Чтение онлайн

От ежедневных «пыток» Уолтера меня спасали только разведывательные операции, куда меня постоянно засылал Эдвин. На территории Альянса Мадэна я отдыхала от ожогов и запаха горелой кожи, но там мне приходилось пить зелье, лишающее сна, чтобы случайно не выдать себя неконтролируемым обращением в дракона. Мои товарищи понимали, что со мной происходит что-то неладное, но никогда не задавали никаких вопросов, молча, принимали тот факт, что спать на вражеской территории я не могу. Поэтому все операции я заканчивала в срок не превышающий неделю (именно столько может продержаться дракон без сна). Но это ни разу не стало проблемой, времени нам всегда хватало. За неделю мы успевали получить нужную информацию, опоив какого-нибудь отступника зельем правды, или похитить бумаги, содержащие планы наших врагов, а иногда приходилось уничтожать их запасы огненных и взрывных артефактов. В основном у нас были секретные разведывательные задачи, требующие внедрения в ряды отступников. Такие операции считались успешно выполненными, если нас не раскрывали, и мы покидали Альянс Мадэна имитировав свою смерть или переезд в другой город. Приходилось, конечно, и сражаться, когда поступало задание предотвратить уже запланированное нападение на земли Империи Альдерамин. Тогда мы действовали в открытую, и сразу вступали в бой, уничтожая враждебно настроенных отступников и их лагеря.

За эти два года я получила двадцать пять гладиумов плюс два, которыми меня наградили в первый день. Я стала безусловным лидеров в отряде номер десять, ни у кого не было такого количества знаков отличия, а все потому, что я участвовала во всех операциях, а мои товарищи менялись. Я помню свою первую вылазку на земли Альянса под командованием Фестера, тогда я во всем слушалась и подчинялась ему, но спустя полгода я сама стала старшей, и уже Фестер беспрекословно слушал мои приказы. За это время нам удалось многое разузнать о планах отступников. Они собирались захватит Королевство Стальных Клинков, убив всю династию Шергонских, подмять под себя Армию, и с ее помощью свергнуть Фаранских.

На мою семью дважды совершались покушения, но отец не зря считается самым сильным драконом Королевства Стальных Клинков, он лично расправился со всеми врагами, а после совершил вылазку на земли Альянса Мадэна и сравнял с землей близлежащий город и всех ополченцев. У него «черный» уровень силы и ему подчиняется стихия земли, а в ярости Шедар Шергонский поистине страшен, что прочувствовали отступники на собственной шкуре. Они покусились на самое дорогое для отца — мою мать, которая в тот момент находилась в положении. Гнев отца был страшен и расправа безжалостной, но это не остановило врагов, и уже через год они става предприняли попытку покушения. Было взорвано правое крыло дворца, но в тот момент отец, мать и маленький Ник, который родился спустя девять месяцев после моего зачисления в Армию, гуляли в парке, и никто из них не пострадал. По счастливой случайности никто из слуг тоже не пострадал, и покушение ударило только по казне Королевства, из которой потом восстанавливали родовой дворец Шергонских.

Отступники, виновные в подрыве, были пойманы мной и Алексом уже на границе, но как только мы загнали их в угол, все четверо покончили с собой. Мы не смогли их допросить, но мотивы и так были ясны, им нужна власть в Королевстве Стальных Клинков. Вот только с чего они решили, что Армия станет подчиняться приказам узурпаторов? Скорей гвардейцы примкнут к Фаранским, чем станут исполнять приказы отступников. Но видимо у них были свои видения этой ситуации.

…До утра я так и не заснула, но это было в порядке вещей. Обычно я сплю по два часа в сутки, а после отправляюсь на полигон, чтобы провести время с пользой для тела. Когда я тренируюсь, мне становится легче справляться с болью от любовной привязки. А с первыми лучами солнца, я возвращаюсь в свой домик, чтобы принять душ и привести себя в порядок.

Так я поступила и сегодня. Стоило Нэнси выйти из моей комнаты, я отправилась на полигон. Прохладный воздух хорошо освежал и помогал отвлечься от тягостных мыслей, что до сих пор у меня нет продвижений с любовной привязкой.

