Чтение онлайн

Но с дядей Роном все по-другому. Он не какой-то таинственный человек, о котором только рассказывают истории – он настоящий. У него была работа, жизнь и семья. И у него трое детей, каждый по-своему ебанутый. И что теперь им делать, когда их папа умер? Это совсем не имеет смысла, правда?

И это просто ужасно, конечно. Я все еще не могу поверить, а ведь прошло уже несколько дней. И каждый день это первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь, и последнее, когда засыпаю. Не думаю, что я вообще это по-настоящему осознала, потому что такое ощущение, будто это какой-то кошмар.

И все опустошены.

Думаю, моему папе хуже всех, даже хуже, чем тете Гермионе (хотя подозреваю, что она прикидывается нормальной: я еще ни разу не видела, чтобы она плакала…). Но папа просто в гребаном раздрае. Никогда раньше его таким не видела. Я видела его раздраженным, видела подавленным. Бог знает, сколько раз я видела его сердитым… Но я никогда не видела его таким. Он действительно выглядит таким, знаете, потерянным. Как будто половину всего времени он не понимает, где он, не то что, что ему делать. Это правда грустно. И страшно, потому что я никогда не видела своего папу таким расстроенным. Мама до смерти за него волнуется, но и ей тяжело, конечно, ведь умер ее брат. Но, думаю, она старается делать все возможное, чтобы помочь папе, даже если для этого приходится забыть про собственную скорбь.

Папа много плачет. И это странно, потому что он не из плакс. Я не помню, чтобы когда-либо видела его плачущим, даже тогда, несколько лет назад, когда Джеймс очень сильно расшибся. И это пугает. Я имею в виду, вы не должны видеть, как плачет ваш отец, верно? Папам положено быть самыми сильными в мире, они должны защищать вас от плохого. Так что же вам делать, когда вы видите, что плохое случается с вашим папой? Хотелось бы мне знать, потому что это действительно самое ужасное, что я видела в жизни. Я не хочу, чтобы он плакал, потому что, когда он плачет, это действительно значит, что надежды нет. Что это не ложь. Это правда.

Мой дядя умер.

И еще конечно есть Ал, который видел, как все это случилось. Он говорит, что это все его вина, но я уверена, он говорит это, просто чтобы так справиться со своим горем. Наверное, это самое ужасное: увидеть, как кто-то настолько близкий тебе умирает прямо на твоих глазах. Это было бы трудно увидеть и с кем-нибудь другим, но в миллион раз хуже, когда это происходит с кем-то, кто почти что тебя вырастил. У Ала из-за этого кошмары. Я знаю, потому что слышала, как он говорил об этом маме однажды утром. Она пыталась заставить его пожить некоторое время дома, но он отказался и сказал, что в порядке. Глупо было такое говорить, учитывая, что он всего несколько минут назад сказал, что у него кошмары. Но никто и не заявляет, что Ал – самый умный человек на планете. Так что теперь мама и из-за этого беспокоится, и я ясно вижу, что она все ближе к той точке, когда окончательно сорвется.

Джеймс, ну… он ведет себя, как Джеймс. Он не говорит много, но он точно не в порядке. Он просто держит все это в себе и старается держаться подальше от плачущих или явно горюющих людей. Серьезно, я недолго его видела. Его часто нет рядом, думаю потому, что он с трудом мирится со всеми этими слезами, и смертью, и всем таким. Не виню его. Если бы мне было куда уйти, меня бы тоже здесь не было.

Это самое ужасное на свете.

И что делает все еще хуже: я теперь хочу расплакаться каждый раз, когда вижу Хьюго. «Чувство вины» даже близко не описывает этого. Вина… Попробуйте почувствовать себя самым отвратительным человеком на планете… Вот это ближе. Это ужасно, и я не знаю, что делать. Я не могу все вернуть, и я до смерти боюсь того, как сильно он начнет меня ненавидеть, если я скажу ему правду. Но что мне еще остается?

Сдуру я проболталась о своем секрете Джеймсу. Это было пару дней назад, когда он не смог отвертеться от приглашения на ужин и в итоге остался со мной убирать со стола. Ала там не было, а мама с папой ушли в дом тети. Так что мы с Джеймсом остались убирать (теоретически мы оба в этом кошмарны, даже с магией). И тогда я ему рассказала. Сказала ему, что я сделала, и он действительно разозлился.

Он сказал, что я заслуживаю всего, что случится и что я испорченная мерзкая девчонка, которая «упадет и сильно ударится». И, сами можете представить, я была в шоке. Джеймс, который говорит такое, вроде как в чужом глазу соринку видит… Джеймс и сам не самый благонамеренный гражданин общества, что ни говори. На самом деле я почти всему научилась от него. Так что вы можете себе представить, как я отреагировала на эту добропорядочную ханжескую хрень.

