Чтение онлайн

– В любом случае, Хьюго, – жизнерадостно говорит она. – Ты нравишься Люси. Не хочешь с ней пообедать или что-то вроде?

Мои щеки начинают гореть, уверен, за секунду они станут ярко-красными. Это было бы не так плохо, если бы весь класс на меня не смотрел, но так как они смотрят, это довольно неудобно. Не говоря уже о том, что меня ни чуточки не интересует Люси Хендерсон, так что не знаю, почему Лили вдруг задалась этой целью. Подозреваю, это только потому, что она ненавидит Марию и думает, что я должен быть с кем-нибудь, кого она считает приемлемой.

– Просто оставь это, Лили, – бормочу я, желая, чтобы другие перестали пялиться.

– Ну, я просто пытаюсь тебе помочь, – спорит она. – Ты никогда не общался ни с одной приличной девушкой, кроме меня, – она говорит это очень многозначительным тоном, так что нужно быть самым тупым на планете, чтобы не понять, на кого она намекает и о ком говорит.

Объект ее оскорблений с ненавистью смотрит на нее, и мне хочется умереть. К счастью, думаю, именно в эту секунду решает заявиться Монтагю. Он не обращает на нас внимания, конечно, потому что он ненавидит все, связанное с Гриффиндором и его обитателями, проходит мимо и открывает дверь в класс. Другие учителя придержали бы дверь, чтобы мы могли войти, но он заходит прямиком в кабинет и захлопывает ее за собой.

Мы заходим за ним и рассаживаемся на те же места, что занимали в предыдущие годы. Конечно, есть несколько различий, потому что Лили наконец замечает Эвана Скотта. Она садится с ним, и Лидия моментально теряется, прежде чем сесть за стол с обычным напарником Эвана, Питером.

Зелья так же скучны, как всегда. Монтагю обращается с нами, как с ничего не стоящими кусками дерьма, и как всегда мои одноклассники стараются превзойти один другого, пытаясь его разозлить. Никто из нас не собирается сдавать ПАУК по зельям, потому что никто и внимания не обращал на учебу с тех пор, как все поняли, что учителя ничего больше сделать не могут, кроме как наорать на нас и назначить взыскание. Странно, как внезапно вы вдруг перестаете бояться взрослых и понимаете, что можете делать все, что хотите. Думаю, мы вступили в эту стадию года три назад, и с каждым днем становится все хуже.

На самом деле Монтагю нравится Лили, но в каком-то извращенном смысле, что просто отвратительно. Конечно, Лили его поощряет и специально делает всякие штучки, чтобы его с ума свести. Это забавно, конечно, потому что Монтагю ненавидел обоих ее братьев, но Лили он позволяет все. Думаю, это потому, что у Джеймса с Алом не было определенных черточек, которые есть у Лили, так что им не очень легко бы пришлось, если бы они решили вдруг расстегнуть пару верхних пуговиц на блузке, чтобы избежать взыскания. Лили делает это для смеха, вообще-то. Она поступает так, потому что знает, что Монтагю ничего с этим сделать не может, и его просто с ума сводит, когда она «случайно» роняет перо или еще что-то на пол и ползет на четвереньках под парту, чтобы это достать.

Другие парни в классе тоже ничего против этого не имеют, что просто мерзко.

К тому времени, как урок заканчивается, у всех нас по взысканию едва ли не до окончания Хогвартса, плюс Монтагю задал нам эссе на три свитка к четвергу. Аманда, которая не развлекалась незрелыми выходками, как ее одноклассники, закатывает глаза, собирая свои вещи и укладывая их в сумку.

– Хочешь сходить в башню на время перерыва? – спрашиваю я, зная, что должен быть осторожен, так как она все еще зла из-за сцены перед уроком.

– Я иду в библиотеку, – отвечает она, и ее голос холоден и ровен.

– А, ты хочешь позаниматься? – спрашиваю я, пытаясь оправдаться за что-то, к чему не имею отношения. – Могу поспрашивать тебя для экзамена по астрономии.

