В пасти новой войны
Шрифт:
– Сейчас сюда придут люди, и вы подробно, стараясь ничего не упустить, расскажете им все имена, гостиницы и так далее. – Кенас встал и вышел.
За дверью послышался звук его голоса, хотя разобрать что-то было невозможно, затем удаляющиеся торопливые шаги двух человек. Очень скоро тот, который ещё недавно считал себя самым удачным шпионом керганата, монотонно перечислял имена и приметы людей, доверивших ему свою жизнь и места их пребывания. Жесказ стоял рядом и внимательно слушал, хмурясь по мере рассказа все больше и больше, а несколько слуг закона торопливо записывали все, что сказал им человек, мимо которого они прошли бы в толпе и даже не подумали, что он – самый важный человек Нурима в империи Ахерон.
Алгар Кенас в сопровождении пяти тысяч солдат очень медленно и осторожно продвигался к грудам строительного мусора, оставшимся от гигантской, в прошлом, стройки. Ему уже доложили об удаче серебряных. Люди Жесказа без шума сняли нескольких часовых, прятавшихся среди развалин, а одного захватили живым. Перед тем, как замолчать навсегда, он показал основной и запасный выходы из подземной галереи.
Кенас ликовал. Скоро он сполна отплатит врагам, пятьдесят лет назад вырезавших всю его семью. Ещё будучи семи лет от роду, он поклялся, что придёт час, когда живые потомки будут завидовать мёртвым предкам. И этот час близился.
Глава VII. «Дорога на Юг»
На протяжении тысячелетий истории империи Ахерон, раскинувшейся на территории более чем половины всего Шаэдара, в сторону её границ смотрело множество врагов. Больших и маленьких, сильных и не очень. Люди и нелюди пытались если и не покорить, то хотя бы отщипнуть кусочек её территории. Такие попытки всегда пресекались очень жёстко и не всегда войсками императора, иногда непосредственно ордена занимались соблюдением целостности Ахерона.
К концу эры Предначертаний население империи насчитывало несколько сот миллионов человек, из них около пятой части находились на службе. Слуги закона, серебряные, солдаты и гвардия, серые стражи и армия служителей составляли девяносто процентов общей численности войск империи. Очень хорошо вооружённые, с прекрасной выучкой они всегда давали достойный отпор атакующим, но, иногда, им приходилось сталкиваться с врагом настолько сильным, или настолько многочисленным, что приходилось объединять свои усилия. Так было нечасто, но это всегда ощутимо сказывалось на самых разных областях. В первую очередь, конечно, страдал сам народ, и чем сильнее был враг, тем больше он нищал.
Страна всегда была лакомым кусочком для завоевателей. Мифы о несметных сокровищах империи бытовали в любой точке остального мира; в них верило даже само население Ахерона. И стоило только какому-нибудь даже маленькому народу почувствовать, что он в состоянии свободно справиться с большинством своих соседей, как хищные глаза их правителя все чаще смотрели в сторону границ своего самого сильного соседа. И чем больше становились его угодья, горделиво называемые империями, тем сильнее он уверялся в том, что может заставить поделиться Ахерон своими сокровищами. И, как правило, вскоре горько сожалел о содеянной оплошности.
Но не это было самым страшным. После Великой Войны осталось слишком много знаний. Знаний, накопленных за десятки тысяч лет. Если они попадали в руки нечистоплотному в помыслах человеку, это вызывало оправданные опасения. Только орден хранительниц имел право искать и использовать любые реликвии, как на своей территории, так и далеко за её пределами. Не единожды хранительницы предотвращали катастрофы, не единожды они были самим воплощением жестокости, но народ любил и уважал их и мать ордена, чего было нельзя сказать о своих правителях.
Постоянные бунты и восстания были не меньшей угрозой для государства, чем внешние враги и знания канувших в лету рас. Вопреки общему мнению, Ахерон никогда не знал золотого века. До того самого момента, когда пятьдесят лет назад в руинах города Земер – бывшей столицы керганата, хранительницами были найдены рукописи тафиров. В тот же год орден хранительниц расшифровал письмена и сотворил самую великую магию за все своё существование.
