Чтение онлайн

Разговоры о Бэне и девчонке его задевали, скрывшись в темноте ночи, Ларс сразу помрачнел. Дмитрия привлекала кровь девушки, и Ларс жалел, что не может насытиться ей, так же как и господин. Заменять эту жажду на соитие помогало ненадолго. Да и коитус с девчонкой не доставлял ему никакого удовольствия, она была тощая, плоскогрудая, слишком молодая. Девушка не хотела его, отталкивала, и Ларс понимал, что просто избавляется от навязчивых идей хозяина. Это лишь механический акт, помогавший сохранять рассудок. Но теперь, когда Дита снова обрела самосознание, Ларс не рискнет использовать её, как и раньше. И он не был уверен, что именно его останавливает, симпатия хозяина или старые законы Анжело о «покровители». Он много лет приучал себя не брать «чужого» и не охотиться на девиц из общественного стада, на которых уже положил глаз кто-то другой. И теперь Ларс не собирался нарушать эти правила. Кроме того Дмитрий заметив в его мыслях нападение на девушку выразил некое недовольство, возможно хозяину не понравиться поползновения гуля на его любимую еду. Ларс не хотел бы расстроить господина. Но без тела Диты, мысли, что вселял в него Дмитрий, будут давить на него. И ему следовало или уговорить принцессу на соития, или смириться, что она не доступна и заменить ее кем-то другим. А понимание того, что Дита спит с Бэном вызывало в нем агрессию к слуге Палача и нездоровую ревность.

Отбросив мысли о девушке, он поспешил обрадовать хозяина, что добился того, чего тот просил.

(Берлин, Prenzlauer Tor, военные казармы. Ноябрь 1812 год.)

Дита вновь стала прибегать в их холостяцкую берлогу, Ангелина не могла нарадоваться на возращение подруги. Все то время, что девушку не занимал Бэн, подруги проводили вместе, и это помогало им обоим. Ангелина рядом с девушкой наконец-то могла проявлять свою женскую натуру, расслабляться, шутить и болтать на глупые женские темы. Дите просто не хватало человеческого общества. Перегруженная кровососами, она становилась все злее к ним и призирала открытого каждого.

Катерина, что временами дневала у Бэна, пробуждалась специально, чтобы пересечься со смертной из стада Петра. И хотя Дита раз от раза говорила, что Катерине следовало бы платить за кровь, Палач все равно свое получала. И смертная к Катерине относилась терпимо, а узнав, что Палач и Сенешаль разбежались, была очень рада. Вильгельм Дите не нравился и девушка это открыто говорила.

Катерина же не могла нарадоваться вернувшемуся прежнему состоянию принцессы. Палач обожала ее кровь и с вдохновением ловила улыбки смертной. Вампирша утверждала Бэну, что кровь Диты словно возвращает ее к жизни. Слуга был рад поддерживать свою госпожу, и когда Катерина появлялась в их комнатке, специально привозил подругу в гости, чтобы подкармливать хозяйку. Недовольство Диты юноша игнорировал. Внешне он был к ней крайне холоден, словно его интересовало лишь совокупление с принцессой. Но в глубине, его старая и уставшая душа зациклилась на юной подруге. Бэн превращал Диту в свой идеал, преследовал ее, не отпускал, распоряжаясь как собственностью. Девушка стала его навязчивой идеей, затмила ему мир. Затмила ему Катерину.

Сознание Дмитрия выглядело светлой, ненастойчивой лентой и Дита добровольно протянула к ней руку, позволяя вампиру связаться с ней, соединиться и говорить в ее голове. Их первая связь была короткой, суетливой, Дмитрий что-то говорил о спасении, прощении и магии. Но не слова пугали девушку. Дмитрий обливал ее градом своих чувств. Он не мог их сдерживать, и Дита поняла, что чувствует Ларс, находясь почти в постоянной связи с Дмитрием.

Вампир изливал на нее тысячи, сотни эмоций, загружал образами, чувствами, страхами и отчаяньем. Девушка старалась разделить его слова и его страсть, но это было сложно. Казалось, что Дмитрий внутри – это безумное сплетение всех желаний сразу.

Дмитрий: — Я не побеспокоил тебя?

Дита: — Почти всю ночь одна, клиентов нет, и я могу поговорить

Дмитрий: — Много ли посещает тебя за ночь.

Дита: — От одного до пяти. Редко бывает больше.

Дмитрий: — Так много раз в день ты испытываешь Поцелуй? — Его слова сопровождались чувством зависти.

Дита: — Многие не ограничиваются одним укусом.

Дмитрий: — Расскажи мне о Поцелуе! — Мысли вампира наполнились жаждой, агрессивным желанием питаться и поглощать кровь Дита с ужасом представила, как это может выносить Ларс, потому что интуитивно сжала голову ладошками, чтобы эти мысли не начали вытекать из нее. Дита чувствовала жажду и боялась своего желания.

