Чтение онлайн

В офисе бы никто не удивился смене руководства, ведь к тому моменту, Виктор бы стал моей точной копией. Одна фамилия, одна манера говорить, один рост и даже костюмы — одни на двоих. Осталось совсем малое — найти союзника. Гринберг отпал сразу, нас с ним слишком многое связывало. Перетянуть на свою сторону Леру? Слишком долго, слишком непредсказуемый результат. А потому он решил нанять кого-то подходящего на должность моего секретаря и так вовремя увидел связь между мной и Алевтиной тогда в офисе. Как охотничья собака встал в стойку, почуяв след добычи, и сделал свой главный забег.

Это все рассказала мне Тина. Без пауз, на одной ноте, глядя прямо мне в глаза. И закончив, пошатнулась, оперлась рукой о корявый стол, замерла:

— Теперь вы знаете все. Витя, ты можешь не платить мне, не надо, просто уходи. Вы оба уходите, мне, правда не хорошо.

ТиКрючковатыми, вдруг показавшимися не по возрасту морщинистыми, пальцами она держалась за столешницу и кашляла. Или делала вид, едва ли я мог ей поверить, даже проткни она себя ножом — лгунья. Насквозь фальшивая лгунья.

Я помню, как пошел на кухню и налил из графина воды в маленькую чашку с щербинкой. Я пил медленно, плотно прижимая губы к стеклу. Потом вода закончилась, и я стал тянуть из чашки воздух, как когда-то в детстве, когда вся жизнь была понарошку. Время стремглав понеслось вперед, не обращало внимание на мои попытки хоть немного притормозить, растянуть этот час, дать мне лишнюю секунду, чтобы, наконец, прийти в себя.

Второй стакан я вылил себе на голову, нагнулся вперед и одним движением опрокинул его, ощущая, как струи теплой воды стекают по затылку, шее и костюму. Помню, как поставил пакет из ювелирного на заляпанную скатерть. В плотную ткань въелись пятна еды и воска, но я их не замечал. Все мое внимание занимал ужасный цвет скатерти. Зеленая. Господи, она была до омерзения зеленая.

В комнате все было по-прежнему: Тина, Виктор, стол и куцый диван. С опозданием понял то, что должен был увидеть с самого начала: слишком бедный интерьер, кухня на несколько хозяек, куча пар обуви на пороге, куча шапок в коридоре. Тина снимала только комнату, делила квартиру с другими людьми, не друзьями и не родственниками.

Ну конечно, как же дурак…

Виктор искал человека, который будет заинтересован в том, чтобы растоптать меня, сровнять мой прах с землей. Не за деньги, но для личного удовольствия. То есть, деньги в этой странной сделке тоже присутствовали, но руководили Тиной совсем другие порывы. Мой зять подобрал идеального игрока для своей партии. Два ключевых пазла — я и она.

Я ее любил.

Она меня ненавидела.

— Прощай.

Больше слов не было. Даже это пришлось выцедить через силу, собрав себя по кусочкам во что-то человекоподобное.

Она догнала меня почти у машины.

— Вы забыли это, — в руках коробка с кольцом.

— Оставь себе, Ляля, — выплюнул я и добавил, — сможешь продать, тебе ведь так нужны деньги. Кстати, расскажешь, для чего?

Она упрямо сцепила зубы:

— Возьмите же. Это чужое.

— Я покупал кольцо для тебя.

Мы молча сверлили друг друга взглядом, буравили до самой кости, пока один из нас не сдался:

— Я не хотела, чтобы вы узнали так. Мне, правда, жаль, Андрей.

— Мне тоже.

— Я думала, все будет по-другому. Я хотела, чтобы вам было больно, но теперь вам именно так, я вижу по вашим глазам, но мне от этого не стало лучше.

Я молчал.

— Я столько раз хотела с вами объясниться, я правда пыталась, ну, может быть, не прям стооолько, но раза два, о, Боже, ну вы же никогда не слушали меня.

Я молчал.

— Это из-за Виктора меня уволили из доставки. Он пришел в ресторан и закатил большой скандал. А потом нашел меня и предложил работу. Ну…типа работу.

Я молчал.

— Он не сказал вам: когда вы думали, что меня ограбили, не было никого. Ну, то есть, он сделал это специально, чтобы вы провожали меня домой. Все остальное я вам уже рассказала, а про это забыла, но сейчас подумала, что это может быть важно. Я плохая. Ваш зять плохой. Вы тоже плохой, ведь были бы вы хорошим, ничего такого с нами бы не произошло. Боже, я так много говорю, когда нервничаю, а вы стоите и смотрите так, может, ответите хоть что-нибудь по этому поводу? Хоть одно слово?

Я перевел взгляд с туго заплетенной косы ниже, на раскрытую шею, на тонкую батистовую рубашку до середины бедра, на худенькие девчачьи коленки и еще ниже, пока не уперся в босые пятки. У нее были смешные тонкие пальцы. Она жала их под себя, как цыпленок.

— Скажите что-нибудь, Андрей. Накричите на меня, я уверена, вам станет легче, если вы покричите. Просто, не молчите, хорошо? Хоть что-нибудь…

— Иди домой, Тина. Становится прохладно, не хочу, чтобы ты заболела еще больше.

Ночь я провел в офисе, в компании нашего бухгалтера и юриста. На самом деле, зять успел многое, но не сделал главное. Увеличил свою долю акций, подкупил несколько управляющий, переписал на себя все российское имущество: пара квартир, машину, яхту. Но фирма оставалась моей, дом принадлежал матери, украшения и картины — сестре.

В тот момент я чувствовал, как вместо крови в венах вскипает лава, и пламя стремительно растекается по телу, наполняя каждый мускул желанием бороться. Нужно действовать. Нужно сделать хоть что-то!

Сейчас я отношусь к этому куда спокойнее, тогда же моими поступками руководил адреналин. Сам бы я не справился, натворил дел. И потом нашел того, кому доверял — Макса.

Гринберг забрался на семнадцатый этаж, и мне показалось, что я поседел и состарился пока ехал в том проклятом лифте.

Наконец раздался мелодичный звонок. Квартира в самом конце коридора, деревянная дверь. Я барабанил изо всех сил, чертыхаясь, что так и не взял ключи, сколько бы он ни пытался их всучить.

Наконец Макс открыл дверь.

Он был сонный, растерянный, голый.

— Шесть утра, Андрюх, тебя что, жаворонки покусали?

— Нам нужно решить несколько важный вопросов, Макс, закажи пожрать, всю ночь сидел над бумагами. У тебя есть что-нибудь выпить? — не разуваясь, я прошел на кухню.

— Ага, сейчас так сейчас… добро. Не подождешь меня внизу?

— Нет, я подожду тебя здесь и заварю нам крепкий кофе, а ты пока проводишь девчонку, которая прячется в твоей спальне, — я выразительно посмотрел на черные лакированные туфли на коврике. Макс конечно был модником, но шпильки даже для него перебор.

— Она не то чтобы прячется, черт, ты приехал так рано, не предупредил. — Гринберг походил на кота, застигнутого у разбитой чашки сливок, такой же нелепый и виноватый.

— Кто там? — нехорошее предчувствие оскоминой прожгло горло.

— Я думал, что познакомлю тебя с той единственной, а других представлять необязательно. Она очень стеснительна, а ты… просто, дай мне минуту, я оденусь и выйду.