Чтение онлайн

— Что и требовалось доказать…

Итан

Если бы взглядом можно было распотрошить, то Итан уже был бы разделан на стейки… с кровью. Взгляд у Эдеры был на столько профессиональным, словно она с малых лет работала рядом с королевским шеф-поваром и мастерски наловчилась резать мясо и не только.

— Что ты собрался доказывать?! — у девушки разве что дым из ушей не повалил — так она была зла. Даже страшно становилось за собственную голову.Вот и предлагай в таких условиях серьёзные отношения.

Очень осторожно Итан запустил заклинание проявления магических потоков, чтобы ни в коем случае не напугать мантикор, и тем более ни в коем случае не разозлить Эдеру еще больше.

— Ничего не делай, просто посмотри вокруг.

Его магия была похожа на дымку, едва уловимую, молочно-прозрачую, слабую, отличную от той, что проявляла Эдера, когда по просьбе ректора демонстрировала связь Итана и Ру, но даже такой «дымки» хватило, чтобы показать невероятное.

Наверное, если бы Итан опирался только на классическое представление о магии, если бы его дар не относился к редким, а в их академии не училась бы одна особа, способная одни движением мизинца сделать то, что считалось невозможным, он бы никогда не поверил в то, что видели они с Эдерой.

— Ой! — пискнула девушка и принялась энергично трясти руками, но ее страх, пришедший на смену гневу, только усилил то, что начало происходить, когда Эдера разозлилась.

Неконтролируемые золотистые нити запутанной сетью обвивали обоих мантикор и внедрялись в собственные потоки животных, которые на глазах принялись менять размеры: Макел принялся энергично расти, а Руффи также энергично уменьшаться. И если самец, вальяжно развалившийся на соломе, даже не изменил положения тела, лишь с ленцой посмотрел вокруг, то Ру ошарашено и немного обиженно воззрилась на Эдеру, а потом начала истерить в духе капризных девиц. Черная мантикора протяжно мяукать, возмущенно изгибать спину, скакать по всем горизонтальным поверхностям, подлетать к потолку и пытаться вылететь в окно, закрытое магическим пузырем от проникновения в помещение нежелательных животных.

— Ру, миленькая, прекрати! — ошарашено умоляла девушка, не пытаясь применить магию к дезориентированному животному — просто стояла, прижав ладони к лицу. Куда только делась та решительная адептка, которая отчитывала его мантикору за дебош и подчинение других животных своей воле?

Черная мантикора, почувствовав слабину когда-то сильнейшего хищника в стае, окончательно разошлась в своей истерике и с протяжным «мяяяв!» бросилась на них с Эдерой.

Итан тут же ощутил, как натягивается его связь с мантикорой, которая для своего возмездия решила прибегнуть к магии и потянула недостающую от него. Пришлось перестать отвлекаться на женщин и взять управление фамильяром в свои руки: натянуть связь, перехватить доступ к собственной магии и перекрыть уже имеющийся поток. Далее пришлось вновь прибегнуть к магии подчинения, чего не рекомендуется делать с фамильярами, если они спокойные и адекватные.

Мантикора застыла в недоумении, укоризненно посмотрела на Итана, щелкнула возмущенно хвостом, а дальше заскулила болезненно и принялась жаловаться Макелу, что ее обижают. Безразлично лежавший до того времени белый медалист подобрался в один короткий миг и, отпружинив от пола, бросился в сторону Итана, выпустив все свои когти и метясь, похоже в горло.

— А ну стоять!

Это наконец-то пришла в себя Эдера и впервые за эти дни, когда Макел стал ее фамильяром, напрямую приказала ему не только словами, но и магией. Белая мантикора остановилась в полете, а затем рухнула, не долетев до Итана, почти у самых его ног. И теперь уже Макел смотрел на всех обиженно и обескуражено — просто какой-то кружок отверженных и обездоленных животных.

— Сели оба и не двигаетесь! — девушка приказала уже тише, но ее послушались оба животных, и Итан чуть ослабил управление своим разнузданным фамильяром.

— А теперь ты! — Эдера повернулась к Итану, ткнув пальцем ровно в центр груди в какую-то очень болезненную кость, так что пришлось сцепить зубы и кивнуть, обозначая, что готов к вопросам.

