Чтение онлайн

— Но тогда… — протянула нимфа, недовольно поджав губы.

Она встала, возвысившись над всеми чуть ли не на две головы, стукнула зонтиком об пол, собирая обратно ледяные узоры, и буквально вцепилась взглядом в безразличное лицо ректора, ожидая, что тот закончит ее фразу.

— Это означает, что ваши подопечные будут проходить обучение на территории Кронстона до окончания триместра, пока не зарядятся портальные накопители. Вы, как куратор адепток, предоставите завтра список дисциплин, которые входили в план обучения в Кротштоне, и учебный совет проработает с вами график лекций и практик на ближайшие три месяца. Вашим размещением уже занимаются, так что можете присоединиться к своим подопечным за обедом.

По невидимому сигналу ректора в кабинет вошел секретарь и замер у двери, ожидая приказа. Профессор боевой рунологии был на стороже, поэтому уловил и вопросительный взгляд ректора, и отрицательное еле уловимое покачивание головой секретаря.

— Илиот и ты, Гровер, проводите лэс Маршелин в столовую, а затем помогите с размещением.

Приказ ректора был однозначным и не предоставлял возможности остаться и выяснить, на сколько близок оказался профессор в своих догадках. Пришлось подчиниться.

Ректор же, оставшись один, так и простоял у окна до глубокой ночи, нервно посматривая на портативный портал, отвечающий за связь с министерством. Портал заснул сразу после того, как ректор отправил рапорт, и с тех пор ни разу не мигнул, оповещая об ответе.

Министерство молчало два дня, и только на третий день прибыли бумаги, подтверждающие слова самого ректора, сказанные, чтобы успокоить ледяную нимфу. Адептки принимались на обучение в Кронстон, но к тому моменту девицы на столько обжились, что хотелось достать резервные накопители и отправить их в Сваренен. Так, стоп, они же из Соверена, хотя куда бы они не отправились — не важно — лишь бы подальше от Кронстона.

Интересно, а как отреагировали девушки, узнав, что им придется остаться в боевой академии?

Эдера, столовая Академии Кронтон

— Вы слышали, эти качки назвали нас синей нежитью! — возмущалась морковно-рыжая Ада, чуть ли не каждую минуту поправляя окуляры на носу: то вверх подтолкнет, то вниз спустит.

— Уверена, это ошибка в переводе, — отвечала ей Кара, демонстративно постукивая пальцем по артефакту, что висел у нее на шее.

В отличие от всего потока Кара использовала дорогущий артефакт перевода, созданный в виде легкого украшения-кулона, чем пыталась ненавязчиво похвастаться. Как всегда, ненавязчиво не выходило, ведь ее кулон, как яркий феникс в курятнике, ослеплял и вызывал желание сделать темную, в смысле, прикрыть безобразие.

— И что, по-твоему, неверно перевел артефакт? — грозно насупилась Ада, словно лично настраивала и заряжала все пятьдесят артефактов.

— Не нежить, а нечисть, — уверенно заявила Кара, а мы дружно захихикали.

Мы, конечно, понимали, что разница есть, но мы ж не в боевой академии учились, чтобы различать нюансы. Хотя, и то, и то звучит обидно.

Мы сидели одни в академической столовой, способной вместить в десять раз больше, чем сейчас в ней находилось. Все желающие на нас поглазеть висели на окнах со стороны улицы и то и дело срывались вниз, стоило одной из нас задержать взгляд на ком-то и невинно похлопать ресницами.

До обеда было еще далеко, завтрак мы пропустили или его съели до нас, так что в столовой нас угостили чаем с молоком и черными сухарями. Чай был сладким, а сухари черствыми, словно их сушили про запас лет десять назад, и вот с нашим появлением пришло время вскрыть заначку.

Те из нас, кто вечно сидел на салатных листиках и обезжиренном йогурте, от чая отказывались, а сухари вообще проигнорировали. Я же с удовольствием выпила две нескромные кружки, которые с трудом можно было назвать родственниками сервизных пар, из которых в Соверене подавали травяные чаи или какао. Сухари я тоже погрызла, но один умудрился встать поперек горла и вызвать икоту, от которой в данный момент меня лечили мои сокурсницы.

— Фу, не могу больше не дышать! — выпалила я, с наслаждением хватая ртом воздух. — Ик! Да чтоб тебя! Ик!

— Не помогло, — глубокомысленно заявила моя любимая подруга Доли и сверилась со списком, вычеркнув третью или четвертую строчку. — Что там у нас дальше?

Что дальше, знать совершенно не хотелось, икать я уже устала, а нервное состояние не давало сосредоточиться, отсчитывая время, прошедшее после закрытия портала. По договоренности с транспортной компанией мой сундук размера ОГ со спрятанными внутри питомцами должен был появиться через три часа после моего выхода из портала. В том же месте.

Дождь продолжал лить. К нам никого не пускали: ни своих, ни чужих. Прошло уже полтора часа, как мы дохлюпали до столовой. И у меня есть еще время, чтобы справиться с икотой, перестать нервничать и незаметно выбраться из, внимание, охраняемого помещения. И незаметно вернуться на то озеро, которое, судя по всему, здесь служило полигоном, принять сундук и, опять внимание, незаметно транспортировать его…хоть куда-нибудь в сухое закрытое место, похожее на комнату. Иначе в сундуке активизируется артефакт и выпустит моих питомцев на свободу — лови их потом по всей территории. Хотя, за местных опасаться не приходится — боевые маги должны спокойно относиться к магическим животным…

Лишь бы не прибили по незнанию.

Интересно, удастся Эдере «встретить» питомцев?

Итан

— Вы двое будете охранять вход в столовую, — распорядился заместитель ректора по воспитательной работе мэссин Клиф и, подумав немного, добил, — это самое почетное задание во всей Академии со времен…

Дальше видимо в голову ничего не пришло, потому что «наседка», как среди адептов прозвали мэссина Клифа, махнул рукой и собрался уходить.

— Профессор, а кого от кого охранять? — скрывая ехидную ухмылку, уточнил Итан.

В столовой собрался такой цветник, словно весенний сезон балов перебрался в Боевую Академию. Это внутри столовой.

А вот снаружи адепты, что полюбопытнее, первый и немного второй курсы, заполонили окна со стороны улицы и походили на орангутангов в брачный сезон: кривлялись, демонстрировали мышцы, и делали вид, что готовы начать драться, стоило кому-нибудь из цветника бросить в их сторону взгляд из-под опущенных ресниц.