Чтение онлайн

Дита не могла задерживаться надолго каждый день – ей требовалось высыпаться хоть немного. Когда принцесса работала в капелле, она приходила к гулям Палача лишь чтобы принести корзину и забрать миски с прошлого дня. Обнимала Ангелину, шепча ей что-то на ухо, и убегала трудиться и дразнить гулей во главе с Анжело. В дни, когда Дита работала в читальной лавке, девушка сидела почти до пробуждения Бэна. Объясняла Ангелине науку чистописания, тренируя с ней языки и объясняя важность знаков препинания. Ангелина, словно зачарованная, смотрела девушке в рот, ловя каждое её слово. Внезапно гуль Палача обрела подругу ввиде жизнерадостной и очаровательной испанской инфанты. Бэн чувствовал лёгкую зависть к их отношениям. Он тоже привык к обществу Диты. И очень скоро стало ясно, что в войне Анжело Бэн поддерживать старшего гуля не будет.

====== Глава 3. Чужой город. Часть 11. Gaukmanadzr «месяц кукушки» ======

Беты (редакторы): Rioko Rain

(Шёнеберг, поместье Кормфилд. 1808 год). Дневник Бэнджамина Груневальда. Страница 1. Gaukm'anadr «месяц кукушки»

Почему-то сильнее всего мне запомнилась именно эта встреча...

Впервые я увидел девушку весной 1808 года в Тремерской капелле. Госпожа отправила меня передать сообщение Петру, и я ожидал его в зале. Вместе со мной в капелле появилась красивая, хорошо физически сложенная женщина в слишком откровенном наряде и с оружием морских пиратов прошлого века. Это была новоприбывшая Бруджа Фантагиро. Вместе с морской разбойницей приехала и ОНА.

Из-за своего высокого роста Дита выглядела лет на семнадцать, но я привык к громоздкой Ангелине и не заметил этого недостатка. Тонкая кожа, мягкие припухлости на шее и запястьях выдавали в ней ребенка, и мое сердце вздрогнуло от смешанных чувств. Узкие плечи и ровная спина делали ее фигуру трогательно хрупкой и нежной.

Она выглядела как нечто светлое, чистое, ещё не развращённое вампирским влиянием. У неё были густые тёмно-каштановые волосы, аккуратно уложенные в две косы, светлое тонкое платье, немного отстающее от моды, и, если я скажу, что она была красивой, то не скажу ничего. Она была прекрасна. Эта спокойная, легко ускользающая красота детской непосредственности задевала во мне старые воспоминания о Катерине, и Дита, несомненно, была ее юным, еще не изуродованным бессмертием отражением.

Пётр, проигнорировав меня, сразу направился к безродным гостям, хоть я и пытался показать ему, что мой визит важнее. Тот лишь отмахнулся и, поцеловав руку Фантагиро, забрал девочку. Мне было указанно подождать, что и пришлось сделать. Оставшись наедине с Бруджа, я намекнул ей, что разгуливать по Берлину без представления чревато мгновенной смертью. Женщина хитро мне улыбнулась, фамильярно похлопала по щеке и важно сказала:

— Принц города примет нас с радостью, уж поверь.

Такая самоуверенность показалась мне на тот момент глупой, не смотря на то, что их сопровождал Юстициар Тремеров. Густав не считался с мнением Внутреннего Круга.

Пётр вернулся через час. Юная красотка заставила меня на мгновение забыть о том, что я делаю в капелле. Я не мог отвести от нее взгляда. Словно зачарованный, я смотрел на девушку, сам не понимая, что меня так сильно привлекает к ней. Дита была расстроена, лицо её было заплакано, она где-то забыла свои сандалии, а волосы были неопрятно распущены.

Но в тот момент мне показалось, что это делало её ещё более естественной.

Я стряхнул с себя наваждение, выкидывая её из головы и с твердой уверенностью напоминая себе, что я тут по делам. И всё же я с неким удовольствием наблюдал, как девчонка озлобленно отдёрнула от Петра руку, глядя на него, как на злобного врага. Хорошо ещё, что не зашипела, как кошка.

Дите всегда была присуща своеобразная, детская, неуправляемая агрессия, и меня забавляло то, что она не считалась со статусом вампира. Тремер, потирая руки, смотрел на девушку, как на драгоценный камень, который достался ему совершенно бесплатно. Пётр одобрительно кивнул Бруджа, и Фантагиро удалилась, забрав девочку. Как я позже узнал, новоприбывшие продали Диту Тремерам за их покровительство.