— Объяснись! Немедленно! Прямо сейчас!

Слова были рубленные, короткие, словно девушка все еще сдерживала ярость, но Итан видел в едва уловимом мареве, что магические нити, вырвавшиеся из-под контроля, исчезли, словно их и не было.

— Что ты хотел показать этим вот всем?!

— Только то, что твои эмоции влияют на мантикор. Отрицательные эмоции, так что лучше не злись.

— Легко сказать…

Эдера

Белый медалист лежал в деннике, вытянув вперед лапы, а хвост обвивал тело сбоку, предупреждающе выставив вперед кончик опасного жала, без лишних слов очерчивая границы: дальше ни-ни. Между его передних лап млела Ру, вытягивая шею и подставляя голову под долгожданные ласки — Макел с удовольствием вылизывал черную мантикору. Нам же оставалось только наблюдать в стороне.

— А о чем ты думал, когда так сильно меня злил? — я спрашивала нехотя, немного вяло, растеряв весь запал где-то в том месте, где меня отвлекали от злости…или вон в том месте?

— Думал, что действие распространится только на одного, а не сразу на двоих, — мягко ответил Итан и поцеловал меня сначала в висок, а потом и в скулу, но дальше отстранился, переводя дыхание, словно ему с трудом давались даже такие простые действия.

Мы оба устало вздохнули и теснее прижались друг к другу. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что отвлекали меня от злости всяким непотребством, и этому бы способствовал наш внешний вид: оба растрепанные, в мятой запыленной одежде, словно на сене устраивали акробатические кульбиты, раскрасневшиеся и утомленные, мы лежали на ворохе сена, которое раньше было собранно в очень ровный конусообразный стожок. К сожалению или к счастью, все было иначе.

В начале, когда я только-только приструнила Макела и задала свой вопрос Итану, показалось, что все идет на спад — нужно только успокоиться и перестать злиться, но нет — думать так было ошибкой.

Масла в огонь подлил Ягель со своим уже приевшимся: «Барррдак! Беспррредел! Катастрррофа!». Стоило этому каркающему проныре влететь в денник, как на него ополчились и мантикоры, и моя магия, вновь вышедшая из-под контроля, а затем и эмоции всколыхнулись, причем самые темные, злые. Обида на деда, что ушел за грань без предупреждения, без последнего пожелания или напутствия. Злость на Итана, что так извратил мечту любой девушки о предложении руки и сердца. Негодование на Ягеля, что только и может обижать и обижаться, а сам еще ни разу не дал подсказку, как сформировать и закрепить с ним связь. Была даже какая-то нелогичная обида на родителей, что в такой ситуации они бы обязательно сказали, что я все бросаю на полпути, хотя вот в этом конкретном случае даже не начинала…или начинала.

А потом в голове вспыхнуло воспоминание об огне и удушливом дыме, когда я осталась одна, и никто не пришел ко мне на помощь, только гул разгорающегося пламени и отсутствие воздуха — до звона в ушах. И все вокруг стало бесцветным и беззвучным, а я — сторонним безучастным наблюдателем.

Белая мантикора стала маленькой, а Ру выросла до размеров двух мантикор и пошла в наступление на нас с Итаном. Макел снова стал большим и, оттеснив Руффи, в один прыжок перескочил к нам и поднял лапу для удара. Ру вспыхнула золотом и вновь выросла, а Макел уменьшился. Эти двое менялись местами, словно они вода в сообщающихся сосудах под давлением: если в одном месте уровень воды стал ниже, то в другом сосуде вода поднимается.

Кажется, Макел даже в какой-то момент попытался меня отвлечь и вытянуть переизбыток магии по нашей связи, но его попытки так и не привели меня в чувства — страх только подхлестывался и переходил на новый виток, словно шел вверх по спирали, подпитываясь одними и теми же ощущениями, всплывающими из далеких уголков памяти.

— Эди, милая, ты такая молодец, ты такая умница, все у тебя получится, — услышала я, будто сквозь вату, и с удивлением осознала, что смотрю в глаза Итана, а он держит мое лицо в ладонях и говорит, говорит, говорит. — Дыши и слушай. Мой голос, мое сердце, мою магию. Чувствуешь? Тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук…