Чтение онлайн

Я поближе к ней подошла, на скамью рядом села.

– Я знаю, что хорошая, – за руки ее взяла. Малышка надулась с чего-то, смотрит с опаской. – Я ведь потому спрашиваю, что Дульсинея предлагает тебе с ней в комнате остаться. А Боди напротив жить станет. Будешь к нему ходить, когда захочешь.

– А можно..? – смотрит то на меня, то на нее, глазами хлопает.

– Как ты сама захочешь.

– Я хочу!

Вот и решили.

И сдается мне, что и одинокая в свои немолодые годы Дульсинея теперь свое маленькое юркое счастье обретет.

Закипел чайник и мы сели завтракать. А после принялись за работу. Вилен и тот помогал сегодня с выпечкой.

Тесто уже поднялось, его Лита с девочками поздно ночью ставили. Чтоб к рассвету готово было. Кто вчера задержался – сегодня попозже придут, так решили. Зато и выспаться все успеют.

Скоро Анфиса с Марфой подошли, мы стали лепить пироги. Что-то уже в печь отправляли, а после на прилавки выставляли. Витрины к открытию должны быть заполнены.

Близился час, когда двери нужно распахивать, а через час с открытия и распорядители подтянутся…

Я вышла в зал, чтобы в последний раз все осмотреть. Дулься со мной.

Светло, выпечкой пахнет и деревом. Все чистенько, уютно. Благостно так.

Ну, с Богом…

– Открываем? – Гасти стоял у входной двери и поглядывал на улицу через матовое стеклышко.

– Открывай, – я махнула рукой.

Час был ранний, когда мы распахнули двери. В листовках-то, что на площади раздвали и вешали на столбах по моему поручению распорядители, указан был более поздний час. Но мы рассудили, что ежели открыться именно к тому времени, то можно и толпу сразу встретить. Зачем лишняя сумятица?

Потому и открылись пораньше. На улице еще тихо было. Соседние лавчонки-то даже не собирались еще ставни раскрывать.

Я стояла за стойкой, сердце колотилось так, будто готовилось выскочить из груди. Даже и не думала, что переживать так стану. Дульсинея, не лучше меня, рядом складывала в треугольник салфетки. Уже, наверное, двадцатую кряду. Похоже, ей так спокойнее было, когда руки заняты.

В витринах золотились свежие пироги, ароматные булочки и сладкие плюшки. Аппетитно, что мне самой перекусить захотелось. Хоть бы и позавтракала нормально…

Первым зашел сосед, дядька Френан. Покосился по сторонам, принюхался.

– Доброго утра, соседушка, – подбодрила его добрым голосом.

– Доброго, Ниночка, – мы с ним лишь вскользь знакомы были. Здрасте-досвидания. Он торговал поношенной одеждой через два дома от нашей таверны. – Открылись, наконец, как погляжу.

– Как видишь. Ты проходи, не стесняйся.

Он немного попереминался с ноги на ногу, словно неловко ему было. Человек-то простой. Похоже, не привык к такому убранству.

– Как у вас тут все переменилось, – он все же прошел к витринам, а как взглянул, так глаза его округлились. – А цены-то!?

Я даже и сама переполошилась. Неужель где ошиблись? Но Френан тут же мои опасения развеял:

– Почти те же, что и прежде были! На площади-то не сильно дешевше!

– Наши пирожки всем по карману, не переживай, Френан, – уверила я его. – Выбирай, какой на тебя смотрит.

– А можно... вот этот пирожок с капустой?

– Конечно! – я так обрадовалась первому покупателю, что чуть не сунула ему сдачи больше, чем надобно.

А дальше все закрутилось, словно карусель на ярмарке. Так же ярко и радостно.

За Френаном потянулись соседки, потом знакомые с рынка, следом семьи с детьми. К девяти утра в пекарне уже не протолкнуться было. Анфиса с Марфой едва успевали заворачивать покупки, Дульсинея разливала чай, а я металась между витриной и кухней, пополняя опустевшие полки.

А ведь еще со всеми поулыбаться надо, встретить, как родных! Чтобы каждый свое внимание получил и точно знал, что в этой пекаренке завсегда и каждому рады. И тому, кто за большим пирогом пришел, и тому, кто за маленькой слоечкой.

– Тетя Нина! – пискнул чей-то детский голосок. – А у вас есть пирожки, которые сладкие?

– Есть-есть, малыш! Вот, держи!

Мальчишки – Боди, Гасти и Малик – носились между столиками, убирая посуду и вытирая крошки. Им по случаю выдали белые рубашки и красивые полотенчики. Все трое были ужасно довольны отведенной им роли. Чистота и порядок уже не пугали ребят, как раньше. Теперь, когда вокруг все так блистало и сияло, поддерживать этот лоск было одно удовольствие.

Малик, так тот вообще так ревностно охранял стеклянные витрины, от каждого отпечаточка их протирать торопился, едва только посетители отходили, что мне смешно делалось.

Касе тоже задачу нашли. Она важно стояла у входа, встречая гостей улыбкой и объясняя, где что лежит. Дульсинея ей как-то по особому косы заплела сегодня, еще и большой белый бант где-то достать умудрилась, что Каська теперь напоминала настоящий одуванчик.

К десяти на улице уже собралась толпа зевак. Распорядители праздника не подвели – установили небольшую сцену прямо перед входом. Жонглеры подбрасывали цветные мячики, клоун развлекал детей фокусами, а музыканты играли веселые мелодии.

Вилен с мальчишками уже вынесли на улицу несколько столов со скамьями. Кто-то и там выбирал себе место посидеть, но все с чаем и выпечкой.

Там уже за порядком пошли Гасти и Боди следить. Малик в зале остался – и со столов убирал, и витрины свои драгоценные охранительствовал.

Вилен так и вовсе курсировал и снаружи, и внутри. Везде был на подхвате. То с кухни его голос слышался, то у меня противень из печи перехватит горячий, то кумушкам мешок тяжелый притащит или нарезать возьмется, чего не хватает. То на улице с народом поговорить встанет, что потом толпу к витринам подводит. Уж забалтывать людей этот прохиндей, оказывается, умел. И знали, как тоже оказалось, его очень многие.

Распорядители тоже не унимались:

– Подходи, народ честной! – зазывал рыжеусый акробат ростом под два метра. – Лучшие пироги в городе! А кто купит три штуки – увидит настоящее чудо!

И правда показывал фокус: из пустого мешка доставал живого белого голубя. Дети ахали, взрослые смеялись, а покупателей становилось все больше.

– Нина, мука заканчивается! – крикнула Марфа из кухни. – А молоко кто принес из кладовой?

– Где сахар? Банка пустая!

Суета нарастала. Я разрывалась между залом и кухней, то отвешивая покупки, то замешивая новое тесто. Руки липкие от муки, передник весь в пятнах, поменять бы надо!