Чтение онлайн

Безыменский обратился к этим архивам и действительно записную книжку нашел. Во втором издании своей книги он процитировал отрывки из нее, которые подтверждали показания свидетелей на судебных процессах, в связи с «делом Бормана».

Дальнейшие розыски позволили установить, что один из советских офицеров 5-й армии 2 мая, после боя на оперативном участке одного из полков, заметил подбитый немецкий танк. Около него валялось кожаное пальто. В кармане пальто он нашел записную книжку, в которой были адрес и телефон ее владельца — Мартина Бормана.

Записи в книжке лаконичны, они относятся к последним месяцам войны. Это своего рода хроника гибели гитлеровского рейха. Вот несколько примеров: «Летчик Рудель получил бриллианты к Железному кресту, — День рождения Евы Браун, — Большевики подступают все ближе». В записи от 8 марта отмечается занятие советскими войсками местечка Альтдами, неподалеку от которого расположено имение Штопле, где были жена и дети Бормана. «20 апреля — день рождения фюрера в печальной атмосфере, 21 апреля — после обеда артобстрел Берлина, 27 апреля — Гиммлер и Йодль останавливают предназначенные для нас дивизии, мы будем сражаться плечом к плечу с нашим фюрером и погибнем, сохранив верность ему до могилы. Другие считают, что из высших соображений следует поступить иначе, принести в жертву своего фюрера, тьфу — какой позор!»

В записной книжке оказалась также пометка о встрече со вдовой гитлеровского писателя Курта Клюге. Судья фон Глазенапп навестил ее. Фрау Клюге подтвердила, что такая встреча с Борманом действительно была. Она говорила с ним тогда об издании рукописи романа своего мужа.

На основании этих и иных свидетельств судья фон Глазенапп 13 декабря 1971 г. прекратил следствие по делу Бормана. В заявлении для печати он не ставил под сомнение то обстоятельство, что Борман нашел свой бесславный конец в Берлине. Он сказал, что все остальные версии в лучшем случае следовало бы рассматривать лишь как предположения. Глазенапп допросил также Гелена после выхода в свет его книги и пришел к выводу, что утверждения Гелена, не опирающиеся ни на какие конкретные факты, не могут ничего изменить в его решении прекратить следствие.

Бывший заместитель Гелена в Пуллахе сенсационные сообщения своего прежнего шефа назвал обычной журналистской уткой, охарактеризовал их как спекуляцию на доверчивости общественного мнения. Западногерманская «Франкфуртер альгемайне цайтунг» писала, что откровения Гелена вызвали у западных разведок «больше веселья, чем удивления». Автор книги о Гелене Герман Цоллинг в интервью газете «Цайт» высмеял байки бывшего спеца разведки. А затем взорвалась бомба…

«Борман мертв, найден и опознан его труп», — писал в январском номере 1972 года западногерманский еженедельник «Штерн».

Так умерла легенда о человеке, которого в течение многих лет разыскивали по предписанию прокуратуры Франкфурта-на-Майне, о человеке, за поимку которого была назначена награда в 100 тыс. марок, о человеке, сенсационные сообщения о жизни которого в секретных убежищах то и дело облетали мировую печать.

В декабре 1971 года в ходе земляных работ в западноберлинском районе Моабит на территории, где раньше устраивались выставки, был обнаружен скелет Бормана. Останки Бормана и кости другого человека сложили в специальный мешок и отправили в полицейский морг, размещавшийся рядом с дирекцией западноберлинской уголовной полиции. Комиссар Бекер на сопроводительном листке, Пришпиленном к мешку, написал фламастером: «Предположительно Мартин Борман». Институт судебной медицины, проведя экспертизу, установил: «Да, это останки Бормана». Вот как все это описывает «Штерн»:

«Двое рабочих — мастер Вилли Штайн и его помощник Йене Фризе — копали траншею для водопроводной сети между вокзалом Лертер Банхоф и Инвалиденштрассе в районе Берлина — Моабит. Если бы им случилось натолкнуться на человеческие кости, они должны были, не мешкая, уведомить инженера Манфреда Шатке из строительного надзора.

