Чтение онлайн

– Жаба – это слишком скучно. Жабы только и умеют, что дуться, а я обидчивых не люблю. На обидчивых у меня управа скорая, - посмотрела на Гаузена страшными глазами колдунья.
– Да и говорить жаба совсем не умеет. Я больше подумываю о вороне…

– Ворон – тоже животное полезное! – горячо поддержал Гаузен. – Его словить, конечно, потруднее будет, но к вечеру я точно вернусь вместе с пойманной птицей…

– Зачем же ловить?
– усмехнулась ведьма, и ее позеленевшее от времени лицо покрылось еще большим количеством морщин.
– Я собираюсь превратить в ворона тебя. Такое под силу только колдунье, а не какой-то там ведьме.

– Какой же из меня ворон?! – испугался Гаузен.
– Меня этому не учили! Клювом не вышел, да и летать не умею!

– Зачем тебе летать? Да кто ж тебя выпустит! А вообще ты и так милый… Если бы я была немного помоложе, глядишь, были бы на тебя другие планы. Поцелуемся, красавчик?
– насмешливо предложила колдунья.

– Поцелуй-ка лучше дверной косяк своей калитки морозной ночью, - передернуло от отвращения Гаузена. Тут он вспомнил, как насильно поцеловал подружку Ленона в милиции, и его охватило запоздалое раскаяние.

– Фу, какой грубиян! Если я тебя в ворона превращу - ты будешь сыпать напропалую всякими неприличными словами, - засомневалась пленительница Гаузена, и он вновь начал мысленно молить Катапака о том, чтобы она передумала.

– Впрочем, я за свою жизнь столько всего в свой адрес услышала, что мне уже все равно, - отмахнулась колдунья, отняв у юноши последнюю надежду.
– Да не расстраивайся ты так. Это к красивым привыкаешь быстро, а ко мне – тоже можно, просто чуть дольше. А после превращения ты даже и не вспомнишь, что когда-то был человеком. И будешь радоваться таким мелочам, как лишний сухарик или орешек.

Услыхав, что лишится не только тела, но и рассудка, Гаузен снова попытался дернуться, но все его старания по-прежнему были безуспешны.

Пока Гаузен тщетно пытался спастись от незавидной участи, Ленон блуждал без относительных затруднений, но так же, как и его спутник, не представлял, что делать дальше.

«Подумать только» - пришло в голову Ленону. – «Еще несколько дней назад я воображал, что возникнет стена дождя, которая разлучит меня с прошлой действительностью, и вот оно как вышло».

Ленон ясно представил себе, какое объявление появится в местной газете: «Пропал сотрудник. Нашедшему – просьба трудоустроить, так как от него слишком много неприятностей».

«По крайней мере, у меня будет работа» – с надеждой подумал Ленон и вспомнил о Руфи. Его волновало, чем она сейчас занята? Ищет ли его? Может быть, она первой дала объявление о его пропаже или обратилась в милицию? Или думает, что он, боясь ответственности в серъезных отношениях, трусливо сбежал, чтобы заделаться бандитом, и сейчас совершает преступления по всему земному шару?

«Надеюсь, Руфи позаботится о Ходике» - с грустью размышлял юноша. – «Но… кто позаботится о Руфи? И кто позаботится обо мне? Ведь я… пропавший заживо?» – очнулся он от раздумий,вспомнив, что он совсем один посреди болота.

– Ленон? Почему ты меня покинул? – услышал женский голос юноша.

– Руфи? – удивился он, но предпринимать чего-то не спешил. Здешние обитатели, включая лесных, изрядно пошатнули его доверие к окружающим.

– Чего ты ждешь, Ленон? – вновь отозвался знакомый голос.

– Руфи, как дела у Ходика? – переспросил Ленон, но внятного ответа не дождался.

– Руфи, ты меня, конечно, извини, но я знаю, что тебя нет, - осторожно добавил Ленон, и тут же, испугавшись сказанному, поправился.
– То есть, не то чтобы вообще уже нет, но здесь точно быть не может. Ты осталась в доме Кунашвили, а он поблизости не приземлялся.

Вскоре неясные позывы прекратились вместе с бурей. Ленон, покликав немного Гаузена, понял, что в одиночку он заблудится на этом болоте окончательно, и воспользовался книгой. Блуждая по смутным направлениям, он каким-то чудом сумел добраться до одинокого домика. Ленон заглянул в щель между оконными ставнями и увидел лицо своего спутника, но от привычной жизнерадостной ухмылки на нем не осталось и следа.

Не зная, куда больше обратиться за помощью, юноша снова судорожно начал листать книгу. Отчаянное желание спасти друга дало ему сил сосредоточиться и что-то найти, но он не был уверен наверняка.

«Надеюсь, это сработает» - с надеждой подумал Ленон.

Ленон вломился в домик, держа впереди себя раскрытую книгу. Некролдунья удивленно обернулась и уже собиралась пригвоздить незваного гостя взглядом, но на это Ленон и рассчитывал. Свое лицо он заслонил раскрытой книгой, в которую уставились глаза отшельницы.

– Любовь и дружба – это благодарность! Их нельзя требовать силой! Все, что ты делаешь – неправильно!
– громогласно, будто начитывая заклинание, прокричал Ленон.
– А за ошибки придется платить!

– Демиан! Его рук дело!
– пыталась прикрыть глаза хозяйка жилища, но, похоже, книга магнетическим образом приковала ее взгляд. Тогда колдунья, видимо зная, что книга притягивает человека, обернулась тонкой змейкой и накинулась на Ленона. Тот отшатнулся и выронил книгу, но змея успела обвить его руку и норовила укусить. Ленон схватил ее за шею и пытался сдерживать, но тварь была невероятно сильна для своих небольших размеров.

– Режь голову!
– закричал Гаузен, вспомнив, что его спутник всегда носит с собой перочинный ножик.

– Как я могу ее отрезать, это же б… б… - от ужаса и волнения Ленон на миг позабыл как еще можно назвать пожилую женщину.

– Эта бабушка уже давно мертва! – угадал слово Гаузен и посоветовал.
– Представь, будто режешь колбасу!

Услыхав знакомое слово, Ленон выхватил ножик, и, зажмурившись, изо всех сил ударил. В этот момент к Гаузену вернулась способность двигаться.

– Молодец, Ленон! – обрадовано рванулся Гаузен навстречу другу.

– Боже мой! Я убил старушку! – испугался Ленон, раскрыв глаза и увидев бьющийся в конвульсиях хвост.

– Только не говори мне, что ты не мечтал сделать что-то подобное со своею домохозяйкою… - пошутил Гаузен, но осекся под осуждающим взглядом Ленона. Тут же чувство легкого стыда сменилось сильной тревогой. Он увидел змеиную голову, глаза у которой погасли, но челюсти успели сжаться на руке Ленона.

– Ленон, она ведь тебя цапнула, - показал Гаузен.