Чтение онлайн

Именно она заговаривает, что просто фантастика: теперь она решила превращать мою жизнь в ад и в спальне, и за ее пределами.

– Ну и как это было с Кеннетом Макинтайром?

Понятия не имею, о чем она говорит, и я даже не знаю, о ком она говорит.

– Что за нахер Кеннет Макинтайр? И о чем это ты? – у меня совсем не хватает на это терпения.

– Он тот пятнадцатилетка, которому ты вчера отсосала и позволила кончить тебе в рот.

Я ничего не говорю секунд тридцать, потому что я даже не могу осознать ту тупость, что льется из ее рта. Когда я наконец собираюсь с мыслями, мне нужно еще секунд пятнадцать на то, чтобы придумать подходящий ответ.

– Я даже не знаю, кто это, и я уж точно никому не отсасывала, идиотка.

Лидия просто снова усмехается и оглядывается на Эмму, которая хихикает.

– Он так не говорил. Он всем рассказал, что ты вчера ему отсосала.

– Я даже не… – я останавливаюсь, чтобы попытаться вспомнить Кеннета, и тут меня словно ударяет. Придурковатый друг Луи, которому я подрочила когда-то за траву для Рокси. Пожалуйста. Я просто смеюсь, когда в памяти сопоставляются лицо и имя. – Да, конечно, – с жаром говорю я. – Именно так я провела вчерашний вечер… Конечно. Он врет.

– Никто не врет больше тебя, – с вызовом приподнимает Лидия брови, и мне снова хочется рассмеяться. Она правда думает, что она что-то с чем-то, верно?

– Слушай, Лидия, – ласково говорю я. – Я не настолько отчаялась. Даже и близко нет. Я знаю, что ты не поймешь, потому что толстухам обычно приходится ходить со всяким, кто появится.

Кто-то где-то сзади громко хохочет на это, но я даже не тружусь повернуть голову, чтобы посмотреть кто. Лидия просто в бешенстве, а у Эммы этакий жалкий взгляд прихвостня, как будто не знает, кого поддержать, и в то же время боится, что я собираюсь сказать что-нибудь такое же и о ней. Но мне этого не нужно, потому что Лидия предоставляет мне достаточно орудий против нее.

– По крайней мере я не делаю минет пятнадцатилеткам, – мерзко шипит она, как будто, говоря вслух, она делает это правдой.

Я просто принимаю свой лучший псевдо-шокированный вид:

– Правда? Я думала, ты берешь в рот что угодно. Ты ведь не делаешь особых различий в еде. По твоей жопе видно.

Смеются еще несколько человек, но и на них я не обращаю внимания. Вместо этого я начинаю собирать сумку, наплевав на то, что у нас еще сорок пять минут до роспуска. Лидия смотрит на меня в бешеном шоке, а Эмма стоит рядом и выглядит неловко. Я просто собираю вещи и встаю.

– Не выебывайтесь со мной, – серьезно предупреждаю я их тихим голосом. Я знаю, сейчас очень многие следят за нами, но я не собираюсь приносить им удовольствие, говоря это громко, чтобы все слышали. Вместо этого я мрачно смотрю на них, давая понять, что я совсем не шучу. – Вы не выиграете, – честно предупреждаю я. – И я вас уничтожу.

Больше я никому не говорю ни слова, хватаю сумку и иду прямо к выходу из Большого Зала. Знаю, у меня, наверное, будут неприятности за прогул, но мне сейчас совершенно плевать. Я так, нахер, устала от всего и в том числе от школы. И эти тупые сучки, которые стараются стать лучше меня, начинают меня по-настоящему бесить. Единственная проблема в том, что я не уверена, могу ли все еще хоть кого-нибудь уничтожить, не говоря уже о группе самых популярных девчонок школы (все благодаря мне, конечно!), но это не имеет значения, верно? Ох, да кого я обманываю. Конечно, имеет. Когда тебе семнадцать, это все, что имеет значение.

Я все верну. Я не позволю кучке жалких, жаждущих внимания шлюшек разъебывать мою жизнь больше, чем уже есть. Это я устанавливала здесь правила, и им не позволяется это забывать. На самом деле мне становится лучше, потому что внезапно у меня снова появляется цель. Я уничтожу каждую из этих потаскух, и пусть только попробуют попытаться со мной повыебываться.

