Чтение онлайн

Напоследок Аркадий Григорьевич сказал мне:

– Спасибо за голову мутанта, Айс. Этот экземпляр теперь поможет мне и всему комплексу продвинуться в исследованиях. А теперь идите отдыхать, встретимся позже.

Выйдя в проходную, я разбудил ребят, и мы вместе отправились вслед за Василием Степановичем в наши апартаменты.

Долго петлять по базе в поисках гостевых комнат не пришлось. Через несколько минут, повернув налево и направо раз десять, мы оказались в просторном холле. На противоположной от нас стороне виднелось десятка полтора дверей – однозначно, это те самые гостевые комнаты. Сам же холл оказался ничем не примечательным глазу – четкие, правильные формы, потолок белый, стены бежевые, такого же цвета на полу выложен кафель. Из мебели возле стен стояло несколько диванчиков, а чуть правее нас – стойка на подобии ресепшена, и снова все бежевого цвета. Слава богу, в прошлые визиты на базу я не ночевал здесь – приходил утром, уходил в обед или вечером, – иначе с ума сошел бы от такого «веселья».

Разумеется, в такое время никто не стоял за ресепшеном, поэтому Василий Степанович сам зашел за стойку, покопался в ее недрах и достал три ключа. Собираясь выйти к нам, он посмотрел сначала на меня, потом на спящую на ходу Юлю, и снова отправился что-то искать – оказалось, что четвертый ключ. Выйдя из-за стойки, он раздал ключи: мне и Юле по одному, остальные два – парням. Поманив за собой, Василий Степанович направился к комнатам, на ходу объясняя.

– Как вы можете видеть, на брелках ключей есть номера, – каждый из нас, кроме меня и Юли, осмотрели свои ключи. – Они так же обозначены и на дверях комнат – дальше, думаю, объяснять, кому какая комната досталась, не требуется. Теперь по поводу комнат. Они не большие, но места развернуться хватит. Внутри стоят две одноместные кровати, стол, стулья, шкаф. В каждой комнате предусмотрен санузел и ванная комната. Что же еще? Ах да. Если хотите есть, то придется подождать до утра, часов в девять-десять откроется столовая. Где она находиться, спросите у администратора за стойкой ресепшена утром, когда она появится. Теперь можете располагаться. Добрых снов. – И, развернувшись, Василий Степанович удалился, предоставив нам самим себе.

Все начали расходиться по своим комнатам. Ну как все, Юля, откровенно говоря, уже спала на руках у Вика, поэтому он же пытался отнести ее в отдельно предоставленную комнату.

– Давай ее мне, а сам отправляйся отдыхать. – Обратился я к нему. – Давай, давай, я же вижу, что ты устал. А за девчонку не бойся – я не кусаюсь. – Сначала Вик буравил меня взглядом и не хотел отдавать девчонку, но усталость дала свое, и он передал ее мне.

Парни уже разошлись по комнатам, а я нес Юлю на руках – да, такую тяжесть, еще и с рюкзаком за спиной – в комнату, которая находилась немного дальше моей и парней – что же тебе, Степаныч, так захотелось отделить от нас девчонку? Подойдя к комнате, я не стал даже пытаться что-то сделать с занятыми руками, поэтому опустил Юлю на пол, достал ключ и, немного повозившись с замком, открыл дверь. Снова взяв девчонку на руки, аккуратно вошел в комнату. Не став включать свет, я прошагал к одной из кроватей, положил на нее Юлю и, сняв рюкзак, оружие и обувь, укрыл ее одеялом. Так-с, вроде бы все, дело сделано, можно идти и самому отдыхать. Развернувшись, я вернулся к двери и, находясь одной ногой за порогом, услышал за спиной голос:

– Айс, не уходите, останьтесь со мной.

И что теперь делать? Проигнорировать и уйти? Разум говорит, что так будет правильнее – вдруг она враг, вдруг она что-то замышляет против меня, да и мало что еще, – но душой и сердцем я не мог так поступить. И дело даже не в том, что она похожа на мою Юлю. Все потому, что не умею я людям отказывать.

Выйдя в коридор, я посмотрел в сторону комнат парней. Никого не обнаружив, вернулся обратно в комнату и закрыл за собой дверь на ключ. Сняв рюкзак, я положил его на пол, разулся, снял куртку и прошагал вглубь комнаты в поисках стула – не на полу же мне сидеть и ждать, пока девчонка уснет.

– Айс, ложись ко мне. – О как, уже на «ты».

