Чтение онлайн

Не имел права не знать, но черт подери, не знал: как, откуда и за что на плечи его бедной девочки обрушилось столько бед. И даже не представлял, что причиной всего этого был он сам, его гордыня, резкие слова и поступки. А знай он хоть половину из этого, то не сдержался бы и пошел мстить, причиняя боль всем, кого посчитает виновным. И начать следовало с самого первого — себя самого.

ХХХ

Гордеева уволили из издания сразу — не успел вернуться из Заветного, как его вызвал главный редактор: занудная тетка с серым лицом и вечным недотрахом.

За что Егор потерял работу, он так и не понял, зато очень быстро осознал, из-за кого он ее потерял. Перспективы вырисовывали не радужные: писать для интернет-изданий под псевдонимом. И одно это перечеркивало хорошие деньги, большие амбиции и награду Золотое Перо с выгравированной фамилией Гордеева. Если смириться с безденежьем Егор еще мог, то потерять мечту о славе, было почти так же больно, как ампутировать ноги, которыми он к этой славе шел.

Тогда он решил найти Воронцова и извиниться. Но ни в Рэдиссоне, ни в гостиницах поменьше богатенького придурка не было, Егор воспользовался журналистскими связями, поднял на уши все рестораны, сауны и хостелы на ночь — и снова ни следа от Воронцова. И в момент, когда он почти что сдался, в дело вмешался случай. То есть старый приятель, гость на свадьбе старшей дочки Скобеевых, не такой красивой как Ляля, зато без следа сомнительных историй. Он и рассказал Егору о миллионере из Москвы, который вдруг породнился с сумасшедшей семейкой.

Разговор с Воронцовым не задался с самого начала. Чудом Егор не получил по шее, и, появись Ляля немного позже, драки не миновать. Ему стоило бы сказать спасибо странной девчонке, поблагодарить, за то что спасла остатки репутации, на дала втоптать ее в грязь… и он сказал. Сделал ее известной на весь их небольшой город.

Кадры с пустыря, где Ляля набросилась на приезжего миллионера и целовала его под деревом, получились на удивление четкие. Даром что на китайский телефон — каждая деталь на виду. И раскрасневшееся лицо, и задранный подол платья, и фирменные часы на запястье Воронцова — на них Егор делал особый акцент. Несколько фото дополнила язвительная статься и хлесткое название: Из монашки в шлюшки: советы для начинающих.

Заплатили за материал не много, но деньги больше не интересовали Гордеева. Он хотел другого: славы и признания. Статья вышла чудесная! В ней было столько красоты и изящества, что Егор с сотню раз перечитывал ее. Лежал на кровати и смаковал каждую строчку, каждое слово, написанное и заученное наизусть.

Разоблачение набожной семьи, которые жили на помощь и подачки всего города. Когда попрошайничество перестало приносить деньги, Борис Скобеев решил, что теперь зарабатывать будут дети и начал с сиротки Ляли, которая так старательно прикидывалась хорошей. И фото, и имена, и тысячу раз перетертая сплетня, и адрес Скобеевых в придачу и…ах!

В дверь кто-то настойчиво постучал, что само по себе было странным, ведь Гордеев никогда не ждал гостей.

На пороге оказалась девушка, худая, бледная, почти неузнаваемая. Ее большие заплаканные глаза и неестественный, «птичий» наклон головы навевали знакомый образ, но даже тогда Егор не узнал Лялю. Она изменилась за неделю так сильно, как не каждый за целую жизнь.

Алевтина ввалилась в квартиру так стремительно, будто невидимый кукловод подрезал нитки, удерживающие ее на весу.

Сделала два шага вперед и остановилась. Вид комнаты, в которой она оказалась, вызывал оторопь: все было старым, неопрятным, дурно пахло и поросло слоем пыли, так, словно хозяину и дела нет до того, что происходит вокруг. Из небольшого пространства заваленного хламом, был выход к столу с ноутбуком. Рядом грудилась гора посуды: каждая тарелка завернута в грязный полиэтиленовый пакет.

Тина вопросительно посмотрела на Гордеева.

— Так можно тарелки не мыть, пакеты дешевле, да и времени экономлю, знаешь сколько?

— Понятно.

Как-то не так себе представляла Тина логово страшного врага и оттого, проглотив детское разочарование, вдруг замолчала.

Все слова, так тщательно подобранные накануне были теперь лишними, напрасными они были. Тина поглядела на тучного, некрасивого и несчастного человека, что стоял перед ней, и сказала самое важное для нее:

— Отец сейчас в больнице, нужны деньги на лечение.

— У меня денег нет.

— Знаю, — хмыкнула Тина, не сводя взгляда с пирамиды из тарелок на столе. — Но вы же журналист, Егор, вы можете дать объявление, написать статью, подключить своих коллег, в конце концов. Папе очень нужны деньги, понимаете?

— Так ты за этим пришла?! — во взгляде Егора промелькнуло облегчение. Напряжение слетело с лица шелухой, он выпрямился, выпятил вперед живот и заложил большие пальцы за пояс брюк.

— Лялечка, зайка, это вопрос не одного дня, нужно время.

— Времени нет, — горячо затараторила Тина, — папа пока в государственной больнице, но нужны лекарства, уход, питание, чтобы он восстановился. Возможно операция, он сейчас очень слаб! Все это очень дорого и ждать мы не можем!

— Ничего не могу обещать.

— Но я прошу. Пожалуйста, помогите.

— Хм, раз просишь. Тогда может услуга за услугу, — когда пухлая ладонь Егора легла на плечо Тины, она не смогла сдержаться и поморщилась. — Что, ты теперь с миллионерами только развлекаешься? От нормальных мужиков нос воротим? Да какая тебе разница, одним больше, одним меньше?

Алевтина сделала небольшой шаг назад, но не ушла из квартиры, хотя еще могла. Достать деньги — это было важнее всего.

— То что говорят обо мне — не правда.

— Боре пойди расскажи, правда или не правда, это же он тебя отбил от наших с Щусева? Довела мужика до инфакрта?

— Это не я!

— А кто же? — Гордеев наклонил голову влево и сощурил взгляд.

— Значит, вы мне не поможете?

— Просто так сейчас никто не помогает, Лялечка. Я тебе, ты мне — только так это работает. Ну что? Согласна?

Тина подняла ладони к лицу, словно пыталась прочесть что-то на линиях, прошивших вдоль и поперек ее тонкие руки. Там ответа точно не будет, нигде уже не будет. Лампа в подъезде светила ярче чем та, что была в комнате Гордеева. Или они разговаривали в потемках, она так и не поняла. Как глупо все это, как нелепо — тратить время на всю эту чушь вместо того, чтобы быть с тем, кому она сейчас действительно нужна. Все ее переживания, вопросы, час, проведенный в редакции газеты и утомительный неприятный разговор с редактором — зачем?

Стоя уже на пороге, она обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на того, кто должен был стать ее спасением и выдохнула:

— Я знаю, что ту статью написали вы, Егор. Никто кроме вас не мог это сделать. Сначала я ненавидела вас, но отец всегда учил меня прощать людей, любить их вопреки всему всему. И знаете что? Не могу. И от всей души желаю вам самого плохого. Остаться здесь навсегда, сдохнуть в этой злобе, вони и грязи. Вы это заслужили.

— А чего заслужила ты, — зло оскалился Гордеев.