Может быть, во всех остальных аспектах жизни одно дерьмо, но в этом я хороша. Школа принадлежит мне – ни кому-либо из них или кому-нибудь еще. Я устанавливаю правила и веду игру, и пусть сейчас я на дне – это не значит, что я там буду вечно. Я не могу управлять ничем другим. Я не могу заставить маму меня полюбить, не могу заставить папу меня простить. Не могу заставить своих братьев перестать быть скотами, и я не могу сделать так, чтобы Хьюго стало лучше. Но я могу это.

Но начнем по порядку. Сейчас я собираюсь найти пятый курс Гриффиндора, и выбить все дерьмо из Кеннета Макинтайра.

========== Глава 39. Кейт. 14 марта ==========

Когда Марк делал мне предложение, он запланировал романтический ужин в маленьком ресторанчике в центре Парижа; во время десерта он встал на одно колено с бриллиантовым кольцом в руке, а солнце клонилось к закату за Эйфелевой башней. Это было одно из тех предложений из книг, про которые вы думаете, что такого не бывает, пока это не случается с вами. Это было мило и красиво, ну серьезно, как я могла сказать «нет»? Не смогла и не сделала этого, и вот так я оказалась помолвлена.

И на этом сказка закончилась.

Когда предложение сделал Джеймс, у него даже не было кольца. Не было ужина, не было заката. Это было посреди ночи в комнате греческой гостиницы, после того как он опустошил мини-бар и вполз назад в постель. И он даже не сделал мне настоящее предложение. Он положил руку мне на щеку, и его пальцы танцевали по ней, пока я лежала, пытаясь заснуть, и тут он сказал:

– Давай поженимся.

Вот так. Кратко, мило, точно в цель. И по какой-то непонятной причине я даже не стала обдумывать, прежде чем сказать:

– Хорошо.

И вот так я снова оказалась помолвлена.

Ну, честно, я не знаю, что на него нашло, что он спросил, и не знаю, что на меня нашло, что я согласилась. Говорят, любовь заставляет вас делать глупости, и, наверное, это правда. Наверное, все это так. Наверное, она делает тебя нерациональным, и спонтанным, и совершенно к черту спятившим. И, наверное, поэтому я сказала «да».

Когда Джеймс внезапно объявил, что хочет поехать в Грецию, я подумала, что он имеет в виду через несколько месяцев, не прямо на следующий день. Но именно это он и имел в виду. И я, будучи совершенно к черту спятившей, согласилась. Я, конечно же, не осознавала тогда, что пропускаю работу, уезжая на эти спонтанные каникулы, не предупредив их хотя бы за день, и не осознавала, что, наверное, я невероятно разозлю начальство своего банка своим внезапным отъездом. Ну, или мне было наплевать. Какова бы ни была причина, оказалось, что я вдруг собрала вещи и аппарировала на берег в тысяче миль от дома.

И Греция прекрасна.

Одно из хороших качеств Джеймса в том, что у него есть деньги, много денег (поверьте мне, я управляю его счетом, я точно знаю, сколько). Не то чтобы деньги имели для меня значение, и я говорю честно, потому что я любила бы его и без них. Но это точно невредно, когда дело касается внезапных каникул. Гостиница прекрасна. Пляж прекрасен. Вид прекрасен. И он прекрасен. Так что неудивительно, что я увлеклась всем этим и была ослеплена всей этой красотой.

И когда ты ослеплена, сказать «да» невероятно легко.

Два дня до «предложения» прошли великолепно. Джеймс такой странный, потому что он может быть просто идеальным, когда захочет. Мне понадобилось много времени, прежде чем я смогла верить во все это, но есть что-то такое, из-за чего я просто знаю, что это настоящее. Я вижу, что, когда он смотрит на меня, он не лжет, и, когда он говорит, что я красивая, он действительно имеет это в виду. Джеймс может получить что угодно и кого угодно в мире, если захочет, поэтому он не стал бы прикладывать столько усилий, если бы по-настоящему этого не хотел. И это я продолжаю себя повторять, потому что не буду лгать и говорить, что часть меня не боится до ужаса, что он снова, в миллионный раз, разобьет мне сердце.