Чтение онлайн

– Читай и вникай, соня. Так будет быстрее и нам не придётся по второму кругу изучать эту чепуху. Я – спать.

– Остаться с тобой? – самоотверженно предложил Тэян, с трудом сдерживая зевок. Ещё бы! По местному времени стояла глубокая ночь. Об этом даже световые панели ненавязчиво напоминали, излучая успокаивающий тёплый свет.

Я отрицательно помотала головой. Тем не менее мужчина задержался, и у меня появилась возможность спросить:

– Как ты его терпишь?

Ох, помнится Вивьен задавала мне тот же вопрос про Мэгги.

– В детстве ему тоже пришлось несладко. Эмма по-своему любила Видара, как может любить чужого ребёнка женщина, не способная иметь собственных детей даже при современном уровне медицины. И всё-таки она не заменила ему мать.

– Предлагаешь его пожалеть? – скептически уточнила я. – Он говорит гадости о моём отце.

– К сожалению, сказанное – правда, но не вся, – с сочувствием возразил Тэян.

– Что ещё? – вмиг осипшим голосом спросила я.

– В деле о госизмене есть спорные моменты. Возможно, твоего отца подставили. При желании можно попробовать найти доказательства и очистить его имя.

– Обязательно это сделаю, когда закончу с «Отбором», – прошептала я, опуская голову и пряча лицо за распущенными волосами.

– Я помогу, – пообещал мужчина. Он подошёл и ободряюще потрепал по плечу.

Судорожно вздохнув, я проворчала:

– Видар всё равно придурок.

В ответ услышала тихий смешок и признание:

– Временами он просто не выносим. Если бы мы не дружили ещё со школы, меня бы никакая зарплата рядом не удержала.

Я снова подумала о Мэгги и улыбнулась сквозь подступившие слёзы, прекрасно понимая, о чём идёт речь.

Три дня пролетели как один в интенсивной подготовке к состязанию. Помимо личных кают и кухни-гостиной в нашем жилом отсеке имелась комната с тренажёрами и упругим напольным покрытием. Здесь даже боксёрская груша висела. Однажды после особенно тревожного сна про Ская и Шулера, я при помощи искина нарисовала портрет Деборы, чтобы отмутузить её хотя бы в своём воображении. Так эта клюшка умудрилась дать мне сдачи! Боксёрская груша, сильно качнувшись от неправильного толкающего удара, сбила меня с ног на глазах у только что вошедшего в тренажёрку Видара.

– Ты неправильно бьёшь, – авторитетно заявил брат.

Я, сидевшая на полу, сердито глянула на него исподлобья.

– Хочешь, покажу, как надо?

Хорошая физическая форма сотоварищей по команде, весьма меня радовала и впечатляла. Судя по полученным от искина сведениям, нам предстояло суровое испытание на выносливость. А как ещё назвать забег по пересечённой местности на время? Даже при условии, что пониженная сила тяжести компенсирует вес скафандров, они всё равно будут ощутимо сковывать движения.

– Покажи, – согласилась я на свою голову.

Брат объяснил, как правильно бить, а когда у меня начало получаться, предложил устроить спарринг, напомнив о моём горячем желании его поколотить.

– Нападай, – щедро предложил Видар, уверенный что не пропустит ни одного моего удара.

Зря! Может, с грушей у меня и не сложилось, но в потасовках без правил участвовать приходилось. Проведя обманный приём, я с лёгкостью достала чересчур самоуверенного противника. Братец только крякнул, получив ощутимый втык под рёбра. Само собой второй раз он этого не допустит, но мне и одного вполне достаточно.

Для себя я решила временно обнулить прегрешения Видара против своей персоны. Так будет легче действовать как одна команда, не отвлекаясь на чувства. Потом, если захочу, припомню ему и интервью, и прочую ерунду, хотя сомневаюсь, что пожелаю разменивать драгоценные часы жизни на месть.

Обняв грушу, я воззрилась на брата сквозь налипшую на глаза влажную чёлку. Отросла зараза. Без должной укладки начинает мешаться.

– Я похожа на маму? Ты поэтому ко мне так относишься?

– Как так? – уточнил Видар деланно-равнодушно. За три дня, проведённые в вынужденном тесном взаимодействии я научилась различать его настоящие и напускные эмоции.

– Презрительно, грубо, жестоко. Я ведь ничего плохого тебе не сделала.

– Ты ошибаешься. Я отношусь к тебе нейтрально.

– Нейтрально? – фыркнула я. – Наверное, мы по-разному понимаем это слово. По-твоему, нейтрально – это когда пытаются побольнее ужалить в разговоре? Когда, не задумываясь о чужих чувствах, раскрывают семейные тайны? Да в конце концов, как можно относиться нейтрально к факту насилия, пускай даже над посторонней девушкой?

– О чём ты? – нахмурился брат.

– О Ривли, с которым ты так мило общаешься, что он делится с тобой переживаниями по поводу своих бывших пассий.

Видар сделал шаг вперёд и пытливо вгляделся в моё лицо:

– Что сделал Макс?

– Неужели приятель не похвастался тебе, как проучил мелкую гадину, посмевшую отказать ему в близости после нескольких месяцев ухаживаний?

– Что он сделал? – повторил брат, мрачнея всё сильнее.

– Да неважно, – отмахнулась я, уже жалея, что на ровном месте завелась сама и завела разговор о прошлом.

– Раз начала, объяснись до конца, – потребовал Видар, подступая вплотную. Теперь нас разделяла только боксёрская груша, и третьей лишней она в столь напряжённый момент явно не была.

– Зажал в санузле на одной из вечеринок и попытался взять своё силой, – скороговоркой ответила я, отводя взгляд. Мне почему-то было стыдно об этом говорить, хотя я не считала себя виноватой, как частенько бывает у жертв изнасилования.

Воцарилась тишина, которую внезапно нарушил голос незаметно вошедшего Тэяна:

– Максимилиан Ривли грязно оскорбил Ариану и ударил по лицу.

– Это правда? – глухо переспросил Видар.

– Теперь-то какая разница? – вернула я ему его собственные слова, сказанные по поводу визита тёти Эммы в академию. – Кстати, зачем всё-таки Эмма приезжала ко мне? Какие-то накладки с наследством? Хотя в таком случае надёжнее действовать через юристов.

– Не мне об этом рассказывать, – ускользнул от ответа братец.

– Ну и ладно, – с досады, не подумав о последствиях, я ударила по груше, и та сшибла Видара с ног. – Ой! Извини! А ты, – напустилась я на улыбающегося Тэяна, – мог бы и придержать язык за зубами. Не было никакой нужды в твоих комментариях.

– Я и держал до поры до времени, – протянул секретарь, загадочно переглянувшись с боссом. – Зато теперь у меня развязаны руки в отношении Макса Ривли.

– Вернёмся, действуй, – кивнул Видар.