Чтение онлайн

Нет-нет, это не мамины пальцы, как бы Алексу ни хотелось думать обратное. Печенья и ванили нет и в помине, ни один из знакомых с детства запахов не забирается в нос. А если какие-нибудь и были, витали поблизости, они оказались скованными холодом и так и не смогли распуститься. Вот оно что — вселенский холод окружает Алекса со всех сторон! Ощущение холода возникло не сразу, еще секунду назад Алекс чувствовал себя вполне сносно, ничто не беспокоило его, кроме легких прикосновений пальцев к лицу. Не-маминых, ведь у мамы, как и у всех остальных людей на земле, их только десять. А для того чтобы разбудить Алекса, хватало и четырех: мизинец у подбородка, безымянный — у краешка губ, средний — на щеке, а указательный слегка щекочет ресницы. Теперь все по-другому, и пальцев не меньше сотни, они топчутся на лице, перебирают мелкие складки на коже: подобно старухе, перебирающей письма из далекой юности. Писем много, но нужно найти только одно — от человека, которого уже давно нет на свете. Алекс как будто видит это письмо, его последнюю строку:

Твой любящий муж Нанни.

Кто такой Нанни? Сотня пальцев становится все настойчивей, но Алекс не торопится открыть глаза. Зато приоткрывает губы (до сих пор они были плотно сомкнуты), — пальцы сразу же устремляются в укрытие, теряя силу и напор. А на языке остается привкус талой воды.

Снег, ну конечно же!

Снег сыпался не с неба — он летел отовсюду, проскальзывал откуда-то сбоку, снизу, скручивался в спирали — Алекс успел насчитать с десяток маленьких снежных торнадо, пляшущих перед лицом. Поначалу ничего, кроме снега, видно не было, хотя темнота еще не спустилась. В такую метель трудно определить, в каком времени суток ты застрял. Все окутано серой пеленой, сквозь которую едва проступают очертания пейзажа. И тем не менее Алекс увидел часть усеянной камнями тропы. Кажется, он шел именно по ней. Следом за двумя военными, которых принял за спасателей. Военные скрылись в маленькой сторожке, что было потом?

Как бы ни напрягал он память, вспомнить так и не удалось. Да еще эта боль в плече — откуда она? Должно быть, Алекс бросился следом за теми двумя, но поскользнулся, ушиб плечо и потерял сознание. Как долго он находился в беспамятстве? Если судить по снегу, налипшему на лицо и одежду, — довольно долго. И счастье, что он не свалился вниз, в ущелье. Счастье, что он не замерз насмерть. Нужно подниматься и идти…

Куда?

Последнее, что зафиксировалось в мозгу, — спина того парня, что поднял руку, приглашая последовать за ним. Значит, он видел Алекса. Но не посчитал нужным вернуться, поинтересоваться: что же произошло. Как здесь, на пустынной, мало приспособленной для прогулок тропе оказался человек? Куда он направлялся? Алекс бы так не поступил. И никто из знакомых Алекса так бы не поступил. А уж тем более военный, призванный защищать мирное население в час опасности. Кто были те двое и почему они не вернулись за ним?

Алекс теряется в догадках.

Почему здесь вообще оказались военные? Потому что идет спасательная операция.

И эта операция как-то связана с ним. Ну да. Вчера ночью Алекс получил сигнал о помощи, его послал Лео, метеоролог. Потом был путь на вершину, телефон Кьяры, найденный в снегу, пустой и мрачный дом. Почти пустой, если не считать его обездвиженного хранителя по имени Себастьян. Дом накрыло лавиной, ее отголоски дошли до К. — вот чем объясняется присутствие военных на тропе.

Но они повели себя алогично.

Или они — не те, за кого их принял Алекс.

Он упустил что-то важное. То, о чем не хочется вспоминать, но все равно придется вспомнить: тело Джан-Франко — в ванной на втором этаже. Если перевернуть один из маленьких снежных торнадо, он будет выглядеть точь-в-точь как Джан-Франко, чьи сведенные вместе ноги и широкие плечи образуют что-то вроде равнобедренного треугольника.

Конечно, это весьма приблизительный треугольник — из-за мертвой головы, которая покоилась на полу душевой кабинки. Голова здесь — совершенно ненужный элемент.

