Чтение онлайн

Человеку свойственно в вопросах веры стремиться к определенности, в нас живет естественное желание отыскать ответы на все возможные вопросы. Где найти «истину»? Во что верить? Так как неопределенность несет с собой болезненный дискомфорт, большинство из нас с радостью пошло бы за тем, кто знает ответ, кто избавил бы нас от необходимости самостоятельно искать дорогу и предоставил бы нам точный план действий. Любая организация, утверждающая, что знает ответы на все вопросы, немедленно привлечет к себе массу сторонников. Будучи зрелыми людьми, мы отдаем себе отчет как в том, что ни у одного человека нет ответов на все вопросы, так и в том, что их отсутствие не обязательно должно препятствовать нашему духовному росту. Автор книги «Непроторенная дорога» с проницательностью отмечает:

Христианство представляет собой путешествие, в котором мы находимся на протяжении всей своей жизни. Было бы нереалистично верить, что в странствовании все будет для нас ясно и понятно. Однако у нас нет нужды сомневаться в цели нашего путешествия, и в том, что наш путь обязательно к ней выведет. Авраам назван «отцом» всех тех, кто придерживается той же веры, что и он [925] . Находясь в Месопотамии, он был окружен давними знакомыми, его жилище располагалось в знакомой местности, жизнь текла по заведенному руслу: в такой ситуации ему не приходилось мучиться от неопределенности и вопросов. Но вот Бог призвал Авраама покинуть свою страну, свой народ, и идти в землю чужую, где он должен был поселиться среди ранее незнакомых ему людей [926] . С этого момента жизнь патриарха наполнилась неопределенностью, у него появилось немало вопросов, некоторые из которых так и не были разрешены при его жизни. Однако слова, сказанные о нем в связи с рождением его сына, Исаака, справедливы по отношению ко всей его жизни:

Авраам поставлен нам в пример, так как и нам предстоит похожее путешествие, и отправляться в него нужно с верой, полагаясь на Божье руководство по мере того, как у нас возникают те или иные потребности, не страшась неопределенности и болезненных переживаний, с которыми мы можем столкнуться на дороге. Наша человеческая природа будет стремиться к обратному, и, возможно, мы захотим на своем пути остановиться, принять какой–нибудь определенный до нас и не нами набор убеждений и отказаться тратить силы на дальнейшее движение. Возможно, большинство людей, называющих себя христианами, как раз приняли такое решение: они предпочли «удобство» принадлежности к своей религии (которая, по–видимому, отвечает их потребностям) необходимости прилагать личные усилия, продолжая расти в знании, мудрости и умении решать проблемы. Но именно такие самостоятельные усилия существенно укрепят нашу веру и любовь. Человек может и не догадываться — как не догадывался и я — что интенсивная деятельность (если она совершается в рамках «закрытой системы») сама по себе еще не является защитой от стагнации. Хотя объем выполненных работ может быть огромным, в конечном итоге вся деятельность напоминает бессмысленную ходьбу по кругу, при которой человек возвращается к тому же месту, где начался его путь. Только когда человек действительно начнет двигаться вперед на христианском пути, — только тогда он начнет понимать, в какой же ситуации он до сих пор находился. И тогда, возможно, впервые он начнет осознавать, насколько убогой и ограниченной была его религиозная жизнь, до какой степени она была заполнена однообразным и бессодержательным трудом.

То же самое стремление к определенности может проявлять себя и несколько иным образом. Покинув систему, претендовавшую на обладание готовыми ответами на все жизненные вопросы, освободившись от необходимости разделять все ее верования, мы можем испытать желание поскорей решить все библейские проблемы, заменить все ныне отвергнутые убеждения на новые, на этот раз «правильные». Но поспешность неразумна в любом деле, чаще всего она ведет лишь к новым заблуждениям, а иногда просто уводит нас в сторону, противоположную нашим предыдущим убеждениям. Старые ошибки заменяются новыми, и когда человек осознаёт это, ему приходится снова возвращаться назад, при этом вновь теряя драгоценное время. Что в таких случаях необходимо, так это твердость и упорство, а не скорость. Самообладание, плод Божьего Духа, поможет нам проявлять спокойствие, терпение и стойкость в нашем путешествии по дороге веры. На пути просвещения и мудрости эти качества помогут нам уйти гораздо дальше, нежели спешка.

