Чтение онлайн

Впереди через небольшой узкий коридор открывалась панорама огромного, хорошо освещенного, зала с глубоким сферическим потолком. Пройдя по коридору, я остановился на пороге небольшой арены круглого зала, напоминающего уменьшенный в размерах римский Колизей. Вот только вместо трибун выступал не древний камень, а сами посетители. Они, зависнув в воздухе, составляли коническую лестницу из нескольких рядов. Их белые и лиловые одежды, развеваясь по сторонам, словно пламя свечей, освещали огромный зал. Свет, излучаемый от них, был не столь ярок, скорее - нежным, домашним, согревающим душу, но очень даже хорошо освещал просторы этого места. Арена в центре помещения была оконтурена пропастью, над которой и ливитировали все эти люди. Напротив коридора, который я пересек, живая трибуна обрывалась короткой полоской бордового свечения, состоящей из девяти человек. Увидев меня, девятка зашушукалась. Затем, все повернулись к центральному человеку, выглядевшего среди остальных самым старым. Тот все это время невозмутимый, со спокойным, расчетливым, опытным видом положительно кивнул головой, будто все они задали ему один и тот же вопрос. Невозмутимым был и его сосед слева, более молодой, но зрелого возраста. Только его спокойствие выражалось не в его многогодовой опытности, а скорее в обычном хвастливом всезнании и осведомленности. Всем своим довольным, накрахмаленным от собственного восхищения лицом, он давал понять остальным, что нет никого другого среди всех здесь присутствующих, конечно, кроме самого старого, кто бы так точно знал, кто я такой и вообще зачем я здесь появился.

– Полагаю, вы тот самый Максим?
– Поинтересовался противненький голос, голос ехидны.

– Не знаю - тот или не тот, но Максим.
– Ответил я.

Бордовая "девятка", кроме тех же двоих, снова зашушукалась в восхищенном недоумении. Старик, закрыв глаза, кивал головой, будто он ждал этого момента всю свою жизнь и он наконец-то настал, оправдывая своими кивками то время, которое ушло на ожидание. А Ехидна - так я прозвал для себя левого соседа старика, продолжал оценивать меня прежним всезнающим взглядом. От него разило какой-то неприязнью ко всему и в ответ он вызывал у меня аналогичные чувства. Так бывает, вроде, видишь человека впервые, но уже с первых секунд он тебе не нравится, раздражает тебя, даже сам не понимаешь почему, просто неприятен и все тут, ничего не поделаешь с собой. Но вот парадокс, не смотря на все это, он становится для тебя основным объектом для внимания: ты смотришь только на него, оценивая, изучая, улавливая каждое его нелепое движение, противную мимику, каждое сказанное им слово. Ты, словно вампир, заряжаешься его мерзостью, чтобы в итоге выплеснуть обратно на него в мягкой или в жесткой форме. Неважно, главное дать ему понять, что он тебе неприятен, а тот, либо будет смотреть на тебя с отупленным видом, не понимая, чем он тебе не угодил и это крайне доставит тебе удовольствие, либо будет наслаждаться своим раздражающим действием на собеседника, и в этом случае вампиром будет уже он, а не ты. И сейчас именно этот самый последний вариант, когда Ехидна мне не нравится, а ему нравится, что он никому не нравится.

Старик открыл глаза. Легкий гул стих. Он осмотрел всех присутствующих и остановил свой пристальный взгляд на мне, словно ожидая от меня каких-то предложений.

– Низоны!
– Прохрипел старик глубоким тихим голосом.
– Покиньте нас!

После чего зал, опустев, озарился дневным солнечным светом. Расписной свод потолка и стены обратились в стекло, превращаясь в прозрачную полусферу, исчерченную паутиной рамных соединений в готическом стиле. Арена расширилась до самых стен, вытесняя пропасть под недавно ливитирующими людьми. Осталась лишь бордовая девятка, спустившаяся с небес на землю.

– Думаю, так для тебя в первое время будет привычней и проще воспринимать происходящее здесь.
– Прокомментировал произошедшие изменения старик.

– Меня в последнее время уже ничего не удивляет. Я начинаю думать, что это было всегда, с тех времен, как я себя помню.

Здесь я немного слукавил. Хотя это все и казалось очень интересным и забавным, но эта сказка была как-то мне не по душе, не мог я никак привыкнуть ко всему происходящему. Защитный механизм срабатывал внутри меня и не позволял никак этого сделать. Может быть - страх, может еще что-то. Кто знает? Вообще сейчас меня интересовало только одно - как найти Поток Сознания и Киру. И тут я поймал себя на мысли, что уже и к этому у меня пропал особый интерес. Ну вот, сколько раз за последнее время моя голова заполнялась мыслями о Кире? Один или два, в лучшем случае. Конечно, возможно меня отвлекало от моей первоначальной цели вся эта необычность и акклиматизация к новому миру. Но даже сейчас, когда я вспомнил об этом, у меня не возникло того сверхжелания, которое было присуще мне до появления в Сомнии. А с другой стороны, внутри засел какой-то другой крючок, цепляющий мою душу за этот мир и, возможно, за достижение поставленной цели.

