Чтение онлайн

Первая неделя пролетела как один день. Мы много работали. На камеру и за кадром. Готовились к соревнованиям, которые пройдут в прямом эфире, репетировали индивидуальные номера и взаимодействовали в группах и тет-а-тет. Признаться, я далеко не сразу осознала, что меня провоцируют. Поначалу это делалось осторожно, почти незаметно. К примеру, внезапно возникали вопросы о семье от участницы, с которой мы не были настолько близки, чтобы откровенничать на эту тему. Или кто-то любопытничал о наших отношениях со Скаем. А то и вовсе затрагивались политические аспекты, в которых я не была сильна. Однако настоящая провокация ждала меня впереди…

***

О том, что каждая участница имеет право пригласить на «Отбор» кого-то из родственников, я знала, но наивно полагала, что дело это добровольное, и никак не ожидала, что кое-кто не в меру инициативный похлопочет о нём, не предупредив меня.

Одним свободным вечером, когда мы с Оливией и Бетани отдыхали за просмотром романтической комедии, я имела неосторожность принять вызов с незнакомого номера.

– Привет, сестрёнка.

Я изумлённо воззрилась на голографию старшего единоутробного брата. Узнать Видара получилось только благодаря тому, что он был известной личностью, наследником богатой корпорации, фото и видео с которым частенько мелькали в сми, однако в живую мы ни разу не встречались. Он не был даже на похоронах своей матери, возможно потому, что на тот момент учился в закрытой частной школе и ему попросту не сообщили о её смерти.

– Привет, – эхом откликнулась я, не зная, как реагировать на внезапный интерес брата к моей персоне.

Девчонки не вмешивались, но смотрели на молодого мужчину с жадным интересом. Он был старше меня на десять лет. Как всегда, одетый с иголочки и будто бы только что из салона красоты. Красивый брюнет с аристократической бледностью и зелёными глазами, не такими чистыми и яркими как у меня, с примесью серых и жёлтых крапин, но в сочетании с длинными густыми ресницами они были очень выразительными и запоминающимися.

Видар смотрел, вроде бы, равнодушно, но зрачки его глаз расширились, выдавая волнение.

– Ариана, – с едва заметной запинкой произнёс он моё имя, и я почувствовала, как к горлу подкатывает солёный ком. Мне было шесть лет, когда мамы не стало. Она пережила отца всего на полгода. Шесть лет – не великий возраст, тем не менее его вполне хватило, чтобы заметить, а потом всю жизнь вспоминать глухую тоску в маминых глазах, которая оставалась там даже в минуты радости. Видар – вот по кому мама так тосковала. Когда, повзрослев, я узнала некоторые подробности из жизни родителей, то оборвала с роднёй по материнской линии последние связи. Впрочем, их почти что не было. Родственники спонсировали приют, но никогда не навещали и не дарили мне личных подарков. Другой вопрос, что я бы сама их не приняла. Но это совсем другой вопрос…

– Ари! – обеспокоенно позвала Бетани, заметив, что я не слушаю собеседника, который вот уже третий раз повторяет одно и тоже.

– Что? – обернулась я к девушке.

Бетти подсела ближе и с широкой вежливой улыбкой пояснила:

– Ариана устала и туго соображает. Но мы всё поняли: завтра в девять утра по местному времени она будет встречать вас в космопорту. Вы в свою очередь учтите, что Ари прибудет туда в сопровождении съёмочной группы. До свидания.

Бетани нажала отбой и внимательно посмотрела мне в лицо:

– В чём дело?

– Спасибо, – поблагодарила я вместо ответа и положила голову ей на плечо.

– Это твой родной брат? – спросила Оливия.

– По матери.

– Вы немного похожи. Глазами.

– Я, кажется, его знаю, – задумчиво произнесла Бетти. – Где-то видела, но не помню где.

– Похоже, для тебя его визит – полная неожиданность, – проницательно заметила Олив, тоже двигаясь ближе.

