Чтение онлайн

Имена из дневника Виллы Грейс выучила наизусть: Свен, Якоб, Аксель, Густав. Шведские имена, большинство же из присутствующих были англичане и американцы. И все они говорили о том, о чем обычно говорят люди за пределами родины.

— Вы здесь с визитом, мисс Эшертон? Вряд ли вам захочется остаться здесь до начала зимы.

— А почему бы и нет? — спросила Грейс.

— Ну, вы знаете, темно, длинные ночи. Я их совершенно не выношу.

— Вы намерены изучать шведский характер? — спросил кто-то еще. — Все это стриндберговское уныние?

— Где вы остановились, мисс Эшертон?

— В квартире на Страндваген.

— Вам повезло. Кто-то снял ее для вас?

— Моя кузина Вилла Бедфорд.

— Вилла!

Женщина средних лет с одутловатым и слишком накрашенным оживленным лицом оказалась перед Грейс.

— Вы сказали, что вы кузина Виллы? А почему же Питер нам этого не сообщил? Значит, вы поможете разгадать нам эту тайну?

— Какую тайну? — сдержанно спросила Грейс.

— А разве нет? — Женщина состроила презрительную гримасу. — Фу, как неинтересно. И Питер сказал, что нет никакой тайны. Мы все думали, что он скрывает, ну, чтобы избежать скандала. Машинистка, убежавшая из британского посольства! Сами понимаете. И вы тоже хотите сказать, что она выходит замуж?

— Я этого не говорила, — осторожно начала Грейс. — Но Вилла всегда была импульсивна и непредсказуема. И я не нахожу ничего слишком удивительного в ее поступке.

— И она не оставила записки с объяснением?

— Она не знала, что я приезжаю.

— О! — Женщина и впрямь была разочарована. Жажда сплетен так и светилась в ее глазах. — А я Уинифред Райт, — представилась она. — Работаю в паспортном отделе. Вилла жила со мной и Нэнси Прайс в одной квартире, когда только что приехала. Потом сняла свою. Сказать по правде, мы почувствовали облегчение. Она слишком весела для нас, старомодных дам.

— Что — много приятелей? — осторожно спросила Грейс.

— Слишком много поздних визитов. Мы устали от света, который она зажигала, возвращаясь на рассвете.

— Похоже на Виллу.

— Дело не в том, что она нам не нравилась, я думаю, что и мы ей тоже не нравились, но и когда она стала жить одна, она не казалась слишком счастливой. Всегда чем-то озабочена.

— Как если бы не смогла заплатить за квартиру?

— Нет, беспокойство не такого рода. Может, с мужчинами проблемы, думала Нэнси. Я-то считала, что у нее связь с женатым человеком, поэтому она захотела жить отдельно.

— А вы знали его?

— Нет. Ходили какие-то слухи, что он из старинной шведской семьи. Но теперь, раз она выходит замуж, мы скоро все узнаем, правда?

— Грейс? — спросила за спиной Грейс Кейт Синклер. — Грейс, вы должны воспринимать рассказы Уинифред с определенной долей скептицизма. У нее величайший дар расцвечивать скучные факты. Не так ли, дорогая?

Уинифред улыбнулась презрительно. Она не могла позволить себе нагрубить хозяйке.

— Дело в том, что я бесконечно устала от разговоров о вашей кузине, Грейс, — подчеркнуто пренебрежительно бросила Кейт. — Она здесь была не так уж популярна. Разволновала детей, оставила Питера в беде, вот так сбежав. Уинифред, помогите мне, пожалуйста, с напитками. Питер, как всегда, забыл, что на вечеринках, где он хозяин, он не должен так увлекаться. Извините нас, Грейс.

Маленькая горячая рука скользнула в руку Грейс и крепко ее сжала.

— Мисс Эшертон, а мы с братом знаем, где Вилла.

Грейс посмотрела вниз на искреннее веснушчатое лицо Георгии Синклер. Девочка была в бледно-голубом платье, которое не оживляло ее бесцветность. Ее прямые волосы падали на плечи, глаза были ужасно серьезны, и было ясно, что она не шутит.

— Где? — спросила Грейс.

— В лесу.

— В каком?

— Где ходят лоси. Если вы пойдете с нами наверх, мы поговорим.

— А где Александр?

— Наверху. Он еще маленький для взрослых вечеринок. И мне нельзя, я ведь не могу вести умные разговоры.

— Тогда пошли, — сказала Грейс.

Александр был в яркой полосатой пижаме. Его песчаного цвета волосы (обоим детям достался такой некрасивый цвет волос) лезли в глаза. Все окна в спальне были закрыты, и воздух был спертым.

Грейс села на край кровати.

— Ну вот. Что обычно делала Вилла? Читала вам сказки?

— Нет, она их выдумывала, — сказала Георгия.

— Она рассказывала про охоту на лосей, — добавил Александр. — Мне было страшно.

— Значит, ты еще маленький, — заявила сестра. — Это же выдумка. Она все выдумывает.

— А что она выдумывает?

— Ну, например, что если как-нибудь она не вернется в один прекрасный день, то мы должны вызвать полицию! — выпалил Александр и повалился на подушку.

— Нет, она говорила не про полицию, а про посла, — покачала головой Георгия.

— Нет, Георгия. Неправда. Про полицию. Но мы же не можем говорить по-шведски? — вдруг спохватился мальчик.

— Ну вот видишь, какой ты глупый!

— Так вы сказали что-то полиции или послу? — тихо спросила Грейс.

Две испуганные мордашки повернулись к ней.

— А разве Вилла не вернулась домой? — спросил Александр.

— Не вернулась, но все в порядке. Она выходит замуж! — радостно заявила Георгия. — И ее не затоптал старый лось. И она не потерялась в лесу.

Дверь открылась, и в комнату вошел раздраженный Питер Синклер.

— Грейс, эти канальи снова к вам привязались. Георгия, Александр, вы должны лучше вести себя!

— Не беспокойтесь, я люблю детей.

— Да, но ведь сейчас прием.

— Питер, — это уже звала Кейт, — приехала Эбба. Спустись.

На миг в глазах Питера мелькнуло смущение. И он сказал:

— Бог ты мой, не думал, что она приедет. Грейс, вам лучше спуститься и познакомиться с баронессой ван Стерп.

Через несколько минут Грейс уже слушала, как он говорит:

— Эбба, позвольте представить вам Грейс Эшертон, она только что из Лондона.

Грейс смотрела на узкое бледное лицо, которое казалось еще длиннее из-за высокой короны светлых волос. Она почувствовала худую длинную руку. Так вот как выглядит шведская аристократия — холодная, бледная, анемичная, с бесцветной кожей и бледно-голубыми глазами. Но женщина производила впечатление — в простом черном платье, с длинной шеей и гибким стройным телом. Правда, в ней было что-то пугающее…

— Вы новая посольская секретарша, мисс Эшертон?

Грейс не захотела огорчить ее, объявив, что она кузина Виллы. Эта женщина слишком хорошо владеет собой, чтобы вести себя искренне.

— Нет, я писательница.

— О, как интересно! Может быть, мы с мужем можем что-то сделать для вас? Вы не хотели бы взглянуть на наш дом, мисс Эшертон? Он не слишком велик, но достаточно стар и типично шведский.

— Как великодушно с вашей стороны, — пробормотала Грейс.

— Эбба самый добрый человек в Швеции, — горячо заявил Питер. — Не так ли, Эбба? Жаль, что Якоб не смог приехать. А теперь позвольте мне угостить вас напитками.