Чтение онлайн

— Нет. Я хотела говорить о Катерине.

Бэн поднял взгляд и Тори вздрогнула. Когда они только познакомились, эти голубые глаза были полны жизни. Они цвели и горели желанием. Сейчас же на нее смотрели совершенно опустевшие глаза. Голубые радужки словно выцвели и казались бледно-серыми, даже в неярком свете пары свечей зрачки были неестественно сужены, и глаз выглядел проткнутым. Бэн порос щетиной, раньше он аккуратно подстригал свою бородку, и такая легкая небритость привлекала девиц. Теперь же борода отросла, превратившись в густой колтун, усы закрывали верхнюю губу, а немытые нечесаные волосы опускались до бровей.

— Что случилось с улыбчивым влюбленным мальчишкой? Я не верю, что ты способен сдаться так легко. — Не сдерживая свое удивление, произнесла женщина.

— Я не сдался, Виктория. Я просто перестал жить. — Бэн вновь опустил глаза, и, отвернувшись, стал расстилать постель, готовясь ко сну.

Тори сжала кулаки, пытаясь перебороть себя, и быстро подошла к нему со спины.

— Все будет хорошо, — произнесла она успокаивающим тоном, вкладывая в свой голос особые интонации. Бэн сразу почувствовал, что она использует на него дисциплины и обернулся. Вампирша обняла его широкие плечи и прижалась губами к шее. Он молчал, то ли справляясь с очарованием, то ли радуясь ее объятьям. И тогда Тори укусила его.

Она мечтала о его крови последние четыре года. Но Бэн никогда не позволял ей прикасаться к его шее. Сейчас же эта кровь пьянящим потоком лилась в ее горло. Она действительно опьяняла. Бэн употреблял слишком много наркотиков, и Тори сразу почувствовала головокружение. От удовольствия и от убойной дозы опиума.

Бэн не сопротивлялся. Возможно, гуль не до конца осознавал происходящее, и Поцелуй проносил особое удовольствие. Тори тоже не сдерживалась. Эта была та самая кровь, о которой она грезила, и кровь действительно была вкусна. С трепетом она глотала каждую каплю, глоток за глотком. Бруджа потеряла счет выпитому и была счастлива этой долгожданной близости. Это было счастье единения ее и ее объекта обожания. Что было в прошлом – не имело значение. Что ждало в будущем – потеряло всякую суть. Виктория пила и наслаждалась моментом. Единственным моментом настоящей любви. Но когда любимый и важный смертный упал на колени, от потери крови, Тори быстро провела языком по оставленным зубами ранкам и отшатнулась.

Юноша медленно поднял голову, встряхивая ею, пытаясь прийти в себя.

— Что ты сделала!? — Прохрипел он, падая на пол. — Я же запрещал тебе!

Его голос был слаб, слова терялись, ломались. Изо рта капала слюна, ему явно было нехорошо, и Тори всхлипнула, от жалости к нему и от боли. Внутри нее все болело, словно она убила единственное важное существо, словно она убила саму любовь. Но так было необходимо. Это действительно был лучший способ помочь и спасти его.

— Ты простишь меня, Бэн, — тихо проговорила она.

Бэн не отвечал. Он неподвижно лежал на полу, и Тори с ужасом кинулась к юноше, пытаясь перевернуть его, прослушать его сердце. Сердцебиение было слабым, и смертный действительно был плох.

— Мне так жаль. — Причитала она, прижимаясь к его синим губам. — Я люблю тебя, — шептала вампирша, надеясь, что Бэн ее услышит.

Виктория не смогла поднять его, чтобы уложить на кровать и накрыла его пледом, оставляя на полу.

Вампирша покинула комнату с тяжелым сердцем, она чувствовала себя предательницей. Подлой воровкой, что воспользовалась доверием друга. Бэн действительно ей доверял, учил, помогал. А теперь, когда он сам нуждался в помощи и поддержке как никогда, Тори не смогла найти возможности, чтобы помочь ему.

