Чтение онлайн

– Лика, это нормально. Ты имеешь право злиться.

– Но я не плачу, понимаешь? После первого шока и истерики - ни слезинки. Будто это не моя жизнь рушится, а бизнес-проект провалился.

– Защитная реакция, - Саша говорил мягко, как будто успокаивал ребёнка.
– Ты всегда такой становишься в стрессе. Помнишь, когда мама попала в больницу? Ты тоже была собранной, деловой. А потом, когда всё закончилось…

– Я рыдала три дня, - закончила я за него.
– Да, помню.

– И сейчас так же. Просто не дошло ещё. Но Лика, будь осторожна. Не делай того, о чём потом пожалеешь.

– Я просто хочу правды, Саш. Всей правды.

– Понимаю. Но помни - есть правда, которую лучше не знать.

– Философ нашёлся, - усмехнулась я, ковыряя салат вилкой.

– Я серьёзно. И ещё… Когда будешь готова всё рассказать родителям - дай знать. Поеду с тобой. Папа… он не простит Антону.

– Знаю.

Мы поболтали ещё немного - о его работе в рекламной компании, о Питере, где он снимал квартиру с видом на Неву. Саша пытался отвлечь меня, и я была благодарна. Попрощавшись, я доела салат без аппетита, расплатилась и вышла на улицу. Дождь усилился, зонта у меня не было, но я решила пройтись. Мокрый асфальт отражал огни витрин, прохожие прятались под капюшонами, а я шла, не замечая сырости. Москва жила своей жизнью, а я будто выпала из неё, застряв в своём личном чистилище.

Я зашла в кинотеатр неподалёку, купила билет на первый попавшийся фильм - триллер «Тень обмана». В полупустом зале я смотрела, как героиня на экране узнаёт о предательстве мужа. Она кричала, била посуду, а я сидела неподвижно, сжимая подлокотники. «Нет, - думала я, - это не мой путь. Я не буду кричать. Я буду умнее». Фильм закончился, оставив горький осадок и вопросы без ответов. Как и моя жизнь.

В такси по дороге домой я старалась собраться. Антон не должен ничего заподозрить, пока. Я должна быть обычной Ликой - любящей женой, которая ждёт мужа из командировки. Подойдя к квартире, услышала шорох за дверью, я напряглась. Он дома. Что-то рано сегодня. Странно.

– Малыш, ты где была?
– его голос звучал как обычно, с лёгкой ноткой усталости, но я уловила в нём напряжение. Он стоял в прихожей, снимая пиджак, и смотрел на меня с привычной улыбкой, которая теперь казалась мне фальшивой.

– На работе задержалась, - соврала я, заставляя себя улыбнуться в ответ.
– А ты сегодня раньше, чем обычно.

– Да, переговоры закончились быстрее, чем ожидал, - он пожал плечами, вешая пиджак на вешалку.
– Устал как собака. Пойду в душ, а потом поужинаем?

– Конечно, - я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но я держала себя в руках.
– Я разогрею ужин.

Он ушёл в ванную, а я прошла в кухню, машинально включая плиту. Поставила разогреваться вчерашнюю курицу, достала салат из холодильника. Руки работали на автомате, а в голове крутился вихрь мыслей. Он вернулся раньше. Почему? Испугался, что я поговорю с отцом? Или его «другая семья» отпустила его пораньше, чтобы он успел сыграть роль примерного мужа? В следующий понедельник я выйду на работу в компанию отца и «командировкам» Антона придёт конец. Будет интересно понаблюдать, как он будет изворачиваться, чтобы встретиться со своей любовницей и дочерью.

Я накрыла на стол, поставила приборы, стараясь быть спокойной. Антон вышел из ванной, в домашней футболке, с влажными волосами, пахнущий гелем для душа. От него веяло уютом, теплом, и это бесило больше всего. Как он умудряется выглядеть таким… нормальным? Будто не он в субботу вытирал мороженое со щёк своей дочери, будто не он лгал мне про Новосибирск.

– Вкусно пахнет, - он улыбнулся, садясь за стол.
– Ты у меня молодец, малыш.

«Малыш». Такое милое и нежное слово, которое он произносил легко, без внутреннего напряжения, резало слух.

– Стараюсь, - ответила я, накладывая ему еду.
– Как день прошёл? Расскажи, что нового на работе?

Он начал говорить - что-то про поставщиков, про сложные контракты, про погоду в офисе, где кондиционер опять сломался. Я кивала, поддакивала, но каждое его слово было как песок на зубах. Врёт. Врёт так легко, что я почти восхищаюсь. Почти. Если бы не эта холодная ярость, что кипела где-то в груди, я бы, может, и аплодировала его актёрскому мастерству. Браво, Антон.

– А у тебя как дела?
– он посмотрел на меня, отпивая воду.
– Ты какая-то… задумчивая.

– Просто устала, - я пожала плечами, глядя ему в глаза.
– Работа, знаешь, выматывает. Думаю о переменах.

– Переменах?
– он чуть нахмурился, но быстро спрятал это за улыбкой.
– Каких ещё переменах?

– Ну, знаешь, - я нарочно растянула паузу, наблюдая за его реакцией, - через месяц мне тридцать три. Я хочу родить ребёнка и уйти в декрет, поэтому больше не буду предохраняться. Ещё год и может быть поздно становиться матерью.

Он замер, вилка зависла над тарелкой. Антон побледнел, затем покраснел, и в ярости встал из-за стола.

– Что ты только что сказала?
– его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Кулаки сжались так, что побелели костяшки.

– Я сказала, что хочу ребёнка, Антон, - я спокойно отпила воды, наблюдая за его реакцией.
– Мы десять лет женаты. Мне скоро тридцать три. Если не сейчас, то когда?

– Мы же обсуждали это!
– он ударил кулаком по столу, тарелки подпрыгнули.
– Я сказал - ещё не время!

– Когда же будет время?
– я не повышала голос, но каждое слово било точно в цель.
– Когда мне исполнится сорок? Или ты ждёшь, пока я вообще не смогу родить? Мои часы тикают. Ты это понимаешь?

– Не драматизируй!
– он прошёлся по кухне, взъерошив волосы.
– Ты же знаешь, у меня сейчас сложный период на работе. Новые контракты, расширение...

– У тебя всегда сложный период, - перебила я.
– Шесть лет назад было то же самое. И три года назад. И в прошлом году.

– Лика, ты не понимаешь!
– он развернулся ко мне, и в его глазах я увидела панику. Чистую, неприкрытую панику.
– Ребёнок - это огромная ответственность! Это траты, это...

– Это то, чего я хочу, Антон. То, о чём мечтаю. Или мои желания не важны?

– Конечно, важны! Но...
– он замялся, явно подбирая слова.
– Послушай, давай подождём ещё год. Всего год, и мы вернёмся к этому разговору.

– Нет, - я покачала головой.
– Хватит. Я устала ждать. Устала откладывать свою жизнь ради твоих вечных «ещё не время».

– Ты ставишь мне ультиматумы?
– его лицо исказилось от злости.
– Серьёзно?

– Я говорю, что больше не буду принимать противозачаточные. Это не ультиматум, это факт.

– Тогда я буду предохраняться!
– выпалил он, и его голос сорвался на крик. Он тут же замолчал, словно осознав, что сказал лишнее.