Я передал сообщение Петру, чему тот был несказанно рад. Или притворился, что рад. Сопроводил Тремера до приёмной Густава, куда мне тоже следовало прибыть, чтобы наблюдать представление новых жителей Берлина. Так же я надеялся хоть мельком познакомиться с Карлом Шректом. О нём ходило множество легенд, в том числе и то, что в прошлом он был инквизитором, пока не обнаружил в себе магию смертных, и до сих пор применяет некоторые старые навыки к непокорным.

На приёме Принца я вновь увидел Диту. Она была спокойна, самоуверенна и неподдельно наивна. В то первое мимолётное знакомство я был удивлён её неземной красотой, но дальнейшее общение не лишило её волшебной искры, заставляя меня смотреть на неё с прежним восхищением.

Пётр и Карл назвали девушку «бездонным сосудом». Она была магом, гулем новоприбывшего Бруджа Джетта и испанской инфантой. Маленькая принцесса была передана в собственность Тремеров и должна была пополнить коллекцию Петра. Я не слишком хорошо представлял, как будет выглядеть эта красотка в капелле Тремера и сможет ли она ужиться среди проституток, которыми было наполнено общественное стадо. Но я заметил, как Катерина провожала её голодным взглядом. А это означало, что рано или поздно моя кровожадная хозяйка опустошит девушку, как и многих других смертных до этого.

Вильгельму удалось попробовать крови Диты на приёме, и, хотя он повторял Катерине – «ничего особенного», госпожа приказала мне написать письмо Петру от её имени с просьбой отведать местное чудо. Из Берлинского дворца я вновь направился в капеллу, теперь сопровождая карету Джетта и мысленно прокручивая в голове свою встречу с испанской инфантой. От моего взгляда не ускользнул её взбалмошный характер – очевидно, что принцессу баловали и при жизни, и после изменения.

Прибыв к Тремерам, я стал свидетелем её трагического прощания с Джеттом, и это немного задело меня. Смена хозяина всегда довольно тяжёлый и болезненный процесс. Но, в конце концов, Дита – всего лишь еда, и её участь не должна была меня беспокоить.

Пётр был рад услужить моей госпоже и передал ответ ещё до рассвета. Я зачитывал письмо Катерине, стараясь не смотреть, как её любовник лапает и посасывает её.

«Дорогая Катерина, я с радостью предоставлю вам неограниченную возможность испить из «бездонного сосуда» в любое удобное вам время. Вы можете договориться о подходящем для вас дне и посетить мой скромный дом, или же пришлите ваш эскорт, который сопроводит сосуд до приемлемого места. Для меня будет честь дать старшим Ветру воспользоваться моим сокровищем для блага Берлина. С уважением, Пётр»

Катерина была довольна и попросила сообщить Тремеру, что Бэн, то есть я, доставлю завтра Диту к одиннадцати в замок Вильгельма. Письмо Пётр прочитал при мне и тут же строго дал указания, что прибыть за девочкой я должен к десяти, удостовериться, что та в порядке и здравии, доставить до Катерины и так же проследить, чтобы Катерина её не повредила (я мысленно представил абсурдность ситуации, если мне придётся останавливать Катерину), а потом, как только Дита освободится, доставить назад. В последнем я сильно сомневался, хоть Тремеры и уверяли, что эта хрупкая тощая девчонка способна напоить своей кровью даже Принца.

Катерина от крови девушки осталась в восторге. Меня это порадовало, но высокомерие и вульгарность принцессы немного остудило. После первого кормления с «бездонного сосуда» моя госпожа потребовала привозить её каждую неделю. Был вторник, и Пётр сказал, что теперь наш день – вторник, и Дита будет готова для нас всегда в это же время.

Так я стал её личным извозчиком, а потом и телохранителем. Сначала, конечно, я возил Диту только для Катерины, но потом Пётр потребовал, чтобы я сопровождал её и в другие дома. Катерина не возражала, да и мне было приятно проводить с Дитой время. Девчонка была по-детски милой, непосредственной, весёлой, заставляла улыбаться и смеяться даже такого старого сухаря, как я. И, хотя такая жизнерадостность мне быстро приелась, я постоянно чувствовал к ней какое-то неуловимое влечение. Дита не чуралась моего положения гуля Палача. Её, кажется, вообще не волновали статусы. Она могла говорить со мной о чём угодно: погода, мода, вчерашняя проделка. Мне было приятно её слушать и замечать в себе ещё что-то такое же простое – человеческое. Откровенный смех девчонки веселил меня, а наивность и простота расслабляла. В Дите сложно было увидеть какую-то опасность.