Ритуальный круг вечности составил тысячу двести хранительниц. Четыре часа матери ордена понадобилось, чтобы произнести заклинание, названное благодать. Над всей территорией Ахерона наблюдались яркие всполохи золотистого пламени и никто, кроме маленького круга посвящённых в эту тайну людей, не мог сказать, что происходило. Благодать незаметно изменила сознание людей. Они стали добрее и отзывчивее. Болезни стали редки, а глубокая старость уже не была чем-то выдающимся, как раньше. Законники вздохнули с облегчением, а император наконец-то решился сократить численность армии и, как следствие, снизить налоги.
Народ ликовал, хранительниц возвели чуть ли не в ранг живых божеств. Все считали, что наконец-то наступил золотой век, и он никогда не закончится.
Никто тогда так и не задался вопросом: «Почему же тогда исчезла раса тафиров?». И никто не знал, какое новое бремя взвалил на себя орден. И никогда не узнает. Такова была воля матери.
12 июня 6349 года Летоисчисления.
Эра Исполнения Предначертанного. Полдень.
Ахерон. Провинция Матаэл. Перекрёсток Семи дорог.
Стоянка соединения Кенаса
Алгар Кенас, не раз, по долгу службы, посещавший южную цитадель и пользовавшийся единственной ведущей туда дорогой – трактом на Шекхам, не переставал удивляться строительному гению неизвестной расы. Тракту, шириной в добрые тридцать метров, было много тысяч лет, а ни одной выбоины или раскрошившегося под действием времени камня, на нем не было.
Башня Хатой отливала в лунном свете серебром, и он невольно залюбовался ею. До этого он проезжал мимо только днём при свете солнца. Сейчас тоже был день, но луна уже стала настолько привычна для мира вечной ночи, в которую превратился Шаэдар, что стала чем-то само собой разумеющимся.
Люди уже перестали изумлённо поднимать голову вверх в ожидании окончания ночи и не прикладывали к груди руки в своих молитвах солнцу. Солнцепоклонники, в основном жители восточного побережья, только горестно вздыхали об ушедшем и тушили вечный огонь на алтарях.
Император объявил о начале новой эры и сказал, что небосвод теперь навсегда принадлежит сумеркам. Он, конечно же, умолчал о той части предсказания оракулов, в которой говорилось: «Никакая из известных сил не предотвратит гибели существ, населяющих его, а сопротивление лишь оттянет неизбежное. Мир этот станет частью хаоса, и подданные его заселят эти некогда прекрасные земли. Так будет до наступления эры второй великой Войны Богов. Повелителям хаоса не сможет противостоять никто…».
Преданный анафеме ордена хранительниц и императора орден служителей привёл текст оракулов полностью, но заявление Зангара о преднамеренном распространении искажённых фактов объявленным вне закона орденом, заставило любого человека в империи очень сильно подумать, прежде чем приводить текст, отличный от текста данного императором.
После жестокого подавления волнений в Хевроне и Мелоранде, где погибло около трети всего населения этих городов, никто не решался выступить против воли монарха. После недели кровавой бойни уцелели очень немногие служители, но и те предпочли затаиться и не выдать себя. Были обысканы абсолютно все дома в обоих городах, но не удалось обнаружить, ни Эсткарха, ни кого-то из его ближайшего окружения. И, хотя, восстания были подавлены, они отвлекли на себя значительную часть сил, которыми располагал Ахерон. И даже сейчас, во время осады двух цитаделей шестиугольника – Вакхам на западе и Шекхам на юге, эти войска ничем не могли помочь. Восстания вспыхнули в других городах, распространяясь от городов трёх озёр наподобие кругов на воде от брошенного в неё камня. Правда, в отличие от Мелоранда и Хеврона, города эти были поменьше, соответственно и войск требовали меньше.
«Слава Богам, что в Турехе подобного удалось избежать. Если Нуриму удалось бы им завладеть, то весь юг Ахерона залили бы кровью, как сделал орден хранительниц с пустыней во время последней войны с керганатом и, в частности, с городом Земер» – сидя верхом на своём траэти рассуждал Кенас.
Два дня назад он получил из рук вестника золотой плащ – высшую награду государства. Вестник доставил и приказ, следуя которому Кенас на следующий день покинул город, оставив малочисленный гарнизон, в помощь новому наместнику.