Чтение онлайн

Оптические приборы ловят передний край вражеской обороны за Вест-Одером. Там сплошные разрывы, дым и флаги огня. Залп реактивных бригад накрыл две первые траншеи.

Эрастов докладывает:

– Исключительно точный удар. Спасибо гвардейцам-минометчикам.

– Десанты пошли?

– Так точно. Вижу у Теремова на плаву до пятидесяти лодок. У Величко тридцать...

Противник выбросил сотни осветительных ракет. Но Вест-Одер еще в тумане. Только эфир помогает представить картину того, что делается на реке: четыре резервные радиостанции армейского НП настроены на волну передовых батальонов 186, 108, 37-й гвардейской и 15-й дивизий. Слышны доклады комбатов в полк и дивизию. Лодки стремительно идут к западному берегу. Противник ведет беспорядочный автоматный и пулеметный огонь.

Немецкая артиллерия из глубины ударила по пойме. Поздно! Теперь нам это не так опасно...

И снова радио доносит голоса с реки: "Лодки подходят к вражескому берегу"... "Начал выгрузку минометов"... "Атакую траншею!"... Знакомый баритон комдива 108-й: "Молодец, Абилов! Прекрасно действует твой полк. Я скоро буду у тебя".

Через 36 минут после начала форсирования Вест-Одера командир батальона 238-го полка донес по радио: "Ворвался в первую траншею, захватил пленных четырех солдат и одного офицера". Обычно я лишь слушал радиопереговоры, не вмешиваясь в распоряжения командиров полков и дивизий. Контроль нужен, но опека мешает. На этот раз сказал в микрофон:

– Пленных доставить ко мне.

Их привели часа через два. Допросили. Подтверждены данные о вражеских частях. Немецкий офицер заявил, что удар был внезапным: "Туман, много огня - и сразу прыжок в траншеи".

С восходом солнца видимость улучшилась. Отчетливо слышался все более и более нарастающей силы ближний бой на западном берегу Вест-Одера.

Противник открыл сильный артиллерийский огонь из глубины по нашим переправам.

Войска 65-й армии к 8.30 захватили опорные пункты на плацдарме в 3 километра по фронту. К полудню были взяты высота 65,4 и предмостное береговое укрепление автострады. Комдив 108-й докладывал: "Нахожусь на западном берегу Вест-Одера. Мой НП в каземате на дамбе. С боем продвигаемся вперед". Этот каземат отбила у немцев штурмовая группа лейтенанта Василия /505/ Афанасьева из 444-го полка. Она первой была на том берегу, блокировала опорный пункт в бетонном устое и забросала гранатами.

46-й корпус прочно становился на плацдарме. В первом эшелоне его двух дивизий кроме пехоты были инженерно-саперные батальоны 1-й комсомольской штурмовой бригады полковника П. А. Шитикова, штатная полковая артиллерия, 82-миллиметровые минометы, противотанковые группы, обученные применению трофейных фаустпатронов.

Высокую организованность и волю к победе проявили 238-й и 298-й полки 186-й дивизии, овладевшие опорным пунктом Сядло-Дольне.

18-й корпус Н. Е. Чувакова к 8.30 форсировал Вест-Одер силами четырех полков. Первая траншея захвачена, гвардейцы 37-й движутся на Колбасково после тяжелого рукопашного боя с 8-м полком СС в районе высоты 65,4. 15-й Сивашской дивизии сопутствует наибольший успех: два ее полка очистили от противника Мочилы на левом крыле армии и уже взяли с боем Росувко. Но вскоре дивизия почувствовала возросшее сопротивление противника. Герой Советского Союза полковник А. П. Варюхин докладывал:

– ...Жмут, проклятые!

– Соседа слева чувствуете?

– Там же никого нет, товарищ командующий. Потому противник и подсекает меня во фланг и тыл. Отбиваем танки.

– Есть, чем отбиваться? Сколько орудий?

– Мало... Успели перетащить пять сорокапятимиллиметровых и два семидесятишести... Имеем две группы фаустников.

– Помогу огнем... Держитесь крепче.

Едва были отданы необходимые распоряжения, позвонил командующий фронтом. Насколько помню, это было в 11.15. По голосу чувствовалось, что он озабочен.

– Как идут дела у вас?

– Два корпуса пятью дивизиями первого эшелона форсировали Вест-Одер и ведут бой за расширение плацдарма. Только что в центре овладели высотой шестьдесят пять, четыре.

– На главном направлении войска пока что успеха не имеют. Еду к вам.

