Чтение онлайн

– Тяжелый денек, – устало вздохнула я, улыбнувшись напарнице.

– Еще бы! – а вот улыбка Дульсинеи совсем не усталая была, скорее горящая азартом. Я даже усмехнулась про себя. Вот ведь воодушевилась! А то до этого я даже переживать стала, что она от работы взвоет. – Все как у людей теперь. Жить будем красиво.

Мы выпили еще по глотку в приятной тишине.

– Завтра, – тихонько проговорила я, – последний день на разгон. А послезавтра... – Я даже не думала, что когда-то скажу такое слово так робко. – Наш первый большой праздник.

– Справимся, – уверенно хлопнула меня по руке Дульсинея. – Всех накормим, всем весело сделаем, иначе какой же у нас праздник? Ты уже такое дело наворотила здесь. Осталось самое приятное! Будь уверена, от местного люда еще какую похвальбу получишь!

Я улыбнулась. Хорошо, когда рядом такая группа поддержки.

Правда внутри все равно не отпускала тревога… И вовсе не из-за открытия. Я глянула в сторону двери…

Поздний вечер, а Вилена все нет. И хотя он часто задерживался на хозяйских делах, сегодня тревога гложет сильней обычного.

Мы с Дульсинеей еще немного посидели, делясь историями, лениво обсуждая меню и наряды для открытия, а я все украдкой бросала взгляд на дверь, надеясь в любой момент увидеть знакомую фигуру…

Но тишина все не нарушалась, и за окном уже давно стелился ночной туман.

Темнота за окном уж совсем сгустилась. Дульсинея все пыталась отвлекать меня пустяшными разговорами, но я-то видела, что и у нее сердце не на месте.

А что… что если запил опять?

Подумала, а сама сразу себя одернула. Нет, не стал бы! Дел столько важных впереди, не стал бы Вилен так подводить. Да и знает ведь, что беспокоиться стану. А хотелось бы верить, не все равно ему, до моих переживаний.

– Успокойся, Нина, – все же фыркнула на меня Дульсинея. – Все с ним нормально… Батюшки!

Я едва не подскочила от того, как она вдруг за грудь схватилась и сбледнула. Сама теперь с потаенным страхом оборачивалась.

— Вилен? — сорвалось у меня сразу, еще до того, как разглядеть его сумела.

Он появился на пороге, освещённый рыжим светом фонаря под потолком. Вид у него был такой, что сперва дыхание перехватило. Теперь-то ясно стало, чего Дулься такая бледная сделалась!

На плече серая рубаха пестрела бурым пятном, влажным таким… Я, казалось, поняла сразу, что это, но признавать не хотела. Лицо припухло на одной скуле, под глазом свежий синяк и царапина от переносицы почти до уха.

Я поспешила к нему, и только теперь заметила, что он держит за руку девчушку, ту самую Каську, сестренку Боди. Она за его ногами притулилась и смотрела на нас затравленно. Только сдавленно глотала слёзы и молчала, будто и дышать боялась.

У меня ноги едва не подкосились, когда я увидела всю картину целиком.

— Господи, с вами что сделали? — прошептала, спеша к ним навстречу, — Вилен… Кася!.. — девчушку подхватила под руку, погладила по белобрысой голове. — Жива, цела?

Она кивнула, но осталась крепко цепляться за рукав Вилена.

— Всё хорошо… — выдохнул он, больно морщась, стараясь выпрямиться. — На вот, отказная на обоих….

Вилен достал из-за пазухи помятую, в крови с одного уголка, бумагу.

— Кася и Боди теперь без родителей. Всё законно.

Я глазами дважды хлопнула, пока мысль сию переваривала. Бумагу выхватила, будь она неладна, на полку отложила пока.

— Давай, сядь! — я его к лавке почти притащила. Сама же за салфетками и чистым полотенцем бросилась. — Ты что натворил-то, лесной бес… Кто тебя так?

Вилен взгляд отвел, молча стену разглядывать принялся. Не скажет, значит. Упрямец.

Зато Кася захлопала глазами, явно борясь сама с собой. То на него, то на меня глядела. Но всё же прошептала тихо, срывающимся голоском:

— Папка ругаться начал… Не хотел отдавать. Дядя Вилен… он говорит — надо по-честному, а папка вдруг… нож взял… А там друзья еще папкины пришли загодя, — она захлебнулась, слова оборвались и девочка замолкла, прижав ладошки к лицу.

Я прикусила губу, глядя на Вилена, который только покачал устало головой.

— Теперь всё, — сказал он тихо и сам девочку по голове погладил. — Больше никто вас не тронет.

Тут и Дульсинея в себя пришла наконец, подскочила, мигом рядом оказавшись.

— Ай, да божечки, дитя наше новое! — с каким-то невероятным нежным умилением запричитала женщина. — Пойдем, красавица, пойдем, у меня для тебя мягкая подушечка готова, а если захочешь — и медовый пирог. Только сперва умоемся. А взрослые тут пусть в порядок приведутся, да поговорят.

Кася на нее насупилась и точно уж не собиралась никуда идти. На Вилена только поглядывала, словно ждала, что тот предпримет.

– Иди, Кася, Дулься наша тебя не обидит. Да никто в этом доме не обидит.

Она еще какое-то время помялась, но все ж шагнула к пышнотелой нашей поварихе. Та ее приобняла ласково, потянула за собой. Кася еще несколько секунд помедлила, на все ж разжала пальчики, отпустила Виленов рукав и позволила себя увести.

В кухне остались мы вдвоём. Я тут же бросилась за ножницами, наскоро разрезала рубаху, чему Вилен точно не рад был.

– Хорошая же…

– Была! Кровь все равно не отстираешь начисто. Уж присохло все.

Я храбрилась, но у самой руки вот-вот задрожать готовы были.

Рана оказалась не сильно глубокой, но длинной. Сочиться уже почти перестала, но то до поры до времени.

– Зашить бы нужно, – навскидку сказала. Вилен поморщился. Сам уж глянул.

– Нина, это царапина, ну что ты в самом деле?

Но под моим взглядом он быстро стушевался.

Аптечку достала из шкафчика, на кухне всякое случается, потому всегда старались нужности для первой помощи под рукой держать. Рану присыпала порошком специальным, он и для дезинфекции, и кровь остановит насовсем. А после, руки как следует вымыв, взяла специальную гнутую иглу.