Чтение онлайн

Какие именно массовые настроения, вызывают к жизни авторитарный режим? Частично я о них уже писал.

· Тягостная усталость «социального большинства» от революций, реформ, изменений, гражданских и политических конфликтов, вызванных «общественным переходом». Усталость глубокая, экзистенциальная, определяющая сущность индивидуального бытия.

· Неудовлетворённость «социального большинства» существующими политическими альтернативами. Разочарованность и в «прогрессистах», и в «консерваторах»; и в «революционерах», и в «реакционерах»; и в «правых», и в «левых» (пары альтернатив могут быть различными в зависимости от времени и места, главное — ни один из традиционно представляемых «выходов» уже не устраивает).

· Повидав «всё», «социальное большинство» не видит выхода («социального покоя») ни в возвращении назад в «старое общество», ни в продолжении рывка в «светлое будущее». Покоя хочется прямо сейчас, прямо здесь, без предварительных условий «возвращения» или «продолжения».

· «Социальное большинство» разочаровано не только в существующих политических альтернативах, но и в самом типе публичной политики.

· Морально-психологический износ переживают и основные участники событий: «революционеры» и «реакционеры». Силу их духа подрывает и явная невозможность «скорой и окончательной победы», и невероятное число компромиссов и соблазнов оппортунизма, которыми просто устлан любой «транзит».

· Всем очень хочется прислониться к чему-то прочному, крепкому, надёжному, даже тем, кому это противно. Общество в своих настроениях как бы «феминизируется». Это проявляется и в дискурсе, и в типе публичных реакций. (Эти бесконечные в 90-е годы сравнивания России с тем или иным типом женщин, а тех или иных политических событий и поступков — с тем или иным аспектом брачных или сексуальных отношений в негативной унизительной коннотации).

Соответственно, в «политическом классе» всегда найдутся люди, которые, в различной степени осознанности, захотят воспользоваться этими настроениями для решения каких-то своих проблем или для достижения каких-то своих мечтаний. А насыщенное событиями и кризисами переходное время обязательно предоставит им повод и возможность прийти к власти.

Бывает так, что харизматичный человек просто делает карьеру, использует любую возможность для продвижения всё выше и выше (Гай Юлий Цезарь, Наполеон Бонапарт) или просто выживает, оказавшись в самых верхних слоях общества (Октавиан Август, Индира Ганди, Владимир Путин), но в том и другом случае он действует таким образом, что попадает в самую точку людских ожиданий, и уже потом старается этим ожиданиям соответствовать. А бывает и в чистом виде «политический проект под общественные настроения» (доработанный Бенито Муссолини фашизм как «третий путь», каудальизм Хуана Перона, выбор Борисом Ельциным Владимира Путина в качестве преемника).

Так ли иначе, при встрече такого общественного спроса с адекватным ему политическим предложением и рождается авторитарный режим.

Несколько слов о наборе авторитарных инструментов или как работает государство, когда ничто, как положено, не работает:

· Авторитет национального лидера как основной источник и движитель государственной политики. Питается этот авторитет исключительно народно-натуральными верой, надеждой и любовью.

Авторитарный лидер — это мечта «восставших масс» (здесь и далее «восстание масс» я употребляю в смысле Хосе Ортеги-и-Гассета как «восстание обывателей»).

· Бюрократия как самый простой и единственно возможный в условиях «дефицита институтов» вариант структурирующего каркаса для расползающегося в «транзите» общества (не просто бюрократия, а особенная, административно-командная бюрократия, функционирующая, прежде всего, по прямым командам, а не по законам, инструкциям, нормативам).

· Изощрённое «ручное управление»: непосредственная «ручная» передача команд по вертикальным бюрократическим цепочкам — «докуда дотянутся».

Не будучи укоренённой, не имеющей прочной институциональной основы, авторитарная власть ограничивается ещё и возможностями человеческих коммуникаций.

· Государственная политика опирается на «вручную» же формируемые, ситуативные, часто временные квази-институты и субституты.

· Коррупция как универсальный, самый примитивный и естественный социальный регулятор при дефиците всех прочих регуляторов. Излюбленная тема для сетований всех авторитарных вождей.

· Политически умиротворяющий общество «третий путь», «эклектичный („технический“, „административный“) центризм», демонстративная идеологическая и политическая «равноудалённость» и тому подобные вещи. «Взять лучшее ото всех, ни к кому не присоединяясь».

· Популизм как системообразующий стиль государственной публичной политики, подкрепляемый, по возможности, социальным подкупом — «сильной социальной политикой» (чем меньше у режима материальных возможностей для «сильной социальной политики», тем больше PR-патернализма, слащавого заискивающего народолюбия, напыщенной и навязчивой риторики противодействия кризисам, рискам, угрозам, врагам).

· Этатизм и госпатернализм как основа авторитарной идеологии. Пропагандистская абсолютизация роли государства в жизни человека. «Государство как единственная надежда и помощник в любых делах».

· «Общее дело» как механизм мягкой мобилизации и поверхностной консолидации общества («внешняя угроза», «внутренние враги», всевозможные реваншизмы, различные виды госпатриотизма, «вставание с колен», массовые спортивные и праздничные истерии /именно не праздники, а истерии празднований/ и т. п.).

· «Управляемая», «электоральная», «делигативная» и прочая «частичная демократия» (выборы без гражданского участия и влияния), ведомая потребностью режима в легитимации и гарантированная всего лишь народной любовью.

Электоральная демократия паразитирует на всеобщем избирательном праве в странах, погружённых в «восстание масс», но с «модерно-дефицитом».

· Как правило, мягкие и/или избирательные политические репрессии.

Одним словом, при авторитарных режимах репрессии, как правило, демонстративные, «репрессии престижа», в расчёте на «уважение» и с оглядкой на «социальное большинство» — как бы не обеспокоить.

· Государственный контроль за основными экономическими ресурсами режима.

· Зачастую автаркизм — политика «опоры на собственные силы».

· Разрешено всё, что безразлично режиму, то есть всё, что не подрывает его власть.

На самом деле при авторитарных режимах гражданам разрешено гораздо больше (фактически, неофициально), чем при современных демократиях — коррупция, теневой бизнес, многие виды преступлений, уход от налогов, неисполнение «невыгодных законов» и тому подобное. Это «разрешение от неспособности запрещения» ограничивается лишь редкими избирательными наказаниями для «сохранения лица» режима или в случаях его непосредственной заинтересованности. Реально ограничиваются лишь политические свободы, но они, как правило, практически не востребованы гражданами к моменту воцарения авторитарного режима. По-своему авторитарные режимы очень адекватны той «толпе одиночек», в которую временно превращается общество при неудачах «транзита». По определению не укоренённые, социально слабые авторитарные режимы безмерно потакают «социальному большинству», одновременно создавая для него иллюзию порядка, управляемости, хозяйской о нём заботы.