Она остановилась в паре кварталов от жилья Бэна и сев на мокрую, грязную дорожку расплакалась. Опиум успокаивал, давал надежду на прощение, но внутри она понимала, что тех отношений, что были у нее с Бэном, ей никогда не вернуть.

(Берлин. Spandauer Strasse. 14 января 1812 год. Ночь). Вторник (Виктория Грейс).

Тори вернулась домой под утро. Она попала под дождь, промокла до нитки и после нее в коридоре ее дорогой квартиры остались темные грязные разводы. Опустившись на расшитую софу, она безразлично смотрела, как капли с ее волос заливают паркетный пол и шерстяную ткань сиденья.

Завтрашняя ночь много чего изменит для нее и для Каинитов Берлина. Но ей хотелось, что бы изменилось лишь отношение Бэна к ней. Пусть старый гуль не называл ее своим другом. Таковым считала его Тори. И если Бэн перестанет с ней общаться, она потеряет больше, чем приобретет. Ведь статус Примогена – всего лишь должность в бесконечной иерархии Камарильи. А хороший товарищ помог бы жить ей в ладах со своей увядающей человечностью.

Капли дождя складывались в узорную лужицу, и Виктории показалось, что смешное пятно напоминает разбитое сердце. Ее сердце было разбито, и даже победа не могла ее склеить.

В дверь ее квартиры постучали, и Тори встрепыхнулась, не ожидая никаких гостей. Надвинув на глаза кепку, она подошла к замочной скважине и пыталась рассмотреть кто там. Не разобрав в полутьме ничего, она спросила тяжелым мужским басом:

— Кто там?

Минутное молчание смутило женщину еще сильнее, и она вытащила из сумы пистолет, отступая от дверей.

— Мне надо увидеться с Викторией Грейс, — наконец прозвучало в ответ.

— Кто ее спрашивает? — Тори старалась звучать уверенно, но в свете предстоящих событий ее охватила паника.

В ответ снова было молчание, и Тори напряглась, расходуя кровь, чтобы ускорить себя. Буквально в одно мгновение она распахнула дверь и выстрелила в проход, надеясь избавиться от незваного гостя. Но в прихожей было пусто. Запах пороха рассеялся, и из-за угла высунулась белоголовая голова.

— Привет, Тори. Я слышал, что ты гостеприимна. — Блондин нахально оттолкнул ее оружие, которое она направила мужчине в грудь, и вошел в дом. — Красивенько. Но грязно. Ты хоть уборщицу найми.

— Ты кто и что тебе надо! — Тори не продолжила стрельбу, так как видела этого здоровяка в обществе Анжело. Как его звали, она не помнила, и чей он был гуль тоже. Но то, что этот парень был слугой вампира, она была уверена.

— Меня звать Ларс Альвар. И я твой большой фанат, Бруджа. Слава о твоей глупости и наивности затмевает славу Каспара и его попытки лизать задницу Густаву.

— И чего ты тут забыл? — Вампирша нервничала, хотя слуга вряд ли мог навредить ей открыто, без повода гули в чужие дома не являлись.

— Дмитрий был должен Грегорису. — Мужчина сел на испачканную софу и откинул полы своего камзола. — И Новообращенный вместо того чтобы потратить столь ценную услугу на себя, потратил ее на тебя. Грегорис попросил у Дмитрия охранника. Подозреваю, что в дело вмешалась твоя кровь, не так ли? — Ларс прищелкнул языком, и женщине показалось все его поведение невероятно вульгарным.

Тори обижено фыркнула и отвернулась. Она была очень благодарна Грегорису за такую заботу, но прислать Ларса было лишним.

— Я смогу защитить тебя, будь уверена. Послезавтра проснешься, и сотни раз еще поблагодаришь меня. — Он говорил слишком самоуверенно. — Но я тоже напрягаться за просто так не буду.

— Грегорис заплатил услугой, чтобы ты охранял меня! — Тори сверкнула глазами на высокого мужчину. — Это и есть твоя плата.

— Буду охранять. Но если заплатишь ты лично, то буду стараться вдвойне.