Чтение онлайн

Злость вскипела во мне. Я с трудом поднялся, пытаясь разглядеть Рецера через рассеивающуюся муть в моих глазах. Когда же взгляд прояснился, мне пришлось еще раз удивиться. Зверек увеличился в размере раза в полтора, а может и того, в два. Он словно повзрослел, прибавив в годах: черты его морды выровнялись, приобрели четкие линии. Хотя его игривы глаза, все равно, выдавали детский характер.

Интересно, что повлияло на столь быструю акселерацию? Неужели, жажда охоты и агрессия спровоцировали это? Если так пойдет и дальше, то от меня мокрого места не останется. Тем временем зверек уже медленно подкрадывался ко мне, ехидно скалясь. Ну, уж нет, теперь я уж точно не пропущу удар. Я тоже умею быть быстрым. В то же мгновение он предоставил шанс доказать это. Рецер снова атаковал меня, но я успел отклониться вправо и нанести удар левой, не самой сильной рукой, который не принес ему никаких неприятностей. Рецер только немного отскочил назад и еще чуточку прибавил в размерах, достигая высоты моих ног. Это разозлило меня еще больше и я побежал на него, с криком принявшись лупить его. Каждый удар увеличивал его на пару сантиметров. Он не пытался уклоняться от них, словно наслаждаясь этим процессом. Поняв, что физическая сила только зверю на пользу, я остановился, но схватил его за шкуру, злостно заглядывая ему в довольные глаза. В них блестела надменность и наглая восторженность, отражая мою ярость. Не знаю, откуда у меня эта злоба и приторное желание раскромсать его на куски, но мое злостное очертание в его глазах испугало меня самого. И это очертание постоянно росло. Тут меня осенило, что росло вовсе не очертание, а рос сам Рецер и происходило это от моих прикосновений к нему. Озадаченный, я отступил на шаг от него, размышляя как с ним дальше бороться. Тот, в свою очередь, не теряя времени, воспользовался моей растерянностью и, размахнувшись, совершил хлопок в вытянутые ладоши прямо перед моим лицом. Гром в тысячи киловатт разразился от удара его рук, разрывая перепонки, сотрясая все вокруг. Мощная звуковая волна, вибрируя, разорвала мое тело на миллионы молекул, а угаснув, соединила назад, шмякнув напоследок меня об землю. Все тело ломило от ужасной боли - сотни сверл медленно и мучительно бурили мою плоть, а кожу разъедала кислота. Я не мог повернуться, чтобы подняться, да и не очень то и хотелось этого делать - просто бы плюнуть на все, уснуть, забыться или даже умереть. Полная апатия околдовала мое сознание. На все, что мне хватило сил, это запрокинуть голову назад и посмотреть, что же со мной будет дальше. Но, к моему удивлению, животное даже не пыталось добить или позабавиться со мной, оно торжествующе веселилось, высунув язык, с издевающимся подсмеиванием прыгало, размахивая лапами. Я ощутил себя беззащитной марионеткой, брошенной на растерзание дикому чудовищу, неспособной причинить ему никакого вреда, а те, кто это сделал, наверно, сейчас сидят и наслаждаются этим жалким зрелищем.

И это больше всего меня взбесило. Я никому не позволю унижать меня и делать из себя игрушку. Пользуясь его временным безразличием ко мне, я позволил насладиться ему торжеством, дав себе отдышаться и прийти в себя. Если его не берет физическая атака, то должен существовать аналог для победы над ним. Значит, это не испытание на силу и выносливость и вообще это не испытание боем - это, скорее всего, испытание сообразительностью. Точно! "...С этим существом не справиться физическим воздействием и все родное Сомнии ему нипочем" - вспомнились мне слова Александра. Я поднялся на ноги. Боли уже не было, силы снова пополнили мои жилы. Видимо, процесс восстановления здесь протекает гораздо быстрее. Но Рецер удивился моей быстрой регенерации. Его повзрослевшие воинственные глаза заполыхали голубым, а переносица над огромным плоским носом неприятно сложилась в морщины. Сейчас он был практически одним ростом со мной, а вот его шерстяная комплекция превосходила мою раза в полтора. Я попятился назад, выигрывая время для обдумывания моих дальнейших действий. Одно я знал наверняка - не прикасаться к зверю ни при каких обстоятельствах. Следовательно, сейчас нужна только тактика уклонения, до тех пор пока я не придумаю, как с ним бороться.

