В плену безумия
Шрифт:
Кладу руку на живот. Внутри уже ребёнок. Частичка их обоих – и Глеба, и Адама. Как бы там ни было…
Мысленно повторяю: я справлюсь. Мы справимся. Я жду их возвращения – обоих. Пусть это странно, пусть многие бы меня осудили, но этого никогда не понять простому смертному. Только тому, что пережил это всё… Кто чувствовал… Кто знает правду о своём любимому человеке. Даже ту, которая скрыта от него самого его же сознанием…
Я ложусь в кровать, ощущая, как подушка всё ещё пахнет ими обоими одновременно… Чувствую ужасную усталость и сонливость. Это малыш издевается надо мной, дав понять ещё из утробы, что просто точно не будет, и нужно быть сильной…
Но что если для этой самой силы, мне нужен ещё один человек рядом? Что если без него я просто не справлюсь? Что тогда?
На этих тревожных мыслях я наконец проваливаюсь в сон… Где каждый из них шепчет мне на ухо поочередно: «Я люблю тебя, кудряшка, всё будет хорошо»…
***
Просыпаюсь от звука входящего звонка. Сердце замирает, когда вижу на экране знакомое имя…
– Алён… – голос Глеба звучит хрипло, но уверенно. – Меня сегодня выписывают. Днём.
У меня перехватывает дыхание. Я так рада это слышать, что на секунду чувствую себя счастливой. Пока вдруг окончательно не понимаю, что это для нас обоих значит…
– Правда? – шепчу. – Я… тебя жду…
– Да, – он делает паузу. – И… я хотел бы пойти с тобой на УЗИ. Если ты не против.
– Конечно, – улыбаюсь сквозь слёзы. – Я как раз собиралась записаться.
– Тогда давай ты запишешься и скинешь мне адрес клиники… Я подъеду прямо туда, а потом поедем домой, хорошо?
– Да. Буду ждать…
Кладу трубку, прижимаю ладонь к губам. Он возвращается. Но отчего же в груди так болит… Если его выпустили, значит ли это, что Адам больше не вернется? Это значит, что я больше никогда его не увижу?...
***
В два часа я уже стою у входа в ту самую клинику. Руки дрожат, ноги подкашиваются. Я боюсь, что что-то не так с ребёнком. И вообще никак не могу успокоиться.
Но тут я вижу Глеба, выходящего из такси с большой дорожной чёрной сумкой на плече… Он идёт ко мне весь на эмоциях. И я понимаю, что не должна сейчас показывать всё, что внутри… Не должна отталкивать. Наоборот… Мне нужно показать, как люблю его. Потому что ему не меньше меня сейчас нужна поддержка…
– Алёна, – говорит тихо и открывает объятия.
Я бросаюсь к нему. Обнимаемся так крепко, будто боимся, что кто-то нас разлучит. Потом он чуть отстраняется, смотрит в глаза и целует. Нежно, осторожно, будто я – самое хрупкое, что есть в его жизни. Хотя сейчас, наверное, так и есть…
– От тебя пахнет таблетками, – шепчу я, уткнувшись ему в плечо.
Он улыбается.
– Пока так и будет, – отвечает. – Но это временно. Главное – я здесь. С тобой.
В кабинет врача мы заходим вместе… Как бы страшно и стыдно не было, нужно перебороть себя и… Узнать правду…
– Беременность подтверждаю, – говорит тихо УЗИст. – Шесть недель. Всё в норме. Хотите послушать сердцебиение?
Глеб сжимает мою руку. Я киваю, не в силах говорить.
И тут мы все слышим звук. Тихий, быстрый, ритмичный. Тук-тук, тук-тук.
Слезы катятся по щекам. Я поворачиваюсь к нему, а он сам весь бледный, глаза блестящие, словно тоже вот-вот заплачет… И у меня нутро всё наизнанку выворачивает.
– Это… – шепчет. – Это его?
– Его, – кивает она.
– Какое быстрое…
– В пределах нормы для плода…
Он молчит, но его пальцы сжимают мою ладонь ещё крепче.
Врач выдаёт фото, что-то объясняет про график обследований. Мы киваем, благодарим, выходим в коридор на эмоциях. Половину слов не поняли, конечно же… И придётся читать, но… Внутри теперь целый ураган. И я не знаю, как мы с ним доходим до выхода… Какими-то общими усилиями… Ведь ног оба не чувствуем после этого.
На улице всё ещё светит солнце, дует лёгкий ветер. Я глубоко вдыхаю.
Живём. Мы живём… Мы вместе… Глеб рядом…
Но внутри растёт тревога. Я понимаю, что я бы безумно хотела, чтобы Адам тоже узнал это… Чтобы услышал…
Но как? Как достучаться до него? Как объяснить, что внутри – его частичка тоже? Что он – отец, даже если, возможно, и не хотел этого… Не планировал…
Я помню его лицо тогда в клубе и понимаю, что он меня любил… Я точно это знаю.
И мне больно. Физически. Будто кто-то сжал сердце.
Для Глеба будто стало смыслом выдавить его из себя и от мысли, что он справился, мне нехорошо…
– Что с тобой? – Глеб замечает моё состояние.
– Ничего, – вымучиваю улыбку. – Просто… Волнуюсь очень… Что будет дальше и всё такое...
Мы идём по улице, держась за руки. И я всё ещё не знаю, как жить с этим дальше… Я думала, что самое сложное и страшное позади, но теперь чётко понимаю, что это только начало… Справлюсь ли я без него? А самое главное… Справится ли сам Глеб, чтобы реально чувствовать себя свободным, а не в этой медикаментозной клетке?
Глава 47.
Алёна Вишнякова
Мы приезжаем домой… Где пахнет кофе, книгами и чем-то действительно нашим… Где с самого утра не заправлена постель… Где я оставила свою кружку в раковине, где кот всё ещё греет угол нашего дивана… Глеб ставит сумку у двери, оглядывается, будто заново узнаёт это место. Его ведь давно тут не было… Я не представляю каково ему было в диспансере.
– Как же я скучал, – шепчет, обнимая меня сзади. – По всему этому. По тебе. По запаху твоей кожи… Волос…
Я поворачиваюсь, прижимаюсь к его груди.
– Я тоже, – говорю, зарываясь носом в его футболку. – Так скучала, что иногда не могла дышать.
Он целует меня. Сразу же… Сначала нежно, потом всё настойчивее. Его руки скользят по моей спине, плечам, волосам. Всё возвращается: тепло его ладоней, ритм дыхания, дрожь, пробегающая по телу, когда он шепчет моё имя на ухо.
Мы двигаемся по квартире, целуясь, скидывая одежду на ходу. Диван, кухня, коридор – везде следы нашей разлуки, которую мы стираем прикосновениями, взглядами, вздохами…