Чтение онлайн

— Дай мне день, — отвечал Син-Дзано, — на отдых и размышления. Завтра утром я дам тебе ответ.

Утром Син-Дзано ждала не только Мара, но и два брата, чей спор он должен был разрешить. Первым делом менестрель обратился к старшему брату:

— Скажи, Сян-Ли, чем ты сейчас хочешь заняться? Хочешь ли ты возделывать землю или, быть может, хочешь заняться торговлей?

— О храбрый и мудрый Син-Дзано, — отвечал ему старший брат, — сейчас как и много лет назад мое сердце жаждет ратных подвигов, но тело мое истерзано и измучено. Увы, но к военной службе я больше не пригоден. Но я знаток боевых искусств и оружия и больше всего на свете я хотел бы передать свои знания юным отрокам.

— Твое желание благородно и будет полезным, — похвалил старшего брата менестрель и продолжил, — по закону, раз ваш отец не оставил завещание, все имущество должно перейти старшему сыну, то есть к Сян-Ли. Но это было бы не справедливо по отношению к Сян-Лу, младшему сыну, столько лет трудившемуся на полях. Но и оставить все имущества младшему брату — тоже не справедливо по отношению к Сян-Ли, многие годы рисковавшему своей жизнью, защищавшему покой города и его жителей, тем самым давая им спокойно работать на своих полях и приумножать богатства. Согласны ли вы, — спросил Син-Дзано собравшихся, — что вы оба приложили усилия, чтобы ваша земля обогатила вас обоих?

— Да, — ответили братья.

— Да, — ответила Мара.

— Раз ты, Сян-Ли, — продолжил тогда менестрель, — не желаешь работать на полях, то справедливее всего оставить их твоему брату, Сян-Лу. В свою очередь, Сян-Лу должен выплатить тебе компенсацию, в размере трети от стоимости спорного имущества. Эти деньги дадут тебе возможность открыть в городе школу для юных воинов или оружейную лавку.

— Твое решение справедливо, — сказали Сян-Лу и Сян-Ли.

— Не знаю, правдива ли эта легенда, — прервал свой рассказ мэтр, — но здесь действительно есть школа-монастырь для воинов, носящая имя Сян-Ли. Я бывал там и беседовал с настоятелем монастыря. Премилейший старикан, за минуту меня уделал.

— Вы с ним сражались?

— Сражался? — недовольно переспросил маг. — Да я только один раз мечем взмахнуть и успел. А потом получил бамбуковой палкой по лбу, да так больно, что выронил меч.

— Что ж вы так? Вы же владеете мечом!

— Я в первую очередь маг. Как воин я весьма посредственен, а без магии вообще вообще ничего не стою. Будешь дальше слушать?

— Конечно!

— Я решил спор двух братьев. Теперь ты выйдешь за меня замуж? — Спросил Син-Дзано.

— Ты не только храбр, но и мудр и справедлив. Но… Твои песни полны любви. Герои твоих историй готовы на безумства, чтобы завоевать сердце любимой. Скажи, готов ли ты пойти на риск ради меня?

— Ради тебя я готов на все. Скажи, чего ты хочешь?

— Высоко в горах, во владениях дракона Утирро, произрастает простой, но изысканный цветок, наполненный целебным драконьим огнем — тацу-матрикарна хамомилла. Если ты сумеешь принести мне хотя бы один цветок, я стану твоей женой.

— Я выполню твою просьбу, Мара, — заявил Син-Дзано и покинул дом волшебницы.

— Долгие два месяца Мара ждала его, — продолжал мэтр свой рассказ. — За это время она измучила себя тем, что отправила на верную погибель любимого Син-Дзано из-за каких-то никчемных ромашек. Долгими вечерами она оплакивала его, ибо дракон Утирро никогда и никого не щадит. Особенно того, кто хочет стащить его обожаемые ромашки.

— Обожаемые ромашки? — удивилась я.

— А что тут такого? Кто-то любит розы, кто-то ромашки…

— А мне нравятся одуванчики, — поделилась я с мэтром, — они желтые и веселые. Жаль цветут недолго.

— В общем, — продолжил маг, широко улыбаясь, — Мара проклинала себя за то, что убила своего возлюбленного своими же руками. И уже приготовилась уйти в монастырь и дать обет безбрачия, как в город вернулся Син-Дзано и в руках он держал не одну ромашку, а огромнейший букет.

— О Син-Дзано, любовь моя, — бросилась к нему на грудь Мара, — как же я рада, что ты вернулся. Идем же скорее в храм — я стану твоей женой.

— О прекрасная Мара, любовь моя, — отвечал ей сумрачный Син-Дзано, — сердце мое чувствует, что дома, где я давно не был, случилась беда. Молю тебя отпустить меня. Я вернусь к тебе, как только увижу, что моим близким более не угрожает опасность.