Рецер же медлить не собирался и снова возобновил свою атаку. Подпрыгнув на месте, он с силой богов ударил оземь своими лапами, породив сильную дрожь земли, ушедшей у меня из-под ног. Упав, я резко откатился в сторону, поскольку огромная туша уже летела на меня, желавшая вмять в землю мое уязвимое тело. Животное, не ожидавшее такого промаха, перелетело на несколько метров за меня и еще пару метров пробороздило по земле. Присев на колено, я приготовился к следующему прыжку Рецера или его очередному фокусу. Сейчас нас отделял небольшой бугор, скрывавший обоих наполовину. Рецер снова начал свой разбег. Я приподнялся для маневра и тут же зверь резко затормозил, остановившись в аккурат перед моей тенью, выскочившей из-за бугра. Разочарованно рыкнув на мою черную проекцию, он отступил на два шага. Такой поворот событий навел меня на мысль. Желая проверить ее правильность, я подался на корпус вперед так, чтобы тень легла на Рецера. Тот испуганно отскочил, громко на меня выругавшись грозным ревом. Моя идея подтвердилась - он боится тени, но только боится, никакого вреда она ему не доставляет. Но значит, может доставить, если разгадать секрет.

Зверь принялся обходить меня и мою тень кругом, настороженно и аккуратно подавая в бок, притом пытался усиленно засыпать, выбивая лапой, тень землей. И только тогда, когда появился чистый фронт, он прыгнул на свое излюбленное место. Хотя и выяснился предмет его страхов, но это ничего мне не давало - я не знал, как этим оружием воспользоваться. Если бы еще раз поймать его в тень и проследить за результатом, проанализировать его реакцию, возможно, откроются новые секреты. Но как? Как это сделать? Рецер уже просчитался, дав мне понять в чем его слабость, и второго шанса он постарается мне не предоставить. Вон он, весь настороженный, с огорченными глазами, неспешно переступает с лапы на лапу, вкрадчиво рассчитывая дальнейшую тактику нападения. Нет, больше необдуманных прыжков не последует. На его месте, зная свое превосходство, я бы брал противника измором, загонял бы, а затем съел. Хотя обладая такими силой и возможностями, я съел бы его гораздо раньше. Очень интересно, почему он не сделал этого до сих пор? Играет? Забавится? Может он вообще не хочет меня убивать? Рецер медленно пошел на меня. Ни одного намека на прыжок.

– Ну, давай же! Чего ты медлишь!?
– Закричал я на него.

И он дал. Зверь рванул на меня - три длинных шага и его лапа полетела мне в лицо. Отпрыгнув в сторону, я с силой толкнул плечом Рецера в бок, рассчитывая вытолкнуть его на тень. Задуманное получилось, он отлетел на пару добрых метров, приземлившись напротив тени моей руки, которой я попытался ударить по нему, принимая это как вариант разгадки тайны. Но опять ничего не вышло. Рецер лишь задрожал и панически отпрыгнул на свое место под голубой луной. Я же повернулся к нему спиной, привлекая его внимание своей отвлеченностью, давая зверю смелость сделать очередную атаку. Благо с увеличением его роста он стал не таким шустрым, как раньше, да и его нарывистая смелость сменилась осторожностью и расчетливостью. Присев, немного повернувшись в его сторону, для того чтобы краем глаза уловить и отреагировать на его действия, я продолжил продумывать все возможные варианты причины боязни Рецера моей тени. Фантазии хватило только на возможность уязвимости его тени перед моей и воздействовать нужно на нее, а не на самого Рецера. В предвкушении я обернулся к нему, но вот где было мое удивление: Луна, мирно себе светила позади разъяренного подкрадывающегося Рецера, но тот, вопреки всем законам, не отбрасывал ни пятна тени.

– Вот блин, Питер Пен - хренов!
– Выругался я.

