Чтение онлайн

И наконец, еще одно обстоятельство. Справа от нас действовала 2-я ударная армия И. И. Федюнинского, примыкая к 105-му корпусу в районе Домбе. Она выполняла задачи противодесантной обороны на берегу Балтики. Одно время планировался удар ее силами через Одер с севера в обход Щецина. Но там местность была исключительно сложной для наступления. Обозначившийся успех 65-й армии дал более целесообразное решение: соединения Федюнинского переправились на наш плацдарм и развернулись северо-западнее. В начале же операции 2-я ударная активных действий не вела, и немцы получили возможность беспрепятственно вести огонь с кораблей. Неприятностей все это доставило множество, прежде всего саперам и понтонерам. Даже ночью они работали на реке и в пойме под огнем.

Сказанное поможет читателю представить общий фон, на котором разыгрались бои за удержание и расширение заодерского плацдарма. Самые тяжелые удары выпали на долю Варюхина, Гребенника и отчасти Теремова. Немецкое командование подтянуло резервы и бросило против передовых полков трех наших дивизий 27-ю пехотную дивизию СС "Лангемарк" и 281-ю пехотную. 20 апреля гитлеровцы предприняли 20 контратак. Наши стрелки бились с выдающейся стойкостью и мастерством. Только 47-й полк Сивашской дивизии, отражая атаку танков по шоссе у Росувко, выпустил 200 трофейных фаустпатронов. Но не только это дало нам успех. Дело облегчалось еще и тем, что противник вводил резервы в бой с ходу и по частям. Помню, под утро, когда стихли контратаки на левом крыле, Кузьма Евдокимович Гребенник сказал мне:

– Если бы "он" организовался и ударил кулаком, быть бы нам в воде.

Невольно вспомнился собственный горький опыт сорок первого года, когда танковые соединения растаскивались для "латания дыр" в обороне. Теперь не мы, а немцы повторяли - вынуждены были повторять!
– эту ошибку. Кулака у них не получилось, а наскоки, при всем ожесточении и многочисленности волн контратак, ничего существенного не принесли. Потеряв 30 танков и около 2500 человек убитыми, противник незначительно потеснил 18-й корпус.

Наиболее ожесточенной была вражеская контратака в 17.00 во фланг и тыл 15-й дивизии. Сивашская принуждена была загнуть свой левый фланг и оставить опорный пункт Росувко. Ей своевременно оказали помощь армейской артиллерийской группой, и положение стабилизировалось. Надо отметить большую заслугу командующего артиллерией армии генерала Н. Н. Михельсона. Весьма удачный выбор позиционного района армейской группы позволял маневром траекториями содействовать нашим частям и в полосе 46-го, и в полосе 18-го корпусов.

Оба командира корпусов на главном направлении ввели в бой все свои резервы. Часа через два после взятия высоты 65,4 К. М. Эрастов доложил, что один полк 413-й дивизии второго эшелона переброшен на тот берег и прочно закрепил за собой этот важный рубеж. Правильное, инициативное решение! Н. Е. Чуваков ввел в бой свою дивизию второго эшелона - прославленную Севскую 69-ю, укрепив тем наше левое крыло. Отдельные участки, захваченные на западном берегу Вест-Одера, к ночи уже слились в одно целое, и наш плацдарм представлял собой площадь по фронту до шести, а в глубину от полутора до трех километров.

На армейском НП пульс боя за удержание плацдарма чувствовался во всех тонкостях. Я уже рассказывал, что в распоряжении командарма имелось несколько резервных радиостанций, работавших на волне полков первого эшелона. Они были нужны не потому, что мы не доверяли подчиненным. Хотя, конечно, не забывали правила - доверяй и проверяй... Но главное - имея прямую связь с командирами батальонов и полков, слушая их доклады, командарм мог быстрее отвечать на все события и немедленно помогать трудным участкам своими огневыми средствами и авиацией. Комкоры этого вначале не знали. Чуваков, докладывая обстановку, сгладил остроту назревшего у Варюхина кризиса. Пришлось сказать: "Перестань, Никита Емельявович. Вот где находятся батальоны пятнадцатой..." Взаимопонимание было установлено.