– Нет, мне нужно кое-что сделать, – отвечает она, и я знаю, что она и хотела, чтобы это прозвучало именно так загадочно. Она перебрасывает сумку через плечо и идет к двери, не добавляя больше ни слова.

Я иду за ней по коридору и вверх по лестнице, в основную часть замка.

– Почему ты на меня злишься? – спрашиваю я, и мне приходится прибавить шаг, чтобы поспеть за ней.

– Я на тебя не злюсь, – твердо отвечает она.

– А выглядит, будто злишься, – она ничего не говорит, просто продолжает идти вверх по лестнице, пока наконец мы не выходим в восточный коридор первого этажа. – Слушай, извини за Лили, ладно? – говорю я, потому что не знаю, что еще сказать. – Но я ничего не могу с ней поделать, ты же знаешь, какая она.

– Мне плевать на Лили, – отвечает она несколько слишком твердо, из-за чего я думаю, что ей вовсе не наплевать. Иначе она не притворялась бы так, что ей нет до этого дела. – Она совершенно не имеет отношения ни к какой части моей жизни.

– Значит, я что-то сделал?

– Нет, – раздраженно говорит она. – Все в порядке, ясно?

Я начинаю было с ней спорить, но нас прерывает Мария, которая торопится в подземелья.

– Привет! – весело говорит она, улыбаясь нам обоим чересчур дружелюбно. Это немного раздражает, вообще-то, но это лучше, чем когда она неделями плакала в туалете, думаю. Я бы точно не хотел вернуть то время.

– Привет, Мария, – я пытаюсь добавить в голос хоть немного энтузиазма, но это трудно, учитывая, что я вовсе не рад ее видеть.

– Монтагю был сегодня кошмарным? – у хаффлпаффцев зелья сразу после нас, в то время как у нас утренний перерыв.

– Как всегда.

– Великолепно.

– Я бы на твоем месте туда сейчас не ходила, – вяло сказала Аманда. – Он, наверное, достал свой член и дрочит. Спасибо Лили и ее прирожденным проститутским замашкам.

Это настолько ужасно, что я даже не знаю, с чего мне хочется начать вам это объяснять. Я вообще не хочу думать ни о ком, кто может дрочить на Лили, а уж особенно о каком-то ублюдочном скользком старике-учителе, который даже старше, чем наши родители. Серьезно, я не знаю, зачем Лили делает все это дерьмо. Она специально так поступает, потому что думает, что это забавно, но на самом деле это просто мерзко. Иногда мне интересно, что бы сделала ее мать, если бы знала хоть о половине вещей, что та проворачивает.

– Ну, да уж, приятная мысль, – отвечает Мария, и по ее лицу видно, что ей так же стало нехорошо от этой идеи, как и мне. Она улыбается секунду спустя и пожимает плечами, беря меня за руку. – Ну, может, тогда урок начнется попозже.

Она улыбается мне, и я пытаюсь ответить чем-то более близким к улыбке, чем к гримасе. Трудно, потому что как бы я ни пытался, я не могу сделать так, чтобы Мария мне нравилась. Я думал, я просто стану ее парнем или кем она там хотела бы меня видеть, чтобы, когда новости о ребенке наконец разлетятся, люди не подумали, что это странно и что она какая-то потаскуха. Но это трудно, и, как я не пытаюсь, я не могу себя заставить ничего к ней почувствовать. Я знаю, это ужасно.

Но я стараюсь.

Аманда еще больше раздражается и заправляет волосы за уши:

– Ну, я иду в библиотеку, – ровно говорит она. – Увидимся за обедом.

И уходит, не добавляя ни слова.

– Что это с ней? – спрашивает Мария, когда Аманда исчезает за углом.

Я пожимаю плечами и смотрю на пол. Я понятия не имею. Девяносто процентов всего времени девчонки ведут себя совершенно бессмысленно.

– Я так понимаю, я ей не нравлюсь, – приподнимает брови Мария, когда я смотрю на нее и стараюсь выглядеть не таким растерянным, как я себя ощущаю.