Зверь продолжал приближаться ко мне. Его белые клыки, угрожающе поблескивали в двух метрах от меня. Зрелище бросало в дрожь - массивно-тучный, волосатый, с огромной зубастой пастью гигант, размером с человека и это только на четвереньках. Я поспешил отступить назад, широкими шагами увеличив расстояние еще на несколько метров. Рецер остановился. Размахнувшись, он ударил своей тяжелой лапой по земле, выбивая черные куски. Огромный земляной вал вздыбился перед ним и, словно волна, стремительно поплыл на меня, с треском вороша и разрывая грунт. Я развернулся и попытался спастись от этой напасти бегом, но как бы быстр я не был, настигнув, ком подбросил меня вверх, а готовый к этому Рецер, уже летящий ко мне, сильным ударом задних лап отправил меня вниз. Такой мощный толчок запросто мог бы отправить мою душу на пир к ангелам, но в самый последний момент, в нескольких сантиметрах от земли, что-то притормозило мое падение, после чего я медленно опустился на землю и был готов к дальнейшим событиям. Но вот Рецер, отнюдь, как и я не ожидал такого чуда и с тупой мордой, недоумевая, злился. Удивленный, я попытался понять и рассмотреть, что же мне так помогло. Однако ничего подозрительного не обнаружил, кроме несуразного положения моей тени. Черная проекция отображалась перевернутой, прилипнув головой к моим ногам. Удивившись, я отшагнул, а она вместо того, чтобы последовать за мной, проскользила в противоположном от меня направлении.

– Что за ерунда?
– Произнес я.

В этот же миг получил удар, который отправил меня в короткое воздушное путешествие. Но в самый пик моего полета черная рука, выросшая из-под земли, схватила меня за правое запястье и притянула к земле. Узорчатый рисунок, оставленный после ожога браслетом, горячей пульсацией дал о себе знать. Я сдвинул манжет рукава, розовый ожог медленно чернел на моих глазах. После полного изменения цвета жар отступил, сменившись на приятную прохладу. Я присел, прикладывая ладонь к месту откуда появилась загадочная рука. Моя тень, вторя мне, поползла навстречу и, вопреки желанию хозяина, хотя к безтакству ей не привыкать, на полпути изменила свое направление и поднялась вверх из земли, приложив свою, стеклянную на ощупь, слегка морозную, ладонь к моей. Это действие напрочь убивало остатки скептика во мне. Зачарованный и немного ошеломленный, я отпрянул от черной руки, чувствуя, как уверенное возбуждение и ясность пронизывают мой мозг, шею, руки, кончики пальцев, добираясь до пяток. Наверно, каждый бы почувствовал тоже самое на моем месте, как нежное волнение освежающей морской волны сине-зеленым шелком медленно обволакивает каждую клеточку, изнеможённого от палящего солнца, тела. И чем глубже погружение, тем больше степень освобождения сознания от мутной пелены неведения и выше чувство проницания и слияние с окружающей средой. Я понял, так мне казалось в этот момент, истину существования в этом мире, полноценного существования, так как живут здесь и Ольми, и Александр, и Ризонет, и даже этот монстр. Нужно не просто ощутить, а раствориться, проникнуть в каждый миллиметр Сомнии своим телом, будто это не абстрактный мир, а тело любимой девушки.

– Любимой девушки.
– Прошептал я, словно заставляя себя вспомнить о ней.

Сердце затрепетало при мысли о Кире. В голове всполыхнул ее образ, последний, который я видел перед аварией: такой нежный и невинный, задумчиво обаятельный, сжимающий нутро своей красотой. Образ, который я, возможно, никогда больше не увижу. Дыхание сбилось, задрожало параллельно с мышцами при мысле о несбывшемся. Слеза обиды и страха покатилась по моей щеке, я зажмурил глаза, изо всех сил пытаясь этим самым запереть оставшуюся сырость на замок. Вспыхнувший в памяти образ Киры приобрел контраст, стал ярче. Я протянул к ней руку, прикоснулся к ее бархатной коже, одним движением притянул ее к себе, прижав, положил ей голову на плечо, тело защипало мурашками и река счастья наполнила меня. Вместе с тем пришло и ощущение чего-то другого, чего-то совершенно незнакомого. Я чувствовал как ветер, преодолевая невидимую стену, бороздил пространство, как деревья, тихо скрепя своими стволами, приветствуют его, как холодный поток света бежит навстречу Земле от голубой Луны, как черный силуэт моей тени, томно дыша, спокойно ждет моих шагов, как бьется в страхе чье-то отважное сердце, которое остановится, но ни за что не отступит - сердце настоящего война. Я чувствовал все, что раньше мне было недоступно даже в моем человеческом мире. Я чувствовал, как каждая моя клеточка проникает в этот мир.