– Угу, – подтвердила я, выпрямляясь.

– Тогда кто его сюда позвал? – удивилась Бет.

Я пожала плечами. Сейчас ломать голову над этим совершенно не хотелось. Видар одним своим видом всколыхнул тяжёлые воспоминания, что прежде таились на самом дне, замаскированные чем-то более приятным и лёгким. Теперь они нескоро улягутся обратно.

– Мы, пожалуй, пойдём. – Оливия поднялась с кровати и призывно посмотрела на Бетани.

– А как же фильм? – заартачилась та.

– Потом досмотрим. Я спать хочу, и ты ТОЖЕ, – с нажимом в голосе, произнесла девушка.

Я послала Олив благодарный взгляд. Она улыбнулась в ответ краешками губ.

– Ничего не понимаю. Что на тебя нашло? – проворчала Бетани, но всё-таки последовала за подругой.

Глазами? Возможно. Однако вовсе не цветом, а разрезом. Он такой же, как у мамы. Это от папы мне достался оттенок «чистейший изумруд». А Видар… Видар гораздо больше походил на мать, чем хотелось бы его отцу.

В клетке завозился Шулер. Он добровольно спрятался туда с приходом гостей, и вредная Бетани поспешила незаметно, как ей казалось, защёлкнуть замок. Шуш не возражал, поэтому я не стала акцентировать на этом внимание. Но стоило девчонкам закрыть за собой дверь, как зверёк активно попросился на свободу, а получив её, мигом вскарабкался на плечо, пощекотал вибриссами шею, отвлекая от тягостных дум.

Я сложила пальцы колечком и Шушик охотно просунул в него мордочку. Интересно, как он отнесётся к Видару?..

Месть? Я никогда о ней не думала. Хотя, пожалуй, могла бы возненавидеть своих родных настолько, чтобы начать мстить. Но, во-первых, родителей бы это не вернуло. Во-вторых, сомневаюсь, что моих силёнок хватило бы на борьбу со столь могущественным противником.

Отец умер от болезни, излечить которую вполне могли деньги. Медицина так далеко шагнула вперёд в технологическом развитии, что не всякий больной догонит. Даже государство не поспевало со своими дотациями. Платных услуг становилось всё больше, очереди на получение бесплатных – всё длиннее.

Всех не спасти, скажет кто-то.

Верно.

Но если существует возможность спасти хотя бы одного, почему бы этого не сделать?

Мама попросила у богатых родственников в долг. Параллельно она оформляла ссуду в банке. Однако события развивались настолько стремительно, что одобрение последней Диана получила в день смерти мужа. Её сердце, подточенное борьбой за жизнь любимого, смогло продержаться лишь неполных шесть месяцев. Мама так и не смогла снова стать цельной, до конца оставшись папиной половинкой. Вот и поспешила воссоединиться с ним в вечности забвения.

А Видар… Он давно уже не считался её сыном. Потому, наверное, и не приехал. На похороны.

Брат никогда не интересовался, как живёт и чем дышит младшая сестрёнка. Я отвечала ему полной взаимностью. Равнодушие прочей родни меня тоже более чем устраивало. Лишь однажды тётя Эмма захотела навестить меня в академии, но я к ней не вышла. Просто не представляла, как вести себя, учитывая, что к тому моменту я уже кое-что разведала о прошлом.

Эмма была старшей сестрой мамы, замужней, но бездетной бизнес-леди. Родители Эммы и Дианы были помешаны на наследственном владении, поэтому все свои чаяния возложили на младшую дочь. И она не подвела. Через полтора года после заключения брака – как и у старшей сестры не по любви, а по расчёту – Диана родила Видара. Сын нисколько не улучшил отношения между супругами, иначе, почему бы мама в конце концов не выдержала и подала на развод. А дальше началась самая настоящая война за ребёнка, в результате которой больше всех пострадала Диана.