Чтение онлайн

На этом фоне еда потеряла свой вкус. Ни столь любимое мальчиком сладкое, ни мясные блюда, ни запеченная рыба, не радовали юнца. Будто бы они стали пресными, лишенными чего-то важного. Ещё хуже было другое. Пустота на месте отца.

Люциус для Драко был всем. Авторитетом, эталоном для подражания и причиной для гордости. Весь мир в глазах младшего Малфоя строился вокруг мнения отца, его взглядов и суждений… Всё это исчезло в Косом Переулке в лужах крови на грязной брусчатке. На месте Люциуса осталась лишь горькая пустота, постепенно заполняющаяся тоской и болью утраты.

Видя состояние сына, Нарцисса решилась на странный, прежде невозможный поступок. Она связалась со своей сестрой и пригласила ту в поместье. Собственно, именно тогда тётя Андромеда и её дочь Нимфадора и остались жить в Малфой-Мэноре. Первоначально мальчик ещё кривился, помня слова отца о потомственных и полукровках, однако, постепенно, успокоился. Во всяком случае, со своей кузиной он общий язык нашел достаточно быстро. Да и отец Нимфадоры являлся магов, хоть и магглорожденным, а не простецом, что тоже сгладило углы в восприятии Драко.

Однако, это было лишь начало.

Прошлые привычки юный Малфой растерял очень быстро, поскольку понял — за спиной больше нет грозной тени отца и вести себя так же, как прежде уже не получится. Некому прикрыть в случае нужны. Мама, конечно, сильная ведьма, урожденная Блэк, но… У неё нет связей Люциуса. Точнее, не так. У неё нет всех связей покойного мужа. Есть свои, дающие не меньшие возможности, но в несколько иной плоскости и сфере, прибегать к которой сам Драко опасался.

Вообще, собственную мать юный Малфой попросту боялся. Этот страх появился в нём примерно в десять лет, когда мальчик увидел как Нарцисса запытала до смерти семерых магглов с помощью заклятия боли, входящего в список Непростительных. Эта довольная улыбка на лице собственной матери, с явным удовольствием слушавшей крики своих жертв, ещё долго снилась ему в кошмарах.

Пугали мальчика и некоторые моменты в том, как она относилась к нему и что хотела донести. С некоторыми словами матери мальчик был согласен, с некоторыми нет, а в иных случаях так и вовсе испытывал натуральный ужас. Отец, к слову, несмотря на все свои возможности и связи, всегда вел себя куда мягче, предпочитая силе хитрость. Он же и позволял Драко очень многое, закрывая глаза на откровенное хулиганство. Нарцисса же, узнай она о некоторых проделках сына, не задумываясь, применила бы на нём то самое пыточное заклятие. Пару раз, к слову, так и было. Причем, ещё при живом отце. Позднее дома поднялся скандал, но женщина оказалась непреклонна и грозилась использовать заклятие боли уже и на муже, если тот продолжит распускать сына и растить неженку.

Смерть Люциуса не только ударила по семье в целом, заставив всерьёз озаботиться своей безопасностью, но и поменяла очень многое во внутрисемейных делах. И если первоначально Драко взялся за изнуряющие тренировки просто для того, чтобы вымотать себя и получить возможность спокойно уснуть, то потом ситуация поменялась. Мальчик, вспомнив памятную схватку с двойниками своей семьи, смог обдумать её и понял — будь он сильнее и расторопнее, то отец мог бы выжить.

Это осознание оказалось невероятно болезненным и тяжелым. Оно породило в юном волшебнике чувство вины, особенно сильно грызущее его каждый раз, когда взгляд Малфоя падал на пустующее кресло, в котором Люциус любил вечерами читать книги у камина, потягивая виски со льдом из запотевшего хрустального стакана. А теперь даже запаха сигар, которе предпочитал погибший маг, не осталось.

Появление тёти с её дочерью оказалось соевременным. У Драко, во всяком случае, появилось с кем поговорить. А тем для разговоров у мальчика было много.

