Чтение онлайн

Он не стал бы прятаться, нет!

Он попытался бы устранить Алекса как ненужного свидетеля, вот и все! Хлипкий продавец рубашек проигрывает бармену по всем физическим параметрам и характеристикам, так что особого труда это бы не составило.

Или у убийцы припасен для Алекса совсем другой финал?

Алекс, уже несколько минут неподвижно сидевший на полу, сунул руку за спину, под ремень — именно там (со времен инспекции арсенала) находилась ракетница. Потревоженная упаковка с галетами предательски зашуршала, и это был единственный звук, едва ли не эхом отозвавшийся в тишине подвала. Вот черт, человек за стеллажами никак не проявляет себя. Самый настоящий ниндзя!

Крепко сжав ракетницу в руке, Алекс решился-таки подать голос:

— Выходите! Предупреждаю, я вооружен и буду стрелять на поражение! Выходите!..

Сотрясание воздуха оказалось совершенно напрасным: ниндзя так и не ответил на призыв. Означает ли это, что с минуты на минуту можно ожидать вероломного нападения с тыла? На всякий случай Алекс сменил ракетницу на топор — в случае нападения он намного надежнее, чем пустышка, заряженная сигнальным патроном. По его ощущениям прошло едва ли не полчаса, но никто на него так и не напал.

Осмелев, молодой человек снова включил фонарик и направил его луч туда, где впервые столкнулся с лицом неизвестного. Алекс не ожидал увидеть его снова, но оно тем не менее проступило.

Надо же быть таким дураком!

Надо быть полным, абсолютным идиотом, чтобы потратить кучу времени на фантом. Тот, кого Алекс принял за человека, по большому счету человеком не являлся.

Таинственный и бесшумный ниндзя оказался частью искусно выполненного граффити. Граффити украшало стену за стеллажами, и теперь, рассматривая его, Алекс недоумевал: как можно было не отличить живое лицо от рисованного? Воистину, у страха глаза велики.

Как давно он не смеялся?

Алекс не из тех, кто в состоянии громко расхохотаться, это слишком сильная эмоция. К тому же она привлекает к хохочущему излишнее внимание. А Алекс вовсе не тот человек, на котором концентрируются взгляды — нужные и совершенно ненужные, он всегда был застенчив. Всегда находился в тени, а самую длинную тень отбрасывала прекрасная и яростная Кьяра. Эту тень и за день не обойдешь, и пришлось бы воспользоваться каким-нибудь сверхскоростным транспортом, чтобы достигнуть ее границ. Впрочем, Алекс честно пропускает все поезда, идущие к границам Великой Тени; прибывает не на те вокзалы, игнорирует объявления по громкой связи: «Пассажир Алекс N., срочно явитесь на посадку!» Дальние путешествия не для него, Алексу неплохо живется и так. Быть на виду — призвание Кьяры, Алекс же всегда интуитивно опасался этого.

Но теперь он рассмеялся, как рассмеялась бы Кьяра, — громко, победительно, запрокинув голову и запустив пальцы в затылок. Смехом он изживал страх, и, хотя до конца избавиться от него не удалось, Алексу полегчало.

Впервые за последний час, а то и несколько часов.

Физиономия парня со стены показалась ему знакомой: неизвестный художник был неплохим портретистом и сумел втиснуть реальные черты в слегка утрированный, почти мультяшный образ. Кого он изобразил? Кого-то, с кем Алекс уже сталкивался. Знакомство скорее шапочное, чем близкое. Неужели чести быть запечатленным удостоился один из напарников комиссара Рекса?

Нет.

Всех напарников суперпса Алекс изучил вдоль и поперек, и они не имеют никакого отношения к граффити. И это не Аль Пачино, не Джон Траволта, не Джордж Клуни. И уж тем более не Лео, но этот человек имеет отношение к Лео.

Себастьян и кошка Даджи отпадают.

Кто тогда?

