Чтение онлайн

– Ну же… Ну…

Он ворвался в меня одним толчком, обеими руками придвигая меня к себе за бёдра. Я вскрикнула. Мышцы влагалища туго сжались. Вцепилась в его шею, что было сил и глотала ртом воздух, привыкая к размерам. Андрей упёрся одной рукой в стену за моей головой и подался вперёд, вонзаясь в меня на полную.

С каждым его толчком, я сильнее теряла связь с реальностью, гладила его грудь, ощущая каждую мышцу. Металлические ножки прикрученной к стене консоли опасно похрустывали под моим весом, но мне было всё равно. Его горячее дыхание на моей покрытой испариной коже выбивало из головы любые опасения и малейшую возможность думать. Он скользил внутри, наполняя меня снова и снова, касаясь нужной точки и вновь подводя к грани, переступить которую сейчас хотелось больше всего на свете.

Понимая, что уже почти не контролирую себя, схватилась за кованый светильник на стене, чтобы хоть немного удержать равновесие, несмотря на то, что в сильных руках Андрея падение мне точно не угрожало. А вот синяки на внутренней стороне бёдер были обеспечены. Но и это меня мало заботило. Я задышала громче, когда он поменял угол проникновения, чуть приподняв мои бёдра. Его сведённые к переносице брови и частые фрикции, намекали, что наше чересчур близкое знакомство вот-вот подойдет к концу. Красочному и жаркому концу.

Сильнее толкаясь в меня, он приоткрыл рот и резко вышел, изливаясь на скомканную на моем поясе юбку. Он пощипывал кожу на моей талии, обжигая ещё не восстановившимся дыханием плечи, а я гладила его по волосам, по спине, покрытой мелкими капельками пота, сама едва различая реальность.

Он чуть отпрянул от меня, нахально растянул в улыбке губы и погладил меня по щеке костяшками.

– Сладкая… – снова повторил мне сказанное ранее слово, вновь целуя и окончательно пленяя.

(От лица Юли)

3 ноября

Я курсировала между кофейным аппаратом и залами суда всё утро. Голова тихонечко, но навязчиво гудела словно линия электропередач. Мерзкое ощущение. Скромненький обед в судебной столовой желаемого результата не дал. Поэтому я стояла, прислонив висок к холодному стеклу, и ждала следующего заседания. Как же хорошо, что сегодня я дежурю на рассмотрении ходатайств о назначении меры пресечения. Дежурный набор фраз и заседание окончено.

– Юлия Дмитриевна, здравствуйте!

Я, оторвавшись от прохладного окна, повернулась на знакомый голос. Передо мной стоял тощенький, бледненький, почти зелёненький Гущин Павел Валерьевич.

– Эх, Юлия Дмитриевна, не стать вам хорошим адвокатом, – зубоскалил постоянный клиент. – Пить-то, я смотрю, совсем не умеете.

– Ну а вам, Павел, не быть наркобароном, как я вижу. Опять закладки? – спросила я у стоявшего рядом лейтенанта.

– Ага, Тони Монтана фигов.

– Кто? – обиженно оглянулся на сопровождавшего полицейского Гущин, потом посмотрел на меня: – Юлия Дмитриевна, он обязывается! Это насилие над личностью!

– Гущин, насилие над личностью это делать закладки, находясь на условке, – простонала я. – Причем, над моей личностью. Новые смягчающие обстоятельства появились? Иждивенцы, заболевания? Или на работу устроились?

– Ага, – хохотнул лейтенант. – Устроился. К новому дилеру. А, Гущин? Ты нам фамилию, адрес, контрольную закупку, а мы тебя в свидетели…

– Гущин своих не сдаёт! – гордо вскинув тощий кривой нос ответил задержанный.

Нас пригласили в зал. Пока я листала непривычно толстый материал, написала Юлька. Нет, ну надо ж! Сам бог подсовывает ей сногсшибательного мужика, а она мне фотки шлёт вместо того, чтобы идти его завлекать! Вот дуреха…

Заседание прошло предсказуемо быстро. Гущина в суде знали все. И он знал правила, поэтому никаких глупых речей, протестов, ходатайств.

Из зала я выходила последней, копошась в сумке, отчего мой лоб уткнулся в стену. Стена эта оказалась теплой и приятно пахла лёгким цитрусовым ароматом.

– Юленька, добрый день, – прозвучал чарующий бархатный тенор. – Дежурите?

– Ддда, – выдохнула я, поднимая взгляд.

Дымка серых глаз проникала в сознание, обволакивая приятным дурманом разум.

Я с жадностью скользила взглядом по идеально выбритым скулам, тонким губам, точеному подбородку. Вид естественно накачанных плечей и плавного рельефа мышц груди, затаченных под рубашкой, заставлял желать лишь одного. Сорвать эту рубашку к чертям!

– Юленька, вы в порядке?

– Ага…

Ой, дура! Беги! Беги, пока он не решил, что ты больная!

– Роман Михайлович, вы говорили… – начала я, зажевывая половину слов.

– Мы ж договорились, – невозмутимо перебил меня самый успешный адвокат города, – можно просто Рома.

– Да, точно, – смущённо улыбнулась, понимая, что ещё мгновение, и потеряю не только самообладание, но и сознание. – Вы… ты говорил, что я могу обратиться за помощью… Мне нужно составить жалобу по сто двадцать пятой, поможешь?

Выпалила я первое, что пришло в голову.

Мы так и стояли, загораживая проход по узкому коридору и выход из зала, поэтому Рома, раньше меня заметивший конвой, взял меня под локоть и отвёл к окну в рекреации.

– Сто двадцать пятая? – улыбнулся Рома, обнажая идеальные зубы. – Никак наши наркоманы решили вспомнить о своих правах или просто хотят позлить следствие?

– Нет, это для другого дела…

– Для другого? – улыбка превратилась в игривый оскал, словно у кота, который позволил сбежать мышонку. – Тогда одним «спасибо» ты не расплатишься.

– Я… эм… я не…

– Да шучу я, Юленька, шучу. За кого ты меня принимаешь? – расхохотался Рома, видя мою растерянность. – Я сегодня до шести в суде, поэтому варианта два: либо в четверг ты приедешь ко мне в офис, либо… шаблоны есть у меня дома. Насколько срочно тебе надо?

Ну, справедливости ради, Витя наверняка захочет поскорее похоронить брата. Эх, что только не сделаешь ради клиента, на что только не пойдешь!

– Вчера. Документы мне нужны вчера…

– Тогда встретимся здесь в шесть, – улыбнулся Роман и, глянув на явно дорогие часы, поспешил прочь по коридору.

А я как озабоченная школьница пялилась на его зад. Бессовестно и почти не скрываясь, пялилась на аппетитный, шикарный, элегантно обтянутый явно натуральной тканью зад. И, кажется, исходила слюной.

К залу подошли сразу трое задержанных, каждый со своей «группой поддержки». Впрочем у одного действительно была поддержка в качестве, судя по возрасту, матушки. С ним мы просидим долго…