Христианская свобода показывает всю тщетность соблюдения буквы закона с целью угодить Богу или для обретения смысла в жизни, чувства личного удовлетворения и самореализации. Не в меньшей степени мы освобождаемся и от рабства, приносимого эгоистичной жизнью. Призывая верующих защищать свою свободу, апостол говорит, что они должны демонстрировать «веру, проявляющую себя в любви» [928] . Христианская свобода основывается на любви, сохраняется благодаря любви, не может существовать без любви, — а любовь не эгоистична, она «не ищет выгоды себе» [929] . Любви обязательно необходимо найти себе применение; если она не видит возможности выражения, то она угасает, увядает. Когда мы искренне проявляем интерес к другим, стремимся познакомиться с ними и помочь им (вне зависимости от того, извлечем ли мы сами из этого какую–нибудь пользу, или нет), то наша свобода при этом нисколько не уменьшается. Напротив, она увеличивается, приобретает бульшую широту и размах, используя весь свой потенциал. Для того, чтобы так чувствовать и жить в несовершенном мире, требуется вера. Те, кто освобождается от религиозного рабства только лишь для того, чтобы проводить дни в погоне за ранее запретными удовольствиями, просто–напросто перешли из одного рабства к другому. Если мы не используем обретенную нами свободу для жизни по любви и вере, значит, наша жизнь остается ограниченной, и мы не избавились от узости взглядов, значит, мы видим не широкую картину, а лишь свои собственные интересы, стремления и надежды. Мы остаемся во власти внутренних и внешних сил, которые незаметно овладевают нами, постепенно сдавливают нашу личность и ее потенциал. Ориентированный на удовольствия образ жизни не обогащает нашу жизнь, а, наоборот, опустошает ее, лишает ее подлинной ценности и смысла.

Обретая христианскую свободу, мы, к счастью, более не связаны жесткими правилами человеческой системы, диктующей нам, как можно выражать свою любовь, а как нельзя. Любовь является плодом Божьего Духа, и проявлять ее мы можем свободно и без страха, ведь «нет такого закона, который бы это осуждал» [930] .

Уравновешенность подразумевает умственное и эмоциональное спокойствие, хладнокровие, способность выдерживать давление и избегать крайностей в мышлении и поведении. Само по себе слово «уравновешенность» редко встречается в переводах Библии [931] . Однако оно чувствуется во многих библейских отрывках, в которых содержатся призывы к пониманию, уразумению, осмыслению и уяснению истин из Слова Бога. Развивая эти качества, мы тем самым обретаем и уравновешенность. Сын Бога является для нас в этом наилучшим примером, если посмотреть на его слова, поступки и познакомиться с ним как с личностью. Учась уравновешенности у своего Господина, апостолы также отражали это его качество.

Как обсуждалось ранее, в очень многих вещах в жизни важна умеренность. Где та грань, отделяющая подобающее отношение к пище от обжорства? Как правильное отношение к деньгам, зарабатывание их честным трудом, перерастает в жадность? В подобных вопросах все зависит от меры. Понятно, что увидеть крайности не так уж и сложно: отличить лентяя от работоголика, трезвенника от пьяницы не составляет труда. И хотя определить четкую границу между крайностями не всегда просто, между двумя полюсами обычно существует достаточно широкая область, куда можно отнести умеренные поступки. Уравновешенность подразумевает умение избегать противоположных крайностей, способность увидеть, когда мы пересекаем ту невидимую грань, отделяющую чрезмерность или ограниченность от здравомыслия.

Значимость этого качества трудно переоценить, если мы стремимся обрести здравое понимание христианской свободы и надеемся получить в награду вечную жизнь. Зачастую люди, проведшие много лет в жесткой религиозной организации (которая в безоговорочной манере претендует на знание ответов на самые злободневные вопросы жизни и веры), после ухода из этой организации чувствуют себя потерянными, дезориентированными. Легко перейти от одной крайности (веры, что ты знаешь истину обо всем на свете) к другой (неуверенности во всем, что ты когда–либо знал), превратиться из легковерного ученика в человека, критично настроенного по отношению ко всему, сомневающемуся во всем, во что когда–то верил.

Например, свобода позволяет нам читать все, что угодно сердцу. Но если мы не применяем принципов критического мышления в отношении материалов, которые мы теперь изучаем, то можем пасть легкой жертвой тех же самых ошибочных методов рассуждения, что держали нас в заблуждении в прошлом. Защищаемые положения могут быть совершенно другими (даже противоположными), однако если рассуждения не отличаются здравой логикой, основываются лишь на голословных утверждениях, недоказанных предположениях, пустой благовидности, передёргивании фактов, если в них используется интеллектуальное устрашение и давление авторитетом (академическим или научным), то все, чего мы достигнем, будет равнозначно переходу из одного порабощения в другое, смене одних человеческих «господ» на других. Меня удивляет, как очень здравомыслящие люди из числа бывших Свидетелей, способные увидеть ошибки и заблуждения в литературе Общества Сторожевой башни, порой не видят точно таких же ошибок и заблуждений в изданиях, которые они читают теперь. Иногда они даже сами создают «логические» построения, которые не менее ущербны и тенденциозны, чем аргументы из литературы Свидетелей.

Существует риск впасть и в другую крайность, при которой наша свобода превращается в безответственность и распущенность. В первом веке Павлу часто доводилось встречаться с людьми, защищавшими полярные убеждения: одни догматично настаивали на соблюдении буквы закона, другие использовали христианскую свободу для оправдания беззакония, заменив жесткость формализма на безжизненность вседозволенности, отсутствие всяких норм. Как в прошлом, так и сегодня, для того, чтобы избегать крайностей, требуется сохранять духовную уравновешенность.