Чтение онлайн

Мысли в голове разбегались муравьями. Как рассказать Андрею этот бред и не получить дозу иронии с его стороны. Девочки за соседним столом оживленно беседовали, наполняя зал радостными всплесками смеха. Я в очередной раз зачаровался Кирой, наблюдая как изящно ее пальчики, обхватив коктейльную трубочку, подносят ее ко рту. Белоснежную улыбку скрыли сомкнувшиеся на трубочке губы. Прищурив, блестая алмазами, глаза, она втянула напиток и снова влилась в беседу. В ней ощущалась какая-то неземная радость к жизни, искра, которая зажигала хмурые дни.

– И-и-и...
– Напомнил о себе Андрей.

– И, похоже, у меня проблемы.
– Прямо выложил я. Удивленное непонимание озарилось на его лице.
– В общем, этот Липин возглавляет отдел по корпоративным отношениям. В их задачи также входит обеспечение безопасности сотрудников. Короче, у них просочилась информация, что мне угрожает опасность. Якобы некто Макир хочет применить мои знания и опыт в своих целях. И мне почему-то кажется не в очень положительных. Но это не самое страшное. За несогласие он избавляется от балласта.
– Конечно, этого нельзя было никому рассказывать, но Андрей - единственный, кто унесет мою тайну с собой в могилу.

– Подожди. Тормозни на мгновение. Кто он вообще такой? И почему нужен ему именно ты?

– Да хрен знает.
– Сразу на два вопроса ответил я.
– Они там тоже до конца еще не разобрались или что-то не договаривают. Липин говорит, что Макиру нужны все, кто обладает подобными знаниями, как у меня. Типа я еще не раскрыл всего своего потенциала. Это все, во что они меня посвятили.

– А смысл им тебя защищать? Не до такой же степени опекать своих сотрудников. Ну грохнут тебя, найдут другого. Не-е-е, брат, тут явно они не договаривают.

Андрей замолчал, набив рот едой. Но, судя по выражению его лица и сбоям в работе челюстей казалось, что всю энергию и деятельность мозга он затрачивал не на наслаждение и пережовывание пищи, а на усвоение пройденного материала.

– Может, тебе свалить куда-нибудь, пока все не прояснится?
– Продолжил Андрей.
– Ну только так, чтоб не оставлять следов.

– Куда? По словам Липина, этот Макир очень влиятельный тип и его связи, средства и авторитет разрушают все преграды. Так что лучше побыть под присмотром наших отважных защитников.

– Может ты и прав.

– Но это еще не все. Самое интересное и загадочное я получил позже, на мыло от своей мамы. И как думаешь, письмо называлось?

– "Привет, сынок"?

– Ха-ха-ха. "Макир".
– Андрей поперхнулся чаем, чуть не обрызгав меня, когда услышал мой ответ.

Казалось, кашель накрыл все кафе, привлекая внимание посетителей. Раскашлявшись взахлеб, он кое-как пришел в себя.

– Все нормально, просто не в то горло попало.
– Извинялся он.

– Не знал, что у тебя их несколько. Я думал, искусственного дыхания не избежать.
– Андрей ехидно покосился на меня исподлобья, вытираясь салфеткой.

– И что в письме?

– Толком еще не понял. Не успел прочитать до конца. Ты разбудил, когда мама была на поле.

– Разбудил?

И только сейчас меня осенило, что я даже не помню, как читал письмо. Я уставился на Андрея дикими глазами, вспоминая утро в моем кабинете. И к своему удивлению не нахожу текста письма, только первые несколько строк, а дальше - раскаленная пустыня.

– Похоже, я уснул, когда начал читать письмо. Но я помню содержание. И когда ты меня разбудил, письмо было открыто на том месте, на котором оборвался сон.
– И я снова дико округлил глаза, дыхание перехватило. Я открыл рот, словно пытаясь безуспешно набрать воздуха.

– Наверное, ты прочитал эту часть письма и уснул. А под влиянием всех последних шоковых событий он тебе и приснился.
– Последние слова Андрей произнес с замедлением, видя мое шизофреническое выражение лица.

– Андрей, я не видел снов с тех пор, как исчез мой отец.
– С хрипотой выдавил я.

– Точно! Макс, я понял в чем дело! В обоих случаях, и в той истории с твоим отцом и в сегодняшней ситуевине, ты испытал эмоциональный стресс, ну что-то вроде шокового потрясения.

– Какой шок? Мне было тогда пять лет. Я был ребенком и еще не въезжал что происходит. Мне мама вообще тогда сказала, что он куда-то срочно ночью уехал. И никакого шока я не испытывал. Ну, правда, потом переживал и скучал по нему.

– Да ты не шаришь. Это все происходит на интуитивном уровне, в подсознании. Особенно у детей это вообще конкретно въедается в душу. Хрен отбеливателем выведешь. Надо было тупо сходить к психу.

– Знаешь, я как-то в этих твоих психиатров не верю. Да и фигня это с твоим шоком.

– Зря ты так. Это могло бы привести к разным неожиданным плачевным последствиям. Понимаешь, в таких ситуациях человеческий мозг клинит и ты незаметно для себя становишься другим.

– Ага. Из меня мог бы вырасти отличный маньяк.
– Позлорадствовал я.

– Не исключено. Но твой мозг подвергся не такому страшному насилию. Ты бы мог вырасти замкнутым или не от мира сего, либо человеком с навязчивыми фантазиями, ну такой полудурик. А у тебя, слава психологии, мозг решил тупо выключить частотный преобразователь. И сейчас определенный диапазон тебе не доступен.

– Да ты сам, по-моему, уже белочек поймал. Какой, нахрен, преобразователь?

Андрей вздохнул, закатив глаза. Будто встретил еще одного тупого.

– Ок. Для тех, кто в танке горел. Чтобы человеку уснуть, его мозгу необходимо переключиться на определенную частоту. Когда ты спишь, у тебя грецкий орех робит на одной, пониженной, частоте, когда в - адеквате на другой.

– А когда обкурен?

– А когда так, тогда мозг вообще не подчиняется волновой теории, он подчиняется аэродинамике.

Мы оба издали приглушенный смешок. Шепча посмеялись. Эта шутка позволила развеяться, задуматься о другом, оставить напряжение и немного расслабиться. Неволей я вспомнил отца. Его глубокие карие глаза, смотрящие на меня с любовью, наши игры в футбол и прогулки на велосипедах. Его порой нелепые, но такие забавные и любящие, подшучивания над мамой и моей сестрой. Он был всегда строг к нам и маме, часто раздражался по пустякам, много ворчал, но всегда был добролюбивым, сочувствующим, порой сентиментальным, иногда можно было заметить, накатывающиеся на его глаза слезы, когда он видел, как кого-то спасают или как собака печально и верно смотрит на труп своего хозяина. И он очень любил нас.