— Маре ничего не оставалось как отпустить своего возлюбленного, — мэтр доел весь свой завтрак и нацелил свои палочки на мой салат. — Но на прощание Син-Дзано попросил подарить ему колечко с жемчугом, с которым волшебница никогда не расставалась, ибо существовала легенда, что в этом кольце скрыта небывалая мощь, позволяющая повелевать водной стихией. Потерявшая от любви голову, Мара отдала ему свою главную ценность. И принялась ждать его возвращения.

Год прождала Мара своего возлюбленного, но он не приезжал, и вестей от него никаких не было. И вот волшебница решила сама поехать к нему и помочь, чем сможет. Через месяц Мара прибыла в тот город, где по слухам проживал Син-Дзано и… Как ты думаешь, что же она там узнала?

— Син-Дзано умер? — предположила я сразу самое худшее.

— Нет.

— Стал калекой?

— Нет.

— Война или ужасная эпидемия не давала ему возможность вернуться к любимой?

— Да нет же! Еще идеи есть?

Я развела руками — идей не было.

— Син-Дзано женился на другой девушке и подарим ей то самое кольцо, которое выпросил у Мары.

— Не может быть! — поразилась я коварству юноши. — Получается, он специально добился любви Мары, чтобы заполучить волшебное кольцо? И подарить его своей настоящей возлюбленной?

— Совершенно верно. История в общем-то банальная. Эту Сайри он знал с детства — они вместе росли, и любил он ее очень давно. Но девушка на предложение руки и сердца ответила отказом. Уж не ведаю, что такого могло случиться между ними, но Сайри пообещала, что если Син-Дзано выполнит три ее желания, то она выйдет за него замуж. По первому ее желанию, юноша должен был показать свою силу и храбрость — Син-Дзано сразился с Комо-До, огромным ядовитым ящером, отравляющим воду в реке и колодцах. Син-Дзано убил ящера и принес его голову Сайри. Вторым испытанием стало испытание ума и сообразительности. Юноша отправился в суд, где решались уголовные дела и распутал казалось бы очевидное преступление. Одного бедняка обвиняли в убийстве благородного Син-Кори, но Син-Дзано, проявив недюжинную смекалку, смог доказать, что преступление совершил брат убитого, воткнувшего в спящего Син-Кори отравленный кинжал. По третьему желанию, как ты уже понимаешь, необходимо было совершить какое-нибудь безумство, а именно, добыть для нее, Сайри, могущественное кольцо волшебницы Мары. Как он это сделает, Сайри не волновало и Син-Дзано отправился в город, где жила Мара.

— А там его опять ждали испытания, — хихикнула я. — И что же было дальше?

— Дальше был гнев Мары. Девушка, узнав всю правду, прокляла и Сайри, и Син-Дзано. И удалилась в небольшой монастырь, расположенный недалеко от города, где она жила. Очень часто она приходила к ручью, берущего свое начало из подземных источников, и оплакивала свою несчастную судьбу. В часы когда Мара плакала, всегда шел дождь, отчего многие поля затопило, а пастбища превратились в болота. Долгие месяцы Мара плакала и никто, и ничто не могло ее утешить. За это время, горе волшебницы трансформировалось в гнев, а гнев — в ненависть. А ненависть, в свою очередь, в стремление отомстить. Смесь горя, гнева и ненависти затмила ясный разум девушки и она, использовав остатки своих магических сил, превратилась в огромную волну и понеслась в город, где жил Син-Дзано со своей женой, сметая все на своем пути. Так погибло три крупных города и множество деревень. Зато появилась новая река, названная Марой — с весны по осень весьма мирная и тихая, зато зимой разливается так сильно, что затапливает земли на сотни метров от истока до устья. Это-то явление и называют “Гневом Мары”. Но когда вода сходит, остаются плодороднейшие земли, дающие не бывало богатый урожай.

— Это все из-за обманщика Син-Дзано, — пробурчала я, запихивая в рот последний кусочек сладких фруктов.

— Согласен с тобой — ему следовало выбрать иной способ заполучить кольцо. Раз мы поели, — мэтр оглядел пустые тарелки, — то пойдем, я покажу тебе коров на дереве.

Коровы на дереве — это нечто чудесное!

Несколько огромных подвесных полей, на которых паслись местные буренки, свинки и барашки. Отдельные поля с искусственными водоемами были отведены для домашней птицы. А вот козы скакали по деревьям, словно по горам, заходили без спроса в ограды в поисках вкусненького — хозяйки, готовившиеся ко сну, шикали на них, выгоняя из своих подворий.