Чтение онлайн

Губы Трейса скривились в ухмылке.

— Родственная душа, значит? Вполне подходит. Ты ведь оставила на моем плече царапины.

Я ахнула:

— Не оставляла.

Он ухмыльнулся еще шире:

— Оставила. Не переживай, я ношу твои отметины с гордостью.

Щеки у меня вспыхнули, и я отвела взгляд.

— Извини… я, наверное, просто увлеклась. Я не… ну… я не привыкла…

Трейс шагнул ближе, не обращая внимания на рычание Грема, и взял меня за подбородок, приподняв лицо. Его взгляд потемнел, почти почернел.

— У тебя еще никто никогда… не делал этого?

Я сглотнула, подбирая слова:

— У меня было мало отношений. Папа сразу после школы стал толкать меня к Брэдли, а он… ну… не любил такое.

В глазах Трейса сверкнула тень и гнев.

— Для меня это значит много, что ты доверилась мне в этом. И я не буду врать: мне чертовски приятно знать, что я был первым, кто подарил тебе такое.

— Оу…

— Такая милая, — пробормотал он, и в голосе стало меньше грозы.

В этот момент снаружи хлопнули дверцы машины. Трейс вышел на крыльцо:

— Сюда, Килс!

При упоминании своей любимой подружки Гремлин начал вертеться и визжать от радости. Я пошла следом за Трейсом и увидела, как Кили бежит через лужайку, рюкзак подпрыгивает у нее за спиной.

Гремлин, трясясь от восторга, метнулся к ней. Кили тут же присела на траву, позволяя ему облизать ее поцелуями.

— Похоже, я больше не лучший друг, — пробормотала я.

Трейс усмехнулся:

— Знаю, каково это. Жестоко.

Тут я заметила незнакомую женщину, идущую к нам. Красивая блондинка с аккуратным каре чуть ниже подбородка. Одежда — деловая, но аккуратная, с небольшой изюминкой в виде пояса с золотой пряжкой в форме цветочного узора. Лицо же… настороженное, в глазах — неуверенность.

Это, без сомнения, была бывшая Трейса и мама Кили. И, конечно, встретить ее я должна была в заляпанных краской комбинезонах и с растрепанными волосами. Отлично.

— Элли, что ты делаешь? — спросила Кили, смеясь, пока Гремлин облизывал ей щеку.

— Рисую радугу на стене в гостиной, — ответила я с улыбкой.

Лицо бывшей Трейса отразило искреннее недоумение.

— Вы… рисуете радугу… на стене гостиной?

Трейс прикрыл смешок кашлем:

— Лия, это наша соседка Элли. Элли, это мама Кили, Лия.

Я отметила, что он не уточнил, кто мы друг другу. И не знала, как к этому относиться. Хотя чего я ждала? «Лия, это моя соседка Элли. Всего несколько часов назад я довел ее до такого оргазма, что она подумала, будто у нее инсульт».

Надо было взять себя в руки.

— Приятно познакомиться, Лия.

— Взаимно, — ответила она, чуть растерянно.

— Можно я помогу тебе красить? — спросила Кили, прижимая Грема к себе.

Я быстро оглядела всех, не желая наступить на чьи-то чувства:

— Не знаю, какие у тебя планы с родителями, но если они не против — я только за.

— Час, — сказал Трейс. — Потом ужин и спать.

— Ура! — Кили вскочила и помчалась в дом. — Вечеринка лучших подруг с красками!

Я рассмеялась и повела ее внутрь, но, оглянувшись, увидела, что Трейс и Лия стоят друг напротив друга в каком-то напряженном противостоянии. Пришлось заставить себя отвернуться и заняться делом.

— Не мой цирк, не мои обезьяны, — пробормотала я.

— А ты собираешься завести обезьяну? — спросила Кили с круглыми глазами.

Я усмехнулась и покачала головой:

— Думаю, с Гремом и нашей козой мне хватает забот. Которую ты, кстати, еще должна помочь назвать.

— О-о-о! — Кили подпрыгнула, опуская Грема на пол. — Я придумала!

— Ну-ка, выкладывай, подруга. Мне нужно знать.

— Бампер! Потому что она вечно во все врезается.

Я рассмеялась, не сдержавшись:

— Это идеально. Ты просто гений. Что скажешь, одолжишь свой гений, чтобы помочь мне с этой стеной?

Кили подняла взгляд на мое творение. Пока что это был в основном карандашный набросок, с несколькими мазками краски, чтобы проверить оттенки.

— Ух ты… Это таааак красиво.

— Спасибо. Думаю, это принесет в дом много радости.

Идея пришла ко мне после того, как я увидела фрески Кая, но это была моя собственная версия. Стиллизованная радуга, вокруг которой летали разные создания. Светлячки — чтобы освещать мой путь. Воробьи — в честь нового дома. Стрекозы — на удачу. Пчелы — чтобы заботиться о доме, который я строю. Колибри — чтобы напоминать мне быть смелой. И бабочки — как символ моего преображения. Любимые из всех.

— Моя мама никогда бы не разрешила мне такое, — пробормотала Кили.

В груди сжалось от воспоминаний об отце.

— Такое нравится не всем, и это нормально. У каждого может быть что-то свое.

Кили нахмурилась, уставившись в пол:

— Ее «что-то свое» — это домашка и девять миллионов кружков.

Я постаралась не выдать, как меня передернуло.

— Может, вам просто нужно найти что-то свое, общее для вас обеих.

— Может быть, — неуверенно сказала Кили, зашуршав носком ботинка по полу.

Мне не нравилось видеть ее такой подавленной.

— А пока давай поможешь мне сделать так, чтобы эта стена запела?

Улыбка Кили чуть вернулась:

— Давай!

Я протянула ладонь для «пятерки», и Кили звонко хлопнула по ней. Пока я надела на нее одну из своих старых футболок, в голове все равно вертелась мысль о Кили и ее маме и о том, как сама я никогда не могла быть собой. Я не хотела, чтобы у Кили было так же. Все, что я могла сделать, — это быть для нее тем местом, где можно быть собой. И, черт возьми, я разрешила бы ей раскрасить хоть весь мой дом, лишь бы она это чувствовала.

Трейс

Лия смотрела прямо на меня, и в ее взгляде появилась жесткость.

— Ты только что позволил нашей дочери пойти к какой-то незнакомке?

С каждой ее фразой моя челюсть напрягалась все сильнее.

— Думаю, ты знаешь меня лучше.

Я бы никогда не подверг Кили опасности. Эта девочка — моя жизнь, и Лия это знала.

Она переместилась с ноги на ногу, будто прочитав мысли, которые крутились у меня в голове.