Мы с Радецким встретили его у НИ, в траншее. Прибыли также генерал-полковник авиации К. А. Вершинин, генерал-полковник артиллерии А. К. Сокольский, начальник инженерных войск фронта генерал-лейтенант Б. В. Благославов.

Прошли к оптическим приборам. Наведя стереотрубу на один из активных участков - высотку на стыке 37-й гвардейской и 108-й дивизий, я доложил:

– Прошу посмотреть контратаку противника силою батальона пехоты с семью танками.
– И добавил: - Пять горят. Пехота залегла.

Рокоссовский приник к стереотрубе:

– Не пять - все семь горят. Молодцы ребята! Узнайте и доложите, кто особо отличился...

Назову читателю сразу главного героя боя у высотки южнее высоты 65,4: расчет орудия старшего сержанта Цепилова.

Когда немцы нажали на 15-го Сивашскую, а затем и на гвардейцев, Чуваков обещал командарму немедля подбросить им артиллерии. Двум батареям 288-го истребительного полка удалось на плотах и лодках переправиться через Вест-Одер. Цепилов первым выкатил орудие на высотку. На боевые порядки 109-го гвардейского полка шло до батальона пехоты противника с танками. Двумя выстрелами Цепилов подбил головной танк. Остальные повернули обратно. Новая волна атаки, но уже развернулись другие орудия 4-й и 5-й батарей. Подпустив противника на дальность прямого выстрела, отсекли пехоту. Танки приближаются. Старший сержант ранен, но продолжает командовать. Убит наводчик. Убит замковый. Но все-таки еще один танк поджег этот герой, воспитанник батареи, которой командовал капитан Б. И. Павлов.

– ...Говоришь, и на этом направлении в люди вышли, - сказал Рокоссовский.
– Вот что - получишь еще третий гвардейский корпус.

– Товарищ командующий, у нас еще Донской стоит...

В результате оценки обстановки было принято решение направить по нашим переправам соединения соседних армий.

– Чем вам помочь?

– Понтонными частями. И, если можно, усилить первый оперативный эшелон войск армии танками непосредственной поддержки пехоты.

В это время противник вывел из Щецинской ремонтной базы в устье Одера боевые корабли. Их огонь по пойме и переправам был очень силен. Пользуясь присутствием Вершинина, я попросил его:

– Константин Андреевич, выручи, пожалуйста!

Вершинин послал две дивизии бомбардировщиков. Они рассеяли немецкие корабли и на полчаса задымили окрестности Щецина, прикрыв от глаз противника наши паромы и саперные батальоны, наводившие мосты для артиллерии и танков.

Несколько часов спустя по нашим переправам двинулись за Одер 136-я, 162-я дивизии левого соседа. С участка 49-й армии прибыли два понтонных парка и два полка самоходных установок.

К. К. Рокоссовский решил перенести главные усилия ударной группировки на направление действий нашей армии. Переправы были перегружены сверх всякого предела. Двое суток все переправочные средства армии использовались в интересах фронта. Прошли соединения 70-й армии, танковые корпуса; 24 апреля по переправам 65-й двинулся 108-й стрелковый корпус 2-й ударной армии - соседа справа. П. В. Швыдкой с помощниками пропускал их за Одер в первую очередь. Справился, так как спасала организация и дублирование: немцы разрушат мост действуют паромы. Но стрелковые части на плацдарме должны были первое время драться без поддержки танков и без достаточного количества противотанковой артиллерии. Позже соединения 70-й армии развернулись из-за нашего левого фланга на западном берегу Вест-Одера. Сразу полегчало. Но до этого пришлось выдержать исключительно тяжелые бои.

Уловив момент, командующий фронтом смело перенес усилия на правое крыло ударной группировки и со спокойной уверенностью вел войска фронта к победе в этой последней битве с врагом.

Трудности с форсированием у левого соседа, конечно, эхом отдались на плацдарме 65-й армии: наш левый фланг до 23 апреля был открыт и неоднократно контратаковался противником. Природа десанта противоречива. В ней сочетаются наступательный порыв и стойкость до самопожертвования. Схватить и удержать! Войскам форсирования, как никому, требуются горячее сердце и трезвый ум. На Одере эти качества нужны были втройне именно из-за открытого левого фланга. Варюхин, как уже рассказывалось, почувствовал это первым, и с вечера 20 апреля район Росувко - Каменец стал ареной трехдневных оборонительных боев с крупными силами контратакующего противника.