В паутине страсти
Шрифт:
Алексей одобрил рвение Юльки заняться собой. Он давно уже намекал ей, и порой и в довольно резкой форме заявлял, что раз он сам посещает тренажерку, то неплохо было бы и ей обратить внимание на себя… И свою фигуру, которая совершенно неидеальна.
Юлька очень обижалась, принимая его слова близко к сердцу, как критику и желание указать ей на ее недостатки. Природный дух противоречия мешал ей использовать слова мужчины себе на пользу, в целях самосовершенствования. Ей было больно от того, что он любит её такой, какая она есть. Ведь она же принимала его молча с его увлечением играми и другими девушками, хоть ей и было неприятно и больно?!
А почему Юлька молчала, она и сама не знала. Она промолчала раз, два, а потом уже и неудобно было говорить. Замалчивание проблем помогало создавать иллюзию, что все у них нормально, все у них хорошо.
«Сегодня он недоволен моей фигурой, а завтра я ее подкачаю, так он скажет, что у меня грудь маленькая! Или чтоб я волосы в черный цвет перекрасила! Он же просто вечно мною недоволен, только и ищет повод придраться! А вот к своим подругам по интернет-переписке он никаких требований не предъявляет. Только и пишет им, что все они красотки, хотя на многих из них без слез не взглянешь. Я вот принимаю его таким, какой он есть. А он не хочет этого делать принципиально, хотя за восемь лет, с момента нашей встречи, я вообще ни на сантиметр, ни на миллиграмм не изменилась!», – сама себе говорила Юлька, страдая от тихой, но жгучей и ядовитой ревности, незаметно отравляющей ее жизнь, и продолжала молча дуться на гражданского мужа.
Негативные настроения накапливались, тяготя Юльку, в особенности в вечерние часы, перед сном. Ощущение непринятия и нелюбви, излучаемых Алексеем, копились из года в год, а в особенности именно в последние три-четыре года.
И если уж она решила заняться танцами и вообще спортом, то ей приятнее было думать, что она делает это для себя, а не для него, вооружившись собственным рвением к совершенству и хорошему настроению, а не из-под палки, под давлением критики и недовольства.
Вот если бы он как-то к ней подход нашел – не с помощью критики и кнута, а, наоборот, с помощью комплиментов и пряников, она бы подумала… А у него в каждой ложке меда находилась бочка дегтя. Делая ей какой-нибудь комплимент, Леша не мог удержаться от комментариев иного, более негативного рода:
– Это пальто тебе так идет! Это ведь я его для тебя выбрал! Но вот если бы ты носила его с высокими каблуками, было б лучше. Но ты же не хочешь… (Юлька после таких слов, и правда, уже не хотела доставать туфли на каблуках и сразу вспоминала свою маму, которая говорила ей, что у нее вкуса нет и никогда не будет и она сама себе выбрать красивые вещи не в состоянии).
– Тебя если накрасить, то ты красивее будешь.., вот мои коллеги-девушки на работе красятся очень красиво, лицо становится гораздо выразительнее. Куда бы тебя отправить, чтоб тебя там хоть научили, как так краситься? – в задумчивости произносил он, критически глядя на Юльку, которая будучи уже в возрасте за 30 любила порой выйти из дома совершенно ненакрашенной, потому что благодаря генам мамы выглядела моложе своих лет.
Юльке было обидно слышать сравнения себя с другими женщинами, при том, что сравнения эти были не в ее пользу: «Он не ценит мой моложавый вид, желая всех грести под одну гребенку и видеть ее в образе современной женщины-киборга, как она их называла: с накладными ресницами-ногтями-волосами, накаченными губами-грудями-попами (и половыми губами, кстати, – сейчас это на пике моды, как прочла Юлька в глянцевом журнале), удаленными комочками Биша… и что там еще они делают?
– Это платье красивое. Но… Его тоже с высокими каблуками надо носить, а ты ж не хочешь… Ты в этом плане безнадежна…
Юлька думала: «Да почему же не ношу, я бы с удовольствием надела, если бегом по делам не бежать, но теперь, после этих слов как надеть? Ты же уже сказал, что я безнадежна…».