– Я рад. Очень рад.
– Старик говорил не спеша и очень задумчиво, казалось, он с трудом придумывал, что мне сказать.
– И я рад, что мне не придется объяснять тебе, где ты сейчас находишься.
– Утвердительно сказал он, а я подтвердил это кивком головы.
– Но я уверен - ты не знаешь, зачем ты здесь, как вообще получилось, что ты попал в Сомнию.

– Почему-то мне не приходило в голову задумываться об этом, я воспринимал это как должное.
– Пояснил я.

– Потому что, - влезла Ехидна,- ты преследовал свои интересы, влезая в наш мир!
– Надменно произнес он.

У старика блеснули глаза голубым недовольством и он помотал головой в протест словам выскочки, давая ему знак заткнуться. Тот моментально осекся, склоняя покорно голову.

– Извините, а если не секрет, в чей это ВАШ? Вы мне можете пояснить, кто вы? Вы все, кроме одного, отличаетесь от жителей Сомнии.

И правда, ото всех, кроме этого старика, веяло совсем иной, ну не знаю, как это назвать, энергетикой, что ли. Во всяком случае, восьмерых из них я воспринимал совсем как-то по-другому, в отличии от обитателей Сомнии, с которыми мне приходилось уже пообщаться до этого момента.

– Это правда.
– Ответил старик.
– Мое имя Ялатан, я действительно житель Сомнии, а остальные такие же люди, как и ты. Мы Хранители. Мы оберегаем наши миры от конфликтов, от межмировых конфликтов. А так же храним тайны и традиции Сомнии от обычных людей. Во главе, по закону, должен стоять именно житель этого мира, коим я и являюсь, как ты правильно подметил. Но в исключительных случаях, когда нет достойной головы из числа обитателей Сомнии, Хранителей может возглавить и человек.

Глаза Ехидный алчно сверкнули после слов старика. Похоже, он мечтал занять верховное место, а потенциальных сомнийцев не было.

– Ты не случайно в этом мире, Максим.
– Продолжил Ялатан.
– Вообще, в принципе, случайностей не бывает. Все, что происходит, происходит относительно конкретного события или относительно параллельных событий. Каждое событие - это рефлекс на предыдущее. И этот закон справедлив, как для мира людей, так и для Сомнии. Вот и ты, как и твои остальные собратья, это ответная реакция на раздражение Сомнии, вызванное угрозой из Потока Сознания.

– Потока Сознания?
– Удивленно оживился я, услышав о нужном мне предмете.

– Да, именно так. Ведь, ради этого ты здесь?
– Поддел меня Ехидна.
– По твоему мнению.

– Сергей, ты перестал понимать мои знаки?
– Яростно огрызнулся Ялатан.
– Ты можешь не переживать, всем известно какая первоначальная причина была у Максима. Ни одного у него свои ложные приоритеты насчет присутствия в Сомнии. Мозги тщеславием залило?
– Грозно прогремел его голос, отражаясь вибрацией по стеклу купола.

Почему ложные приоритеты? Я четко представлял положительные стороны своего присутствия в этом странном мире. А другие приоритеты меня мало интересовали. Наверно.

– Вообще, Низоны не появляются у нас по чьему-то хотению. Это происходит по определенным обстоятельствам. Последняя массовая вербация происходила в период Второй мировой войны, когда под влиянием мирового кризиса человеческой морали пошатнулся и мир Сомнии. Но тогда это была всего лишь перестраховка, и в течение малого времени удалось стабилизировать привычный ход жизни.
– Старик глубоко вздохнул, повернувшись ко мне боком, уставившись в прозрачные стены.
– Сейчас же другой случай. Сомнии угрожает своя война, война, которая может вылиться в противостояние людей и сомнийцев. А в итоге привести к уничтожению обоих миров.

– Но как это возможно? Ведь человеческий мир и Сомния напрямую никак не связаны между собой.

– А Поток Сознания, то есть сон?
– Поправил меня кто-то из стоящей позади восьмёрки.
– Ведь люди, засыпая, волей не волей, подключаются к нему, а Поток и Сомния - неотъемлемые друг от друга части. Поэтому через Поток Сознания можно с легкостью убить любого человека. По этой причине путь ко сну закрыт для всех сомнийцев, а существование его скрывается за семью печатями многие века.