Плюнув на стул, я подошел к кровати. Находясь возле нее, я все никак не мог решиться лечь к Юле. Но тут я заметил, что она сама подползла ко мне, и не успел я одернуть руку, как она потянула меня к себе. Кровать хоть и была одноместная, но мы вдвоем вполне поместились на ней. В тот же миг, как я лег на кровать, девчонка нежно и ласково обняла меня – хорошо, что она была в одежде, иначе я бы не знал, что делать. Уткнувшись в мою грудь, она мгновенно уснула, и ничего не смогло бы нарушить ее сон. Незаметно для себя через какое-то время я тоже провалился в мир сновидений.

***

Во сне ко мне явилась Юля, но только не из этого мира, а из моего, родного. Мы с ней так же, как и с ее копией, лежали на кровати, она нежно обнимала меня, целовала и рассказывала, как сильно меня любит. Она говорила словами, полностью пропитанными ее чувствами, ее эмоциями, и в каждых была спрятана маленькая частичка ее души, что нельзя было усомниться в правдивости этих слов. Отвечал я ей не менее искренними словами, всячески показывая, что люблю ее не меньше. Мы даже устроили спор, кто кого и насколько больше любит – победила ничья. В какой-то момент, ослабив свои объятия, она немного отодвинулась и, взглянув прямо мне в глаза, спросила:

– Почему?

– Что почему? – Не понял я.

– Почему ты ушел? Почему оставил меня одну?

Я смотрел в эти глаза, полные боли и страданий, и видел, сколько слез из них было пролито с тех пор, как я оказался в другом мире. В мире, где есть Зона, в которой жизнь и смерть сражаются день и ночь, не чувствуя усталости и боли от полученных ран. Их клинки остры, а взгляды тверды, в один день сильна жизнь, в другой – смерть, но настанет тот самый, единственный день, когда останется только один победитель, а проигравшего примет бренная земля Зоны.

В этих глазах, цвета ясного, голубого неба, горела ярким пламенем надежда, что я вернусь домой, к одной единственной и любимой девушке, мы поженимся, как и планировали, и все станет как прежде. Поэтому язык мой отсох, а челюсть онемела – я не знал, как сказать, что не вернусь, потому что вернувшись, снова стану мертвым, душа исчезнет, оставив наедине друг с другом разум и тело. Нет, даже не тело, а обыкновенную оболочку. И что я есть рядом с ней, и что меня нет – ничего от этого не измениться. Но как ей это объяснить?

– Любимая, – начал я, – пойми, я не могу жить в нашем с тобой мире, я чувствую себя мертвым. Я не живу, а всего лишь проживаю в том мире, существую. Через несколько лет совместной жизни, уверен, ты бы стала замечать ели заметный запах гниения, потому что на самом деле с тобой жил бы не человек, а ходячий труп. Может быть, я что-то сильно преувеличиваю, но не намного. Да, в этом мире мне не хватает тебя, и день ото дня я жалею, что совершил такой поступок. Конечно, ты можешь спросить, почему я не взял тебя с собой, но я рад, что не сделал этого. Здесь настолько опасно, что ты легко можешь погибнуть, а если это произойдет, то мне станет еще хуже, чем если бы я остался с тобой.

Она поднялась, села спиной ко мне на краю кровати и, спрятав лицо в ладонях, тихо заплакала. В груди закололо, и на душе стало очень больно. Приблизившись к ней, я обхватил ее лицо двумя руками и развернул к себе. Вытерев слезы с ее лица, я посмотрел в упор и сказал:

– Прошу тебя, не плачь, мое сердце кровью обливается, когда я вижу тебя такой.

Взяв себя в руки, она успокоилась и больше не плакала.

Разговор зашел в тупик. Хотелось сказать: «Юля, жди меня, я вернусь, обязательно вернусь», но врать самому дорогому и любимому мне человеку совсем не хотелось. Но вот краски начали тускнеть, все вокруг куда-то исчезало, и я понял, что сну пришел конец.

– Юля, я тебя любил, люблю и буду любить больше всех на свете, мне никто, кроме тебя, не нужен, знай это. – Напоследок сказал я и поцеловал ее.

Оторвавшись от моих губ, Юля улыбнулась и, сказав: «Я тебя тоже люблю», растаяла, как дым.

***

Проснувшись, я обнаружил, что мы с Юлей всю ночь проспали в обнимку. Аккуратно освободившись от объятий, я поднялся с кровати и начал собираться. Быстро одевшись и обувшись, прошагал к своему рюкзаку, который лежал возле двери, и напоследок обернулся в сторону Юли. Когда я вылез из кровати, она лишилась обогревателя, который согревал ее всю ночь, поэтому неудивительно, что от холода девчонка свернулась калачиком. Вернувшись к ней, я накрыл ее одеялом, и она плотно укуталась в него. «Что же, вынужден вас покинуть, госпожа Чернюк», – мысленно попрощался я с ней и направился к двери.