Да, Уолтер предупреждал, что на это может уйти много времени, но уже прошло два года! Два года я живу с болью и терплю «пытки»! Два года я мечтаю разорвать ее, чтобы вернутся в Цефей, предстать перед Адрианом, и уверено встретить его взгляд, не растекаясь при этом лужицей у его ног, и не теряя дар речи! Я хочу наконец-таки узнать причины, по которым меня подставили на обряде определения уровня силы! И я хочу подтвердить свое право на престол! Я — законная наследница Шергонских, воплощенный дракон и у меня уже намного больше четырех гладиумов, а, значит, я имею все права на трон Королевства Стальных Клинков! Вот только права наследников Королевств подтверждает император, а для этого мне нужно раскрыть себя, чтобы доказать всем, что я говорю правду, и, на самом деле, имею вторую ипостась!

Только одно мешало осуществить все эти планы — любовная привязка! Я скорей умру, чем снова, в здравом уме и трезвой памяти, появлюсь близ Адриана, пока ее магия властна надо мной! Сначала разрыв любовной привязки, потом все остальное.

— Белла! Ты вообще когда-нибудь спишь? — окликнул меня Освальд, выдергивая из мыслей, которые не давали мне покоя.

Уже рассвело, а я и не заметила, все бегала по стадиону.

— Привет, Ос, утренняя пробежка так бодрит, — я улыбнулась парню, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.

— Не сомневаюсь, особенно когда бегаешь с трех часов ночи, — произнес парень, но, поймав мой недоуменный взгляд, пояснил. — Белла, всем известно, что ты не спишь по ночам, а бегаешь на полигоне. Кроме тебя мы все заступаем в патруль, и видим по голограммам, как ты тренируешься. Сегодня я в патруле, поэтому точно могу сказать, что ты пришла сюда в три часа ночи.

А ведь правда, вся территория расположения отряда номер десять просматривается на голограммах в патрульной будке. Только роща, в которой мы с Уолтером «тренируемся», не охватывается зорким взглядом камер. В патруль я с того первого дня, больше ни разу не заступала. Наряды у нас распределяются также, кто показывает худший результат на полигоне, идет в дежурство. Вот только мои результаты еще ни один гвардеец не смог превзойти, поэтому дежурства меня обходили стороной.

Новость, что все гвардейцы в курсе моих ночных тренировок меня не обрадовала, но ведь у каждого могут быть свои странности, у меня такие.

— Ладно, есть у меня такой грешок, — весело сказала я.

Он улыбнулся и протянул мне букетик белых ромашек. Они были украшены розовой лентой, завязанной на бантик.

— Украл у Нэнси розовую ленту, — смущенно произнес он.

Я благодарно приняла цветы.

— Спасибо, очень красивые. И, думаю, Нэнси не обидится, у нее этих лент куча.

В последнее время Освальд все время дарит мне цветы и оказывает знаки внимания. После каждого букета, появляющегося в нашем домике, Нэнси чуть ли не плакала от умиления. Она всегда считала, что я недостаточно женственная, а когда мне стали дарить цветы, ее счастью не было придела. Мне самой Освальд нравился, красивый блондин с голубыми глазами, полная противоположность Адриану, но я была не готова всерьез принимать его ухаживания. Он чувствовал это, и не настаивал.

Я вернулась в домик, чтобы принять душ перед завтраком, и отдала ромашки Нэнси, которая со слезами на глазах побежала ставить их в воду.

Через полчаса я уже спешила на завтрак в административный корпус, но стоило мне зайти в столовую, как меня окликнул Эдвин.

— Белла, тебе письмо от отца, — он передал мне пергамент, свернутый трубочкой и скрепленный нашим семейным гербом — алой розой.

— И тебе доброе утро, Эдвин, — сказала я, принимая у него письмо. Мы с командиром отряда номер десять уже давно отбросили условности, и общались друг к другу на «ты».

— Какое оно доброе, если с утра поступает почта от твоего папы, — недовольно произнес он. — Что там? Только не говори, что он отзывает тебя из расположения! Я не могу потерять лучшего гвардейца! А если уйдешь ты, все остальные тоже последуют за тобой, у всех уже закончился обязательный срок, они здесь только из-за тебя!

— Не переживай Алекс останется, с легкой руки нашего кронпринца, ему еще год служить, — «поддержала» я Эдвина, хотя на самом деле не понимала, почему он решил, что меня могут отозвать из расположения. Отец и раньше присылал мне письма, и вызывал во дворец, но я никогда не отлучалась более, чем на один-два дня.

Я присела за стол, где уже сидели Алекс и Фестер. Ребята смерили меня странным взглядом и пододвинули мне поднос с завтраком. Эдвин тоже сел за наш столик и выжидающе смотрел на меня. Под его тяжелым взглядом я не выдержала и распечатала пергамент.