Нимфадора, к слову, рассказала Драко о том, что не только Нарцисса любит использовать в процессе воспитания пыточное заклятие. Кузине порой тоже доставалось порция боли, хоть и в ослабленной форме. Впрочем, девушка сама отметила, что в тот период своей жизни действительно серьёзно нарывалась, за что и получала вполне заслуженное наказание.

Сестры Блэк, хоть и сменившие фамилии, да лишившиеся доступа в особняк родни, были верны заветам своих предков и старались воспитать собственных детей именно так, как было принято в тёмном семействе. Смерть Люциуса в этом плане полностью развязала обоим женщинам руки, благодаря чему они всерьёз взялись за Драко. В первые недели это было не так заметно, а потом процесс пошел по нарастающей.

Нет, изначально мальчик и сам был не против подобного развития событий. Ощущение собственного бессилия во время памятной схватки, дополняемое чувством вины за смерть отца, и без того грызли юнца, заставляя постоянно заниматься в отведенном для отработки заклятий зале. Однако, то, что приготовили бывшие Блэк стало для Драко полнейшей неожиданностью.

Ежедневные жесткие выматывающие физически и морально тренировки в магии и со спортивными снарядами, пробежки, заучивание целых книг, отработка связок боевых и защитных заклятий… Его и Нимфадору гоняли так, словно бы собирались отправить на войну. Поначалу, мальчик не роптал и с радостью воспринял нововведения. Но, чем дальше, тем сложнее ему становилось, а требования матери и тёти росли. Как и нагрузки.

Постепенно ситуация дошла до того, что Драко попросту падал в тренировочном зале с горящими от боли мышцами и банально не мог заставить себя пошевелиться.

А, ведь, были и куда более худшие моменты. Трижды мать запирала его в темном помещении сроком на неделю, требуя выполнения рядя медитативных практик и цепочек ритуалов. И всё бы ничего, но на эти периоды ему обрезали рацион, оставляя только воду и хлеб. Зачем? Для чего?

Драко многих моментов решительно не понимал. Хотя ему и объяснили, что так можно стать сильнее, особой разницы он не заметил. Да, в темноте ему теперь ориентировался очень легко, но вот собственная магическая сила если и увеличилась, то совершенно незаметно. Нарцисса же утверждала, что голод позволит телу привыкнуть черпать силу во Тьме и поможет укрепить связь с этой силой, и без того имеющуюся у мальчика за счет наследственности по линии Блэков.

Как результат, отъезд в Хогвартс воспринимался мальчиком, как отправка на курорт.

Во всяком случае, там его уж точно не стали бы баловать на обед серией пыточных заклятий, да ещё и сразу с нескольких сторон. А подобное стало нормой в Малфой-Мэноре, а затем и на новом месте жительства, куда семейство переехало после длительных переговоров, вместе с присоединившихся к ним Крэббам и Гойлам.

Нынешняя же поездка оказалась именно мрачной. Шесть трупов, ставших причиной двухнедельного «отдыха», не способствовали душевному спокойствию как самого Драко, так и остальных учеников. Пусть и произошла эта бойня в башне Гриффиндора. Увы, гарантии того, что подобная ситуация не произойдет в других общежитиях никто не мог дать. Темный артефакт, взявший под контроль одну из студенток, мог всплыть вновь, кто бы что ни говорил о его уничтожении. Уж очень странной была информации о произошедшем с Браун.

Теперь же, сидя на краю своей кровати в общежитии факультета Слизерин, Драко пытался понять почему его жизнь вдруг стала такой горькой. Нет, у него всё так же было действительно всё, но теперь за данное богатство приходилось расплачиваться болью, потом, кровью… И жизнью собственного отца. Последний факт был самым страшным и омерзительным. Даже то, как родная мать стала вести себя с теперь уже единственным Малфоем, не вызывало таких эмоций, как гибель Люциуса.

Из мрачных мыслей мальчика вывел голос Гойла.