Чтение онлайн

Было сказано так много, но я не понял ни слова. Вместо этого я завороженно следил за тонкими пальчиками, теребящими длинный хвост. Все эти ленты, резинки, заколки — ей необходимо распустить волосы. Так она будет гораздо красивее. Ну, то есть еще более красивой.

— Андрей, разве это не подождет? Неужели так нужно работать в свой выходной?

— Нет, если дело не касается Руденко. Мы с ним еле договориться, без твоей, между прочим помощи, — вяло огрызнулся в ответ, не сводя глаз с движений Тины. Нервных, ломанных, неправильных.

— Но ведь сегодня праздник… — Не отвлекай меня, пожалуйста. — Я не обращал внимания на поджатые губы своей любовницы и ее взгляд затравленной собаки, спешно перелистывая и уже даже не читая страницы контрактов.

Наконец протянул бумаги Тине, она аккуратно сложила их в стопку и вежливо попрощалась с каждым из нас, не задерживаясь ни на ком конкретном.

— Алевтина, как ты поедешь обратно? Если на метро, то лучше я вызову такси… — договорить я не успел. По залу, достаточно громко и как-то манерно пронеслось: «Ой!»

Лера стояла за спиной Тина, держа в руках пустой бокал красного вина. Она огорченно, быть может, даже слишком огорченно посмотрела на нас и произнесла:

— Ляля, я бываю такая неосторожная. Ты прости меня! В этих дурацких перчатках все скользит и падает…

Тина пока еще не поняла, что произошло. Она тревожно огляделась по сторонам и опустила взгляд вниз, с ужасом наблюдая пятно, расползающееся по светлой ткани платья. Багряное, такое насыщенное, темное, густое. Цвета засохшей крови. Оно располагалось сзади, ниже спины, там, где начинались худенькие девичьи ножки, в самом неудачном месте, где только могло бы оказаться пятно, цвета свежей крови.

Это был отвратительный поступок. Грязный. Очень женский. И совершенно в духе Валерии.

На нас стали обращать внимание остальные гости, и это заметил не только я, но и Тина. Она испуганно вжала голову в плечи и принялась судорожно сминать в пальцах подол платья, будто это могло хоть как-то уменьшить контур пятна.

— С тобой поговорим позже я разберусь, — процедил я в сторону Леры и отвернулся: — Тина, ты как, в порядке?

— Какой позор, — ее голос дрожал, — Господи, какой позор!

— Послушай, это не позор, это всего лишь вино.

Я осторожно положил большой палец ей на подбородок и поднял лицо вверх, так, чтобы смотреть прямо в глаза. Там искрились невыплаканные слезы.

— Андрюша, не злись, я ведь извинилась перед Ля…Алевтиной. Я нечаянно опрокинула бокал!

Лера убедительно закивала. Она была так правдоподобна в этих своих ужимках, кивках и подбадриваниях. Так трогательно осматривала уродливое пятно, непонимающе вздыхала, рассуждая, как же быть.

— Ну что же мне теперь делать? — Тина прижалась спиной к столу, прикрываясь его длинной скатертью. Она тревожно смотрела по сторонам. В умненьких глазах сквозило понимание того, что остальные гости только делают вид, что заняты своими делами. На самом деле все их внимание было сосредоточено на нас. Точнее на ней одной. Шакалы выжидали.

— Пойдем, я посажу тебя в такси. Я без машины, сегодня день рождения Гринберга. — Отчего-то указал кивком в его сторону, хотя Тина и без того прекрасно знала, по какому поводу мы здесь.

— Я не смогу сделать ни шага. Пожалуйста, Андрей, не заставляйте меня, — бедняжка чуть не плакала. Лера подошла к ней поближе и обняла свою заклятую подругу, вражда с которой не утихала ни на одну минуту.

Макс повернул голову в сторону пустующей сцены и предложил:

— Слушай, крошка. Танцоры еще не забрали свои костюмы, и готов поспорить, там в подсобке мы найдем отличное платье твоего размера. Тебе нравится красный цвет? Андрей вот без ума. Бросается как бык на тряпку.

— Гринберг. — раздался предупреждающий рык.

— А что «Гринберг»? Я просто предложил выход. Ты знаешь другой? — Он протянул руку. — Идем, малышка. Посторожу тебя, пока ты будешь переодеваться.

— Идти? Через весь ресторан? Так, как есть? Боже, да за что мне все это, — всхлипнула Тина. Еще секунда и у нее бы началась истерика.

— Ну, могу отнести тебя на руках, — засранец улыбнулся во все 32 зуба и удовлетворенно зыркнул на меня. Я покачал головой, словно предупреждал старого друга, чтобы тот не лез.

Мы стояли в плотном кольце так, что никто не заметил, как я снял с себя пиджак и накинул его на плечики Тины. Она благодарно улыбалась, заворачиваясь в безразмерное черное облако, спускавшееся чуть ниже линии бедра.

— Сейчас ты наденешь чистое платье, а это мы отдадим в химчистку. И дальше я лично довезу тебя до дома, идет? — ее руки дрожали, когда я накрыл ее своими.

Тина неуверенно кивнула, но не успели мы сделать и шага, как меня остановили. На этот раз зять.

— Андрей, будет лучше, если я провожу Алевтину. Аля, я прослежу, чтобы никто не вошел внутрь. Платье очень красивое, и уверен, оно подойдет вам по размеру.

— Будет лучше для кого?

Виктор неопределенно кивнул в сторону. Туда, где стояли две женские фигуры — Моей сестры и моей любовницы. Одна смотрела на нас с удивлением, другая с обидой, но никто из них не понимал, что происходило сейчас на самом деле.

— С Кристиной я поговорю потом.

— Знаю. Но потом не выйдет, — грустно улыбнулся зять, — она из тебя всю душу вытрясет и уже сегодня, и еще… — он нагнулся и шепнул мне на ухо: — будут слухи. Очень неприятные для Алевтины. Ты же этого не хочешь?

Виктор протянул руку и, не дождавшись согласия, засунул ладони обратно в карманы. Он никогда не умел общаться с девушками, и завоевал сестру не ухаживаниями, а декларацией стихов.

Но Тина не заметила этой неловкости, она робко улыбнулась и засеменила за неуклюжей фигурой моего зятя, скрывшегося в одной из дверей ресторана. Той, что была без таблички. На несколько минут мы остались одни.

— А что вообще произошло? — подала голос сестра.

— Маленькое недоразумение, — прощебетала Лера и попыталась обнять меня за плечи, но, встретившись с холодом в моих глазах, надула губы:

— Все еще сердишься? Андрюша, я же говорю, что случайно, хоть камеры наблюдения проверь, я сама чуть не упала. И я извинялась перед этой девчонкой. Неужели ты будешь злиться на меня из-за какой-то секретарши?

— Проверю, — процедил я, тогда еще не понимая, к чему приведет предложение Леры. Вот только камеры это будут отнюдь не ресторанные.

Сестра что-то сказала, пытаясь вырвать меня из задумчивости. Я не расслышал вопрос и переспросил. Она повторила. Кажется, Кристина, спрашивала, звонил ли я маме, ведь она с самого утра страдала от сильной мигрени. С самого утра последние шестьдесят лет.