И сразу все падало внутри, и ничего вообще не хотелось…
Юлька в глубине души понимала, что Леша как лучше хочет – ему было бы приятно, если бы она стала фитоняшкой (желательно, по воле волшебства, в один миг) и при этом именно для него, потому что он так хочет, потому что он ей так сказал. Но она, поддаваясь духу противоречия, за который ее ругала еще мама в детские годы, заявляла, что ей это не нужно и призывала его любить ее такой, какая она есть. Как она его любит.
– Я и так стройная. Я и так красивая. И не поменялась с момента, как ты меня выбрал. Да, несовершенная, но ведь и ты не идеал?! А если ты недоволен, значит, разлюбил? Что это за условная любовь? Вот у меня безусловная, и рассчитываю на ответную реакцию, – говорила Юлька Алексею.
Юлька упрямо упиралась рогами в проблему непонимания и взаимной глухоты к истинным желаниям друг друга (недаром частенько Леша называл ее бараном, он говорил: «Да ты не под знаком Тельца родилась, а под знаком упрямого барана!») и категорически отрицала любые возможности прислушаться к желаниям любимого и делать шаги им навстречу. При этом считала себя правой. Тяжело ей было услышать его просьбу через стену обид и уязвленного самолюбия.
А многие подруги ее в этом поддерживали, говоря: «Если мой парень перестал считать меня королевой, то надо искать другого, того, кто будет во мне королеву видеть!».
Юлька не была также оптимистично настроена. Она понимала, что разбегаются всегда можно, а вот найти родственную душу в возрасте "за 30" может оказаться не так легко. Девушка продолжала верить в то, что настоящая любовь преодолеет все: и критику, и недовольство друг другом, и бытовуху, и мелкие конфликты.
А подруги делали свои выводы на ее счет: что она живет в сказке, что абсолютно стыдно в ее возрасте, и верит в какую-то любовь, что вообще невозможно при ее стаже совместной жизни с мужчиной, а на мир смотрит через розовые очки, что, как минимум, в современном мире вредно для психики.
С пользой для тела
На первую тренировку Юлька летела на крыльях воодушевления. От «жадности» она решила посетить сразу и пилатес, и самбу, и короткий сеанс массажа, который полагался в подарок всем новым клиентам клуба.
Выползала с тренировки Юлька ни жива ни мертва, обливаясь потом и не чуя своих ног – в надежде как можно скорее добраться до дома и рухнуть в мягкую постель. Или нет, сначала в горячую ванну с ароматными маслами и целебными солями, а потом уже в мягкую постель.
«Вот в такие моменты начинаешь жалеть, что у тебя нет машины: сейчас бы сесть за руль – и через пару минут уже дома, – подумала Юлька. – Но если катаясь на электросамокате забываешь, где находится тормоз, то за руль садиться, как минимум, тревожно!».
Юлька выпила последний глоток воды из своей бутылки и обвела помещение холла уставшим взглядом.
Вот девчонки на рецепшн болтают, перемывая косточки посетителям или своим коллегам. Вот бармен лениво зевает, погруженный в свои мысли, пока готовится очередной кислородный коктейль для посетителя. Вот столб с лепниной, на который обычно руководство клуба вешает красочные плакаты, призванные цеплять внимание мимо проходящих, рассказывающие про скидки, акции и мероприятия клуба. Вот у барной стойки стоит мужчина. Юлька берет свою сумку и делает шаг по направлению к выходу. Высокий, брюнет, с модной прической… Одна секунда, две секунды, три… Юлька открывает дверь и выходит в вечерний сумрак. Ничто из увиденного не зацепило ее внимания, ничто не легло на душу, ничто не обеспокоило ее мысли. Она спешила домой к мужу: перед сном он обещал посмотреть с ней кино.
Юлька радостно потянулась, глубоко вдыхая грудью прохладный городской воздух, казавшийся удивительно чистым после дождя.
Приятная усталость разливалась по ее телу – в таком состоянии было всегда особенно приятно прийти домой и с чувством выполненного перед своим телом долга рухнуть в постель, погружаясь в волшебные ощущения, когда кажется, что твоя собственная кровать укачивает тебя, словно гамак на ветру на морском побережье, отправляя в царство покоя и снов.
Юлька зашла в кабинет Алексея и напомнила ему о его обещании. Она уже выбрала кинофильм и заварила чай, как он любит.