Игнасио, вот черт! Ну конечно же, гениальный инженер Игнасио, сотворивший из «Левиафана» конфетку и одно время претендовавший на звание лучшего друга метеоролога. Меньше всего Алекс ожидал увидеть здесь Игнасио, и вот — пожалуйста! Дрянной инженеришко тут как тут, незримо поддерживает дом, пусть и в таком окарикатуренном виде.

И улыбается Алексу самодовольной улыбкой.

Хотя нет… Улыбка вовсе не самодовольная. Скорее, хитроватая, как будто Игнасио знает что-то такое, что обычному человеку знать не положено. К тому же она разрезана пополам поднесенным к губам пальцем.

Тссс. Все то, о чем я вам сказал, должно остаться между нами.

Жаль, что Алекс не успел к началу разговора.

Игнасио — всего лишь составляющая часть всего панно, хотя и центральная. Круг света, который отбрасывает фонарик, то и дело выхватывает более мелкие детали настенной росписи: горная гряда на заднике, дно ущелья на переднем плане — по нему протекает довольно условный зигзагообразный ручей. Очевидно, тот самый, что снабжает водой плато. А систему водоснабжения придумал не кто иной, как Игнасио, и все же… Это не повод, чтобы украшать его изображением стены дома. У ручья сгрудился десяток птиц, похожих на орлов. Что делают у ручья орлы, да еще в таком количестве — не совсем ясно. Никакой другой живности поблизости нет, людей тоже.

Игнасио — единственный представитель рода человеческого, и это снова кажется Алексу неправильным. Логичнее было бы нарисовать здесь Лео (как владельца «Левиафана») и Себастьяна (как его жителя). Да и Боно, пропавший вслед за хозяином сенбернар, был бы более уместен, чем какие-то там невнятные хищные птицы. И если уж картинка худо-бедно отражает местный пейзаж, куда подевался сам «Левиафан»? И кто автор граффити?

Тот самый неизвестный художник, что нарисовал моряка и птичку? При сильном желании можно обнаружить сходство в манере письма, но такого желания у Алекса не возникает. Он и так слишком надолго задержался в подвале, а его ждет Себастьян.

И запертая комната на втором этаже.

Но сначала нужно проведать несчастного инвалида.

…С Себастьяном все было в порядке.

Во всяком случае — на первый взгляд. Опасения Алекса, что мумия вывалилась из кресла, оказались напрасными. Она встретила пришедшего в той же позе, в которой тот оставил ее. Даже плед не сдвинулся с места ни на сантиметр, и складок на нем не прибавилось. Что же за звук в таком случае услышал Алекс, находясь в подвале? Сквозняк, учитывая постигшую «Левиафан» катастрофу, исключается. Неосторожные телодвижения со стороны паралитика — тоже. Какой-нибудь толстый фолиант, упавший с самой верхней полки? Но для падения нужны предпосылки, а их нет и быть не может.

Они с Себастьяном здесь не одни?

Ну да. Не одни. Есть еще тело Джан-Франко в душевой кабинке. И призрак, оставшийся за стеклом. Выкладывая принесенные продукты на письменный стол, Алекс думал именно о них — о призраке и покойном (мертвее мертвого) бармене. Могло ли так случиться, что тело сорвалось вниз? Просто не выдержала веревка или ремень, за который оно было подтянуто к трубе (Алекс не помнит в точности, что это было — веревка или ремень). Как бы то ни было, крепление оборвалось, и Джан-Франко рухнул на поддон кабинки. Могли ли произойти такое?

Могло.

Наверное, Алекс поступил не по-христиански, оставив беспомощного Джан-Франко висеть, словно тот свиная туша в холодильнике. С другой стороны, он и не должен был прикасаться к трупу, для этого существуют профессионалы из полиции. А им как раз важна неискаженная картина преступления. Важно, чтобы под ногами не путались отпечатки пальцев невинных людей, оттесняя на задний план отпечатки пальцев виновных. Займись Алекс трупом, он бы оставил множество ненужных следов и все бы испортил. И, черт возьми…