Ночыо операторы под руководством полковника Липиса переносили армейский наблюдательный пункт на высоту 65,4. Мы с Радецким были в дивизиях: один - на левом крыле, другой - в центре. Нужно было готовить людей к отражению контратак назавтра.

108-я Бобруйская закрепилась южнее высоты 65,4, продвинувшись от реки почти на три километра. Контратаки отбиты. Имеются пленные из 50-го полицейского полка СС. К вечеру появились пленные из подразделений 549-й пехотной дивизии - ранее ее против нас не было.

Работали с комдивом на его НП в каземате. Шум немецкого самолета. Кто-то, вбежав, доложил: "Человек на парашюте!" Теремов выскочил поглядеть. Темно, не разберешь. Приказал схватить.

– Метрах в двадцати от земли, - рассказал он, возвратившись, - парашют взорвался. Сюрприз от фашистской сволочи.

– Есть пострадавшие?

– Ранило несколько бойцов третьего батальона, сейчас эвакуируем. Жалко ребят - отлично утром дрались, целы остались, а теперь...

Этот батальон под командованием капитана Ф. Ф. Куликова форсировал Вест-Одер в первом эшелоне. Комдив шел за ним. Кстати сказать, это характерная для Одерской операции деталь. Обычно дивизионные НП передвигались на плацдарм в течение вторых суток.

– Вы знаете, товарищ командующий, - говорил Теремов, - мне чуть не пришлось дважды форсировать Одер.

– Каким образом?

– Едва мы выскочили из лодок - а огонь, доложу, был сильный, - развернули НП, как являются два офицера. Докладывают - из кинохроники. Как вас, думаю, сюда занесло?.. Но спрашиваю, чем могу служить. Отвечают: товарищ генерал, вам нужно снять лично вас, как вы форсировали Одер. Нет, нет, говорят, пожалуйста, не отказывайтесь! Сейчас добудем лодку... Ну, что вам стоит еще раз переехать реку...

В то время как на главном направлении развертывались описанные выше события, 105-й корпус начал бои непосредственно под Щецином. Город этот вполне современная крепость, насыщенная огнем (калибры 105 и 155 миллиметров). Судьбу ее должен был решить не лобовой штурм, а обходный маневр войск с заодерского плацдарма на северо-запад.

К началу операции 354-я дивизия уже имела один полк на восточном берегу Вест-Одера. Но утром 20 апреля генерал Джанджгава упустил момент. Требование "за шнур и на весла" не сумел выполнить, а позже его части попали под массированный огонь из Щецинского оборонительного района и форсировать реку не смогли. Лишь во второй половине дня, когда в центре определился успех, рота дивизионной разведки (24 смельчака!) по своей инициативе совершила дерзкий бросок через Одер, захватила клочок берега и тем дала возможность одному волку к 20.00 переправиться и закрепиться севернее Сядло-Дольве.

Командующий фронтом приказал сдать участок обороны Степница - Домбе 2-й ударной армии. Это развязало руки командиру 105-го корпуса, и Д. Ф. Алексеев не замедлил ввести в бой за плацдарм 193-ю Днепровскую дивизию. В тяжелой схватке она зацепилась за кромку берега у Курево, Генерал К. Ф. Скоробогаткин переправился с первым эшелоном и, как только Курово было взято, оборудовал в нем НП, показав своим людям пример решимости и стойкости. Форсировали днем. Не смогли взять с собой даже все станковые пулеметы. В таких условиях у солдата легче на душе, если генерал рядом. Господский двор - иначе говоря, крупная ферма - окружен толстой кирпичной стеной. Комдив превратил его в противотанковый опорный пункт. В стене пробиты бойницы. У бойниц - фаустники. Подпускай немцев поближе и бей наверняка! Когда стемнело, на лодках переправили 82-миллиметровые минометы и боекомплект к ним. Более суток отбивали здесь днепровцы контратаки.