– Молодец, сынок. Я в тебе не сомневалась.
– Прошептала на ухо мама.

Удивленно я отстранил от себя девушку, которую я принимал за Киру, на месте которой оказалась моя мама, улыбаясь доброй улыбкой. Я раскрыл глаза, образ растворился в ночи. Разочарования не было, приняв эту странность за знак, означающий небезразличие к обеим женщинам, опровергающий наглые слова Александра-колдуна. Но самое главное, несущий успокоение моей совести и душе.

Сейчас я знал, чего именно боится Рецер, и он знал об этом - его глаза выдавали это. Но, как я и чувствовал, он не собирался отступать - зверь готов бороться до последнего. Он бы и рад отступить, но смелая идея и гордость тащили его вперед. И он и я приготовились к атаке, только он чувствовал, что для него это будет последней охотой в его жизни, а я не чувствовал, я знал это. Рецер бросился на меня, а я спокойным шагом двинулся навстречу. В его глазах тускнела беспомощность, а уже довольно зрелое лицо не выражало никаких эмоций. Рассчитав траекторию, зверь прыгнул, прыгнул и я, но только для того, чтобы проскользить по траве под ним. Когда же он пролетел надо мной я вскинул руку вверх, одновременно со мной это сделала и моя тень. Черная рука выпрыгнула из земли, схватила Рецера за горло с силой, заставляющей его раззинуть пасть и вытаращить глаза. От ужаса его затрясло, шерсть вздыбилась. Резким движением вниз его припечатало к земле. Тень словно пыталась втянуть зверя в землю, а тот, вереща, конвульсивно барахтая конечностями, пытался вырваться из стальной хватки. Иногда казалось, он выкрикивает какие-то членораздельные слова нехарактерные для животного, молящие о пощаде, но я не внимал им и продолжал втягивать тенью его в землю. Рецер начал медленно уменьшаться в размерах. Я слышал, как его сердце и душа единогласно не хотели поддаваться моему натиску, а грезили о схватке, во что бы то не стало вырваться и растерзать своего противника. Любое другое существо на его месте молили бы о пощаде, он же имел сердце настоящего война, храброго война. Я подошел к нему, заглянул в глаза, которые не отражали ни капли страха, ни доли ненависти. Он понимал, что борется с равным, более того, с существом, оказавшимся гораздо сильнее его самого и Рецеру доставило бы огромную честь умереть от моих рук. Мне, напротив, ни к чему была смерть храброго воина. Отважный сердцем - справедлив душой, справедливый душой - не ограничен силой. Я ослабил хватку.

– Мне не нужна твоя бессмысленная смерть.
– Глядя в его глаза произнес я.

Рецер в ответ только недовольно фыркнул ноздрями, рассеивая клубы пыли вокруг своей головы.

– Если хочешь, можешь продолжать этот никчемный бой, но я тебя отпускаю. Твоя судьба достойна большего. Ты умный и должен все понять.

Черная рука освободила зверя, позволяя ему подняться. Его взгляд наполнился благодарным удивлением, в сердце уже не ощущалось той, присущей ему агрессии, теперь его переполняли чувство легкого стыда и одобрительного добродушия, но с толикой злости и разочарования. Душу война опустошила непривычная для него пощада, ему до этого просто было не знакомо такое понятие, и это чувство позорило его перед самим собой. Для Рецера, как для японского самурая, неоправданная пощада была чужда.

– Не терзай себя. Истинному войну нужен равный противник, ибо достойный дерется с равным, трус - со слабым, глупец - со всеми, сильнейший - с самим собой.

Рецер понял о чем я и растерзанный сомнениями попятился назад. Еще немного поборовшись с собой, он фыркнул последний раз, снимая со своей помолодевшей морды остатки напряжения, и скрылся за грудой камней, там, откуда он пришел. Я был доволен такой кульминацией нашего с ним испытания. Несмотря на то, что испытание предназначалось мне для самостоятельного осознания законов Сомнии и проницания в нее, так сказать, бросок под танк, но под раздачу попал и Рецер, а может это и я неосознанно устроил ему свой экзамен. Не важно, главное, что мы оба прошли его. Благодаря чему, мое восприятие этого мира кардинально изменилось и добавило зрелости в мой характер.