Чтение онлайн

Я провел большим пальцем по ее щеке.

— У тебя жилка мстительницы, как у Фэл.

Элли чуть улыбнулась:

— Осторожнее, шеф. Я и тебя достану, если перейдешь черту.

— Запомню, Вспышка. — Я задержал на ней взгляд, восхищаясь ее силой, но в душе желая, чтобы ей не пришлось через все это пройти. — Мне так жаль, что с тобой это случилось.

Она не отвела глаз.

— Я сама это допустила, Трейс. Вот от этого и стыдно.

— Черта с два ты допустила.

Элли покачала головой:

— Ты не понимаешь. Он мог и не поднимать на меня руку раньше, но с первой же нашей встречи я позволила ему относиться ко мне как к красивой кукле на витрине. И просто это терпела.

— Ты гораздо больше, чем просто красивая картинка, — процедил я.

— Мне нравятся одежда, макияж.

— Да кому какое дело? — отрезал я. — В этом нет ничего плохого. Это часть тебя.

— Может быть. Но даже это я подстроила под него. Под отца. Под босса. Все — нейтральное, «приемлемое». Я никогда не боролась за то, чтобы быть… собой.

От этого признания внутри что-то оборвалось. Я видел, как сейчас в ней пробиваются искры настоящей Элли. И погасить их — значит лишить мир чего-то очень ценного.

— Кем ты хочешь быть?

Ее глаза засияли, как мох, покрытый утренней росой.

— Не знаю.

— Скажи хоть одно, чего ты хочешь.

— Козу.

Я рассмеялся:

— Похоже, с этим ты уже справилась, хоть это и незаконно — держать скот в черте города.

Элли поморщилась:

— Серьезно?

— Не переживай. Я тебя не сдам.

— Нарушаешь правила ради меня, шеф?

— Я так и знал, что ты окажешься плохим влиянием.

Она засмеялась, и этот звук снял с меня часть тяжести.

— Мы еще сделаем из тебя бунтаря. Я ведь уже заставила тебя выругаться.

Я долго смотрел на нее, решаясь поделиться собственным стыдом.

— Я не люблю ругаться, потому что мои родители это делали постоянно. Каждый день. Каждое второе слово. И когда я слышу это, я понимаю, что могу быть похожим на них.

— Трейс, — тихо сказала Элли, беря мое лицо в ладони. — Пара крепких слов не сделают тебя таким, как твой отец. Ты не позволил прошлому тебя определить. Ты сделал его уроком. Оно показало, каким отцом ты никогда не станешь. Каким мужчиной. И одно «блядь» этого не изменит.

Я смотрел на нее долго, очень долго. Хотел поцеловать ее до черта сильно. Почувствовать на губах вкус ее слов.

— Я все это время держался за какие-то невидимые правила, думая, что они спасут меня от того, чтобы стать им.

— Тебе они не нужны, шеф. Ты уже в тысячу раз лучше, чем он мог бы мечтать стать.

Может, она права. Может, пора немного отпустить вожжи. Может, пора рискнуть. Я наклонился, губы уже почти коснулись ее…

— О БОЖЕ! — завизжала Кили. — У тебя коза! Папа, можно нам тоже козу? Ну пожааалуйста!

Моя дочь пулей понеслась по газону к нам, а я метнул в сторону Элли строгий взгляд.

— Ты за это ответишь.

Элли только расхохоталась. И это был лучший звук, который я когда-либо слышал.

Элли

В дверь позвонили в третий раз, и Гремлин, истерично повизгивая, понесся вниз по лестнице.

— Да подожди ты, — проворчала я, протирая глаза и сгоняя остатки сна. Кому вообще в голову приходит звонить в дверь в семь пятнадцать утра в воскресенье?

Я подхватила Гремлина, зажала его под мышкой и, нахмурившись, распахнула дверь.

— Что? — буркнула я.

И в добавок ко всему моему раздражению меня встретило воплощение мужской притягательности. Трейс стоял на пороге в потертых джинсах — не от дизайнерских ухищрений, а от реальной, повседневной носки. Судя по паре настоящих ковбойских сапог, наверняка потертых на семейном ранчо, сомнений в этом не было. Мягкая фланелевая рубашка поверх футболки вызвала у меня непреодолимое желание завладеть такой же.

Его темно-зеленый взгляд скользнул по мне и задержался на моих голых ногах.

— Что это на тебе?

Только тогда я задумалась, что вообще надела этим утром. Опустив взгляд, я увидела ярко-розовую футболку с блестящим фантазийным существом и надписью «Я чертовски волшебная».

— Футболка, — фыркнула я.

Один уголок его рта приподнялся, и на лице появилась немного кривая улыбка.

— Мне нравится твой единорог.

Я, конечно, могла бы смутиться — стою тут перед ним без штанов, с нелепой майкой, с волосами, наверняка сбившимися в гигантский колтун после сна с мокрой головой. Но не смутилась. Наоборот, вскинула подбородок.

— Это пегакорн.

Трейс моргнул.

— Пегакорн…

— Да. Это помесь единорога и Пегаса.

Его губы дрогнули.

— Не знал, что они могут… скрещиваться.

— Могут. И создают самое волшебное существо на свете.

Трейс рассмеялся — хрипло, чуть глухо. Этот звук прошелся по моей коже, как прикосновение теплых подушечек его пальцев, которые я уже успела запомнить.

— Милота, — пробормотал он.

Я сжала бедра. Этот мужчина доведет меня до могилы.

— И что ты делаешь у меня в семь утра? В воскресенье?

Гремлин зарычал, будто поддакивая моему возмущению.

Трейса не смутил ни мой свирепый пес, ни мой колкий тон. Он просто ухмыльнулся.

— Умеешь хранить секреты?

Я очень хотела быть хранительницей всех его секретов, и это была серьезная проблема. Но губы все же сами сложились в улыбку.

— Возможно. Но, думаю, придется подкупить меня.

Он тихо усмехнулся.

— Думаю, подкуп в самом секрете.

Я нахмурилась.

— Ну-ка…

— Но тебе понадобятся штаны.

Я расхохоталась.

— А в чем тогда весь кайф?

Он запустил руку в волосы и слегка потянул пряди, но тут же шагнул в дом, заставив меня отступить, и закрыл дверь за собой.

— Ты меня убиваешь, Вспышка. А у меня есть предел. Если я его перейду… сломаюсь.

Дыхание сбилось, вырываясь короткими толчками, пока Гремлин снова рычал.

— И что будет, если ты сломаешься?

— Мы с тобой не выйдем из этого дома несколько дней. А я очень хочу тебе кое-что показать. Так что сделай одолжение — развернись, подними эту идеальную задницу наверх и надень штаны.