Чтение онлайн

Дмитрий распустил шнурки на груди и ленту, завязанную значительно выше талии и платье легко упало к ее ногам. Идеально белая кожа, тонкая, бархатная. Он с удовольствием гладил ее. Само совершенство. Лишь знак на спине портил все впечатление и расстраивал его, напоминая, что она никогда не станет его собственностью.

Он ждал ее команды, и она, отведя волосы в сторону, прижала его голову к своей шее. Он проткнул ее, и она слегка вздрогнула, вплетая пальцы в его невидимые под маской волосы. Темные, а не седые, как он показывал всем.

Он пил неспешно, научившись наслаждаться и растягивать момент. Сделав несколько глотков, он остановился. Позже он продолжит. А пока она будет рядом и будет дразнить его своим присутствием.

Девушка продолжала прижиматься к нему, дрожа всем телом.

— Больно? — Просил он, сам не зная зачем.

— Нет

— Обманываешь

— Теперь уже не больно. — Боль от его зубов уже давно стала для нее нечто иным. Пробуждающим. Если все остальные вампиры пытались ее усыпить, погрузить в небытие блаженства, то Дмитрий своими зубами заставлял ее чувствовать, что она жива. Пока еще жива. Он вытащил ее из Милана, и его зубы стали для нее отрезвляющим пониманием того, что вся ее жизнь, все существование это нескончаемый ад. Теперь, когда Бэн прояснил ее сознание, она понимала это четко и ясно. «Поцелуй» вампира отправлял ее в мир грез, в котором можно было жить вечно, вечно претворяясь перед собой и другими, что она довольна это жизнью. Но Дмитрий возвращал ее к реальности. И она была ему благодарна за это. — Я просто замерзла.

Он подхватил ее и отнес в соседнюю комнату, где Ларс приготовил ей теплую ванну. Сев рядом с ней он опустил девушку в воду.

— Тебе не горячо? — Дмитрий поддерживал ее голову, пока она лежала в ванне и, закрыв глаза, очищала себя от яда вампира.

— Все хорошо, — она подняла руку и коснулась его пальцев.

Дмитрий от неожиданности отдернул руку. Успокоив себя он позволил ей положить ладонь на свою. Она была обжигающе горячей. Она всегда была горячей, и это притягивало его лишь сильнее. Даже ее аура была горячее, чем у любого человека. Ярче. Ослепляюще.

— Позволишь мне укусить тебя снова, — он спрашивал, хотя не понимал зачем.

— Господин Дмитрий, — она сжала его руку — разрешите мне работать на вас. Просто сидеть в вашем доме, это тяжело, я могла бы помочь вам в вашей работе.

Дмитрий удивленно откашлялся. Он не знал, что сказать ей на такое предложение. Тем более она была не его гулем и доверять ей он не мог. Да и вообще, она была просто едой, что она может для него делать??

— Я посмотрю, что смогу тебе предложить.

— Вы можете доверять мне, я не выдам ваших тайн.

— Спасибо, Амалия, я ценю это. — Он чувствовал неловкость и она давила не него все сильнее.

Потянувшись на его руке, она приподнялась в ванне и коснулась его губ. Он был ошарашен. Опешил и не понимал, зачем она это делает.

— Я люблю вас, — прошептала она.

От ужаса он отскочил от нее на пару метров и, взглянув на нее еще раз, бросился бежать. Все ее эмоции, все чувства, что пылали в ней и выплескивались, пока она была в его доме, пока сидела рядом с ним. Все было несравнимо с теми словами, что Дита сказала. Слова, которые Дмитрий не слышал триста лет. Теперь ему точно не послышалась. Она смеялась над ним. Издевалась, за ту боль, что он причинял ей зубами. Ее слова делали ему так же больно. Ему казалось, что его грудь разрывается, ломится от неумолимой тоски. Эти слова ранили его сильнее любого ножа. Добиравшись до стойла, он прокусил себе руку. Физическая боль должна успокоить боль в его душе. Но ее слова звучали в ушах, и он не мог от них избавиться.