7 декабря 1971 г. около 12 час. 30 мин, Вилли Штайн заметил, что ковш его экскаватора натолкнулся на какой-то твердый предмет на дне траншеи. Ему показалось, что это кусок старой водопроводной трубы. И он велел своему помощнику выкопать ее лопатой. Едва тот успел копнуть несколько раз, как стало ясно, что это череп и отдельные кости.

Штайн прекратил работу и о находке поставил в известность своих начальников, которые затем доложили об этом руководству западноберлинской полиции.

В 15 час, 15 мин. оберкомиссар Бланк по телефону доложил начальнику полиции Клаусу Хюбнеру о находке у Лертер Банхоф. Вскоре на место прибыла полицейская группа. Останки сфотографировали, затем стали осторожно разгребать землю, и тогда оказалось, что здесь же лежит еще один скелет». Стоит напомнить, что семь лет назад (в 1965 г.) по распоряжению прокуратуры именно на этом месте, на территории, где раньше устраивались выставки, неподалеку от Лертер Банхоф, уже искали труп Бормана, Между прочим, это было связано и с публикациями в «Штерне», в которых на основе всякого рода слухов и бесед со многими очевидцами бегства Бормана из горящего Берлина делался вывод о том, что вопреки всем домыслам Борман мертв и что, по всей вероятности, как раз тут его и похоронили в 1945 году. Но верили этому не все.

Первая версия, ставившая под сомнение сообщения о смерти Бормана, появилась уже в июне 1945 года, спустя несколько недель после окончания войны, в американских и английских газетах, в западных оккупационных зонах Германии. Утверждалось, что Бормана якобы видели в поезде между Гамбургом и Фленсубургом и он будто бы намеревался пробраться в Данию.

Через год Бормана как будто бы видели в американской оккупационной зоне, а потом в Австралии, в юго-западной Африке, наконец, в Испании, Чили, Аргентине и других странах Латинской Америки. Ходили слухи, что, мол, видели Бормана в Чехословакии, неподалеку от Хомутова, в 1953 году.

Время от времени в руках полиции оказывались случайные люди, в которых узнавали Мартина Бормана. Так, например, в 1967 году в Гватемале арестовали сельскохозяйственного рабочего Хуана Фалеро Мартинеса, а также итальянца — монаха-францисканца Мартини; в 1971 году в Колумбии — дровосека Иоганна Хартмана. Но, несмотря на некоторые якобы сходные черты, ни один из них, как и многие другие, не был разыскиваемым Мартином Борманом. Решающим доказательством всегда оказывались отпечатки пальцев Мартина Бормана, которыми располагает прокуратура во Франкфурте-на-Майне и сопоставление которых с капиллярными линиями подозреваемых полностью снимало с них все подозрения.

Из сообщений, опубликованных в 1965 году еженедельником «Штерн», из показаний ряда свидетелей, уже давно известных прокуратуре или собранных позднее в ходе следствия по делу Бормана, следовало, что во время бегства из Берлина в ночь с 1 на 2 мая 1945 г. он погиб и был похоронен вместе с личным врачом Гитлера д-ром Людвигом Штумпфеггером. Оба они, видя, что нет никаких шансов выбраться из окружения, якобы приняли цианистый калий. Тела их захоронили рядом неподалеку от Лертер Банхоф, на территории выставок.

Штумпфеггер имел рост 190 сантиметров, Борман — 168 сантиметров. При опознании найденных скелетов были произведены измерения и на основании изучения бедренных костей установлено, что один скелет — останки высокого мужчины, другой — низкого. Однако этого было недостаточно для полной идентификации, которая продолжалась 14 дней. Тогда обратились к сопоставлению зубов.

Идентификация Штумлфеггера не доставила врачам никаких хлопот, ибо прокуратура Франкфурта-на-Майне располагала его историей болезни, которая, как, впрочем, и истории болезни многих других высокопоставленных гитлеровцев, хранилась в Главном управлении имперской безопасности. Сравнение одной из найденных челюстей с данными из истории болезни позволило констатировать, что один из обнаруженных скелетов, вне всякого сомнения, — скелет д-ра Штумпфеггера.