Дита: — Я привыкла к этим ощущениям. Они не приносят мне многого, — попыталась успокоить она вампира, но он стал давить лишь сильнее.

Дита: — а что чувствуешь ты, когда Каинит кусает тебя?

Дмитрий не ответил, но девушка увидела образ Катерины, вампир жаждал ее клыков, близости с ней, общения. Дмитрий связал себя вторыми узами и мысли о Палаче вызывали в нем бурю эмоций. Он хотел любви и хотел быть рядом с Катериной, но вместе с тем он желал убить ее, избавиться от навязчивых идей связанных с ней и от стремления быть рядом.

Дита: — Меня ты тоже хочешь убить? — Опасливо спросила она.

Дмитрий: — Нет.

Вампир прервал поток безумия, и девушка облегченно вздохнула.

Дмитрий: — Но я хотел бы получить тебя в свое пользование. Тебя это смущает?

Дита: — Я бы хотела быть с вами всегда.

Дмитрий: — Почему не со своим господином?

Дита: — Разве ты никогда не чувствовал разочарование, когда тот, кто всегда был дороже жизни бросает тебя на произвол судьбы.

Дмитрий: — Возможно, у него не было шанса помочь тебе.

Дита: — А возможно, он даже не пытался.

Дмитрий: — Ты так сильно сердишься на хозяина, что я чувствую твой гнев.

Дита: — Мое тело связано с ним Узами. Я не могу не восхищаться им, не уважать. Но я более не смогу любить его. Не так как прежде.

Дмитрий: — И ты выбрала меня для своих чувств. — В этих словах чувствовалось какое-то презрение, словно Дмитрий не доверял ей.

Дита: — Я не выбирала. Мое сердце выбрало за меня.

Дита заметила какое-то облегчение в мыслях Дмитрия. Он был рад и доволен ее словами.

Дита: — Я люблю тебя. — Произнесла она, подталкиваемая его желанием.

Дмитрий: — Хорошо. — Его ответ был сух, но эмоции он скрывал плохо, и девушка была счастлива, чувствуя его радость и торжество.

(Шарлоттенбург, Strasse von Spandau 22, Большая оранжерея. 25 ноября 1812 год. Ночь.). Вторник. (Катерина)

Катерина нервно дергала в руках письмо. Вильгельм прислал ей официальное приглашение в Шарлоттенбург и что хотел бывшей любовник она не знала. И все же мысль о том, что она увидит его вновь, грело ее мертвое сердце. Разлука с Сенешалем разрушала. Узы Крови не давала ей трезво мыслить, и каждый раз, когда Катерина вспоминала о любовнике, ее овевал гнев и тоска. Она уже ни раз планировала убить его и избавиться от тяготящих Уз, но не могла перебороть себя.

Теперь же он сам пригласил ее. Зачем? Чтобы вновь посмеяться над ее безнадежной тягой к его крови? Показать ей свою власть и унизить? Катерина с раздражением разорвала письмо в клочья. Почти месяц, не зная причин его холода, Катерина была наполнена отчаяньем и болью. Слоняясь по Берлину, Палач искала спасения в крови других вампиров, в заботе своего гуля, в обществе Дмитрия. Но ничего не могло заменить ей Вильгельма. Даже редкое внимание со стороны Сира не бодрили ее достаточно, как делали это ночи, проведенные в обществе любовника. Катерина ненавидела Вильгельма за этот контроль. Ненавидела его за власть, что он имел над ней. Но раньше Вильгельм был покорный, подконтрольный и никогда не пользовался Катериной. Он был слабее, податливый и подавленный ее кровью, Вильгельм делал все, что Катерина желала. Теперь же роли поменялись.

Осмотрев себя, Палач вздохнула. Без своего дома, засыпая в холодной, мокрой земле она выглядела отвратительно. А на Вильгельма хотелось бы произвести впечатление. Бэна в это время ей уже не отловить, да и просить его о новой одежде было глупо. У гуля не было денег даже на самого себя.

— Ты заплатишь за все! — Прошипела Катерина в пустоту, планируя, как отомстит Вильгельму, когда Узы падут, и она сможет беспрепятственно вредить ему.

Заглянув в несколько домов простых смертных, Катерина украла для себя платье, и кое-как стерев с себя грязь, оделась в женское одеяние. Волосы пришлось обрезать, они быстро приходили в непристойный вид и превращались в мочалку, когда она охотилась. Взглянув в свое отражение в грязной луже в свете фонаря, Катерина вздохнула. Разве можно таким видом привлечь бывшего любовника? И вряд ли Вильгельм звал ее, чтобы любоваться. Сенешал всегда называл тело Катерины уродливым. Ему не нравились подобные женщины, и как бы она не старалась выглядеть для него приемлемо, Палачу это было не под силу. Ударив по замерзающей поверхности воды ногой, Катерина направилась в Шарлоттенбург.