Голову Алекса тоже можно считать ненужным элементом, она плохо соображает. И хранит в себе множество ненужных вещей и неясных воспоминаний. Прежде чем Алекс был разбужен метелью, ему снился сон. Обычно сны продавца рубашек выглядят так же уныло, как и его работа. И так же мало населены, как и магазинчик, в котором никогда не бывает столпотворения. В снах Алекса навещают лишь те, о ком он думает чаще всего, — сестра, родители, комиссар Рекс и его напарники, кое-кто из горожан, Джан-Франко, Ольга. Да еще девушки, крутившие с ним любовь: у них одно лицо на всех. Да еще Лео, он так долго занимал воображение Алекса, что его появление в снах совершенно неудивительно. Никто из персонажей Алексовых снов не летает, никто не глотает шпаги и не показывает карточные фокусы. Чем конкретно заняты Лео, Кьяра и все остальные, Алекс сказать не может, наверное, тем же, что и в реальной жизни: Лео наблюдает за погодой, Кьяра — за психопатами, Джан-Франко — за порядком в баре, Ольга — за порядком на столах. Девушки катаются на сноубордах и на самом Алексе (и тогда в снах появляется робкая эротическая составляющая). Ну а Алекс находится в непосредственной близости от своего товара: раскладывает рубашки по полкам, вяжет узлы на галстуках (он большой мастер вязать самые разнообразные узлы), сверяет артикулы. Да-да, вот такие бескрылые у Алекса сны! Но, как ни странно, именно рубашки вносят в них существенное разнообразие. Любую из сновидческих рубашек, переселись они в действительность, Алекс купил бы первым: из-за удивительной, постоянно меняющейся расцветки. Из-за фигурок людей и животных, которые перемещаются от воротника к рукавам и дальше — к передним планкам. В этих постоянных перемещениях присутствует тайный смысл, и — если бы Алекс был чуть поумнее — он обязательно разгадал бы его.

Рубашка может обернуться змеей, а может — китайским драконом или каким-нибудь другим невиданным существом, ему самое место в средневековом бестиарии. Рубашки — морские колокола и рубашки — летучие голландцы, рубашки — карточные валеты и рубашки — ярмарочные аттракционы — список можно множить и множить. Однажды ему явилась рубашка, из рукава которой выглядывала белокурая головка Мэрилин Монро. Но показаться полностью Мэрилин не пожелала, отчего Алекс даже расстроился.

В его нынешнем, предшествовавшем снегу, сне не было никого из знакомых. В нем не было Мэрилин, китайских драконов и рубашек тоже.

Зато был свитер.

Алекс хорошо помнит этот свитер, толстый и грубый. И еще — солдатскую пилотку, засыпанную песком. Такого песка в окрестностях К. днем с огнем не сыщешь, это песок совсем другой страны. И даже другого континента: все песчинки мелкие, с красноватым отливом.

У снега, который он безуспешно пытается стряхнуть с лица и ладоней, такой же оттенок.

Можно было бы и удивиться этому природному явлению, если бы сразу не выяснилась его причина: рана на ладони. При ближайшем рассмотрении рана оказалась глубоким порезом. Очевидно, падая, Алекс задел рукой острую поверхность камня; камней здесь множество и не все из них — голыши.

Рана не саднила и вообще никак не давала знать о себе. Молодой человек отнес это на счет холода, притупляющего все чувства и инстинкты, кроме инстинкта самосохранения. Последний подсказывал Алексу: нужно подниматься. Идти. Двигаться — иначе снова можно впасть в спячку, и на этот раз она окажется фатальной.

Метрах в двадцати Алекс заметил сторожку (ту самую, в которой скрылись солдаты) — что ж, туда он и направится. Там можно переждать непогоду, а заодно подумать, что делать дальше. И о многих других вещах тоже. Например, почему он не помнит, как поскользнулся и упал? И как умудрился заснуть и даже увидеть сон? И те два парня в солдатской униформе — почему они не вернулись за ним?

Алекс поднялся и, прежде чем двинуться по тропе, бросил прощальный взгляд на свое временное пристанище. Это была своеобразная ниша у подножия скалы, с тропы она может быть и не видна. Следовательно, для всех, находящихся вблизи сторожки, не был виден и Алекс. Объяснение хиловато, но — за неимением других — можно остановиться и на нем.

Через минуту он уже подходил к строению.

А подойдя, удивился: сторожка выглядела совсем не так, как часом раньше. Или… Как долго он спал? Неважно. Важно лишь то, что Алекс точно помнил: она сложена из камней. Теперь же стена, обращенная к нему, оказалась обшита сайдингом, хотя общий абрис небольшого здания почти не изменился. Когда зрение изменило ему — до падения на тропе или сейчас?

Вместо того чтобы подняться на низкое крыльцо, он сделал еще несколько шагов вперед и заглянул за угол. Ничего интересного там не обнаружилось, кроме нескольких невысоких железных столбов и троса, протянутого между ними. Такие заграждения ставятся в непосредственной близости от ущелий, вдоль горных троп, и предохраняют от возможного падения вниз. Они сопровождали Алекса при подъеме в «Левиафан» — в самых узких и опасных местах. Выходит, это тоже опасное место.

Алекс повертел головой, стараясь рассмотреть, куда ведет тропа, и с удивлением обнаружил скалы, обступившие сторожку с трех сторон. Тропа заканчивалась именно здесь, на маленьком пятачке, у сторожки.