— За что?? — Он упал на колени, зажимая руками голову. — Рената, прости меня!

Безумные картины прошлого преследовали его. Обхватывали, утаскивали в черный водоворот из трупов.

Ларс почувствовав отчаянье хозяина бросил свои дела и поспешил разыскивать его. Гуль заканчивал переписку с каким-то важным клиентом и находился в их доме в центре Кёпиника на берегу озера Мюгель . До конюшен ему добираться не более пятнадцати минут, но он был там уже через десять.

Гуль быстро отыскал вампира в одном из стойл. Сжавшись в комок, Дмитрий сидел на полу с покусанными руками, в маске Носферату. Ларс бросился к нему, замерев рядом с его телом, он позвал хозяина. Ларс не смел прикасаться к вампиру без разрешения, зная как он этого не любит. Гуль ощущал страдания господина, передаваемые через неразрываемую ментальную связь, вампир не был столь опустошен, даже когда Дита пропала.

Дмитрий медленно поднял свое черное лицо с уродливым ртом и потрескавшейся кожей.

— Господин, что с вами, — Ларс стоял перед ним на коленях, с трясущимися руками, ощущая его душевную боль как свою. Боль и отчаянье. Вампир хотел спрятаться, скрыться от чувств. Чужих, своих. Его эмоции, как море, бушующее, неистовое, готовое прорвать платину и затопить весь Кёпеник в крови. Он жаждал убивать. И ненавидел эту жажду.

— Я был добр с ней, мне казалось, я заботился о ней. За что она так... — его голос звучал с надрывом.

— Дита? Это она расстроила тебя? — Ларс негодовал.

— Она сказала, что любит меня, чем я так провинился перед ней? — Казалось Дмитрий не понимал смысл произнесенных слов. Ларс тоже не понял его. Гуль любил своего хозяина, но никогда не смел произнести это вслух, боясь задеть своего господина. Дмитрий странно относился к проявлению эмоций. Обычно они вызывали в нем гнев. Теперь же это было отчаянье.

— Я поговорю с ней!

— Нет! — Его лицо становилось все чернее, — я ухожу в город. И возможно не вернусь сегодня.

— Хозяин! Я сопровожу вас!

— Нет. Один. — Дмитрий поднялся, и Ларс видел, как с трещины на его лице углубляются, разрушая его вид. Дмитрий хотел уничтожения.

Ларс не мог его остановить. Но отпускать его одного... в таком состоянии Дмитрий обычно делал глупости, а потом долго сокрушался из-за них. Или еще хуже. Надо было срочно связаться с Ясноткой, старая Носферату умела вытаскивать Дмитрия из депрессий. Не самым хорошим способом, например колом. И пару недель заключения в ее подвале. Но придя в себя Дмитрий уже не пытался покончить с собой или убивать целые деревни.

Дмитрий обошел Ларса и быстрым шагом побрел в сторону калитки. Ларс выскочил за ним, но побежал в другую сторону, за своей лошадью. По дороге он почти столкнулся с Дитой, она была растрепана, встревожена и запыхалась.

— Не могу нигде найти Дмитрия, мне надо извиниться...

— Не надо, уже не поможет! — Ларс был жутко зол.

— Я не хотела его обижать! — Дита чуть не плакала.

— Какая разница, хотела или нет. Он в таком состоянии, что может пробродить до рассвета и окончить свою не-жизнь. И все из-за тебя!

— Мне очень жаль! Я должна извиниться!

— Хватит уже с тебя, наговорилась. Он относится к тебе с великим терпением, пониманием! Все что от тебя требуется, это кормить его кровью. И молчать! Ты так хорошо молчала последние шесть месяцев!

— Не говори так, — она закрылась от него, чувствуя как неприятны ей воспоминания.

— А зачем ты ему это сказала! — Он схватил ее за плечо и с силой потряс. Его переполнял сильнейший гнев, но он привык сдерживать свои эмоции, так как этого не любил его хозяин.