Чтение онлайн

Хелен улыбнулась. Она уже привыкала к тому, что какая-то часть ее души поет и ликует от радости, в то время как другую терзает непреходящая боль. Мысль о судьбе отца жгла огнем, невозможность видеться с Ивэном бесила, но окружающие должны на ее лице видеть если не счастливую, то хотя бы оптимистическую улыбку.

На ужин Дерек приготовил мясо ягненка — с розмарином, чесноком и ломтиками восхитительно хрустевшего картофеля.

— С такой едой и месяца будет мало, чтобы рассказать вам мою историю, — смеясь, объявила Хелен. — Похоже, она никогда не закончится.

Вдвоем с Джойс они засиделись допоздна. От бренди Хелен опьянела. Отец, Ивэн, любовь, радость и скорбь — все ушло куда-то, стерлось.

Наутро Джойс быстро позавтракала и уселась за руль. Собаки с радостным лаем провожали трейлер почти до автострады. Когда Хелен и Дай поднимались по ступеням лестницы, послышалась трель телефонного звонка. Трубку снял Дерек.

— Подождите минуту, мистер Саваж, она как раз подходит. — Он направился к двери. — Хел, звонит Саваж. Ты будешь с ним говорить?

— Да. — Она прошла в библиотеку, — Джеймс? Слушаю тебя.

— Хотел предупредить, Хел. Я обратился в суд с иском против «Уорлд». Хочу знать, что за материал они накопали. Если у них сохранилась, скажем, копия твоих пленок, то рано или поздно Родди Кларк нас раздавит.

— Этого не произойдет.

— Тебе-то действительно ничего не грозит, но я не могу оказаться заложником.

Сидя у редакторского стола, Родди Кларк смотрел в глаза Роланду Мадду.

— Небольшая техническая проблема, Родди. Банк Голдстайна подал на нас в суд за сообщение заведомо ложных, порочащих сведений. Диффамация банка в целом и Хелен Дженкс. Ты перегнул палку, Родди. Дженкс вернулась, она и в самом деле находилась в длительном отпуске: переутомление, как это обычно бывает. Никакого участия в мошенничестве, на что намекала твоя статья. И теперь банк предъявляет нам иск. С их финансовыми ресурсами мы заранее обречены на поражение. Против Хелен Дженкс у нас ничего нет. История про нее у тебя вышла замечательная, и все же мы проиграли. Обидно, но Бог с ним. Однако сейчас предстоит разбирательство в суде. Нам бы очень помогли те две кассеты. Где они?

— Ты знаешь, Рон, материалы по щекотливым вопросам я предпочитаю хранить дома. Так надежнее.

— Разумно. Значит, они у тебя?

— Говорю тебе: дома, в сейфе.

— Поезжай и привези их сюда.

В вагоне подземки Родди Кларком овладело некоторое беспокойство. Дело было вовсе не в судебном иске: с ними редакции приходилось сталкиваться не реже двух раз в месяц. Сенсационные материалы очень часто выходили за границы юридической корректности — поэтому-то, собственно говоря, ими и зачитывались. Средства массовой информации всегда являются полем битвы, где добытчикам самых громких новостей противостоят полчища юристов. Иногда пресса несет потери, это неизбежно. Родди не мог понять, почему банк Голдстайна не отступился от Хелен. Однако еще загадочнее иск о нанесении вреда репутации самого банка. Предположим, им ничего не известно о существовании кассет, но ведь из опубликованных материалов абсолютно ясно, что редакция располагает фактами действительно взрывной силы. А потом, почему иск предъявлен именно сейчас? Не связано ли это с возвращением Хелен?

С упавшим сердцем Родди шарил рукой по полкам сейфа. Пленки пропали. Хелен. У нее имелись ключи, она знала комбинацию замка. Никакого взлома. Мастерски осуществленная месть.

— Пропали? Что значит пропали?! — кричал часом позже в своем кабинете Роланд Мадд.

— Их там нет, — повторил Родди.

— Их украли? Может, ты забыл, куда переложил их?

Кларк молчал.

— Господи! — Редактор со всего маху запустил в стену куском пластилина. — И ты ничего не заметил?

— Последний раз я заглядывал в сейф неделю назад.

— Никаких следов взлома?

— Нет.

— Значит, кассеты украла Хелен Дженкс?

— Каким образом? Она не знала комбинации. — Родди не понимал, что заставило его солгать.

— Дерьмовое положение. — Мадд нервно заметался перед окном. — Меня даже не деньги беспокоят в первую очередь. Какая история уходит из-под носа! Вместо нее нам придется приносить извинения! Отличная работа, мистер Кларк! Опять мы в дураках, а Сити, как жена Цезаря, — вне всяких подозрений.

Перед обедом Хелен вышла прогуляться с собаками. Ей хотелось побыть одной.

Она валялась с доберманами в траве, убегала от них, а потом сама гонялась за псами. Доберманы первыми увидели приближающуюся одинокую фигуру и, окружив Хелен, начали предупреждающе рычать.

— Все в порядке, мои хорошие. Давайте посмотрим, кто это.

Здесь, в Стоунхерсте, ничего дурного произойти с ней не могло.

В походке человека было нечто знакомое. Хелен всмотрелась: синие джинсы, широкая грудь, мощные плечи. Еще несколько шагов, и можно было уже различить широкую улыбку, блестящие голубые глаза, шрам на правом виске. Внезапно щеки Хелен стали мокрыми.

— Прости, мне пришлось задержаться.

— Ничего страшного. Я и не ждала тебя.

Ивэн расхохотался и заключил ее в объятия. Глаза обоих сияли счастьем. Отстранившись, Коннор долго любовался дорогим лицом, а потом вновь прижал Хелен к себе. Они поцеловались.

Из дома в сопровождении Дерека вышел Дай.

— Если не ошибаюсь, вы должны быть Ивэном Коннором, так?

Коннор улыбнулся и пожал обоим мужчинам руки.

— Прошу извинить, что явился к вам без предупреждения.

— Никаких извинений! Судя по рассказам Хелен, вы планировали это заранее.

— Да, такой разговор действительно был.

— Я-то хорошо знаю, насколько она своенравная. Уж если Хелен приняла какое-то решение, ее не остановить. Хочу поблагодарить вас за то, что вы доставили мою путешественницу домой в целости и сохранности.

— Я здесь ни при чем. Такое мужество и самообладание редко встретишь.

— Это правда. Ими Хелен отличалась с детства. Не откажетесь пообедать с нами?

— Что вы, буду рад.

Сидя за столом, Дай внимательно приглядывался к Коннору. Хелен очень быстро заметила, что мужчины испытывают взаимную симпатию. Значит, Ивэн с честью выдержал все приготовленные Даем тесты.

Ближе к концу обеда позвонил Саваж. Хелен разговаривала с ним из кабинета Дая.

— «Уорлд» предлагает мировую. Такой прыти я от них не ожидал! Никаких подтверждений своей версии они выдвинуть не смогли. Все улики пропали.

— Настоящая беда!