Было не очень мило.

У нас случилась огромная ссора, и он сказал, что я сделала худшее, что могла бы, и что неважно, что делал он: он никогда не пытался разрушить чужую жизнь – особенно жизнь своего кузена. Так что, да, я была довольно сильно расстроена после этого. В основном потому, что он был прав. Насколько бы и сам хренов не был Джеймс, чтобы нести все это дерьмо, это все равно не отменяет того факта, что я сделала самое худшее, что можно было.

И Хьюго теперь ненавидит Аманду. Или, может быть, он ее не ненавидит, но он зол, ему плохо, и он не говорил с ней несколько недель. И она даже не пыталась защищаться. Не понимаю, почему она не сказала ему, что не посылала это, но я многого в ней не понимаю. Как бы мы ни были когда-то близки, теперь я ее совсем не знаю. Пусть мы и знакомы с младенчества и спим в трех кроватях друг от друга, мы друг другу, как чужие. У нас нет ничего общего, и неприязнь у нас отнюдь не односторонняя. Я не понимаю ее и не понимаю, почему ей плевать, что думают другие. А она думает, что я высокомерная сука, уверена, только потому, что я с легкостью пользуюсь теми возможностями, что мне предоставляет жизнь. И я популярная и признаю, что немного поверхностная. И она этого не понимает.

Но она лучший друг Хьюго.

Она его лучший друг, и я ни разу не видела ее с тех пор, как умер дядя Рон. Она не была ни на одном семейном ужине или чем-то подобном, хотя ее родители и были там почти каждый день. Но она держалась на расстоянии, потому что, уверена, думает, что Хьюго не хочет ее видеть. И, возможно, он не хочет. Я никогда не видела его таким расстроенным, как в тот день, когда он узнал, что она предположительно отправила письмо в «Пророк». Не думаю, что я когда-нибудь хоть кого-нибудь видела таким преданным. И это все из-за меня.

Я разрушила их дружбу, и теперь ее нет рядом, когда он больше всего в ней нуждается.

Поэтому я должна ему рассказать.

Я два дня набиралась храбрости, но каждый раз, как видела его, трусила. Он всегда выглядел несчастным, и я не могла не думать о том, как ему, должно быть, плохо. И насколько хуже я уже сделала и насколько все будет еще ужаснее, если я ему скажу. Но я чувствовала себя такой виноватой… И с каждым разом это становилось все отвратительнее.

Поэтому в день перед похоронами, когда мы собрались в Норе, где были почти все, кого мы знаем, я наконец-то решаю сделать это. Я догоняю его, когда он идет наверх, предположительно в туалет. Я знаю, что он пытается скрыться от толпы, потому что прошел мимо всех этажей, где были туалеты, и направляется в комнату под чердаком. Я почти было перестаю за ним идти, когда вижу, куда он идет. Это старая комната его папы, и даже пусть он просто пытается спрятаться, сомневаюсь, что ему нужна там компания. Особенно компания человека, собирающегося принести ему ужасные новости. Но, может быть, это моя единственная возможность застать его в одиночестве, поэтому я ей пользуюсь.

Когда я поднимаюсь на верхний этаж, Хьюго уже там, и он сидит за столом и смотрит через комнату, выглядя совершенно потерянным. У него такое же выражение лица, как в последнее время у моего папы. Он даже не замечает меня, пока я тихонько не стучу по косяку, и тогда он удивляется.

– Привет, – бормочет он безо всякого энтузиазма.

Я решаю, что это разрешение войти, вхожу в маленькую комнату и оглядываю ее. Не то что бы я тут раньше не бывала. Когда мы были маленькими, это была наша любимая комната для игр, потому что она была высоко и здесь отлично можно было делать всякие глупости вроде того, чтобы пойти навестить упыря на чердаке. И это все еще самая популярная комната для того, чтобы спрятаться здесь и покурить, потому что это далеко от первого этажа, а окно обеспечивает хорошую вентиляцию. Но все равно почему-то сегодня все в этой комнате выглядит незнакомым.

Думаю, потому, что сегодня я вижу ее впервые с того дня, как умер ее старый хозяин, а может быть, потому, что я никогда не думала о ней, как о комнате дяди Рона. Кошмарные оранжевые стены, маленькая кровать и тонкое покрывало были так не похожи на мужчину, в чьем доме не было и кусочка утвари, украшенной оранжевым. Конечно, он не сам оформлял свой дом, и сейчас меня словно ударила мысль, что если бы он делал это сам, то в его доме все было бы этого цвета. Это странно, правда, думать, что он так много времени проводил здесь, но ведь не похоже, чтобы я его знала.