В поисках христианской свободы
Шрифт:
Братья не прекратили бы с таким человеком все отношения, поскольку Павел советовал им «увещать [его] как брата». Но они могли бы пристыдить его тем, что ограничили бы [заметьте: «ограничили», а не «прекратили» — Р. Ф.] с ним свое дружеское общение.
В «Сторожевой башне» не сообщается (с умыслом, или без), что в обоих случаях (в первом письме коринфянам и во втором послании фессалоникийцам) Павел употребил одно и то же греческое выражение (ме синанамигнистай). В «Переводе нового мира» в Первом послании коринфянам это выражение передано словами «больше не общайтесь». Идентичность греческого текста можно увидеть, заглянув в подготовленный Свидетелями Иеговы «Подстрочник Царства» (Kingdom Interlinear Translation, англ.):
Но теперь я пишу вам, чтобы вы больше не общались с тем, кто называется братом, но остаётся блудником, или жадным, или идолопоклонником, или злословящим других, или пьяницей, или вымогателем, и даже не ели с таким человеком.
Если же кто непослушен сказанному нами в этом письме, держите его на замечании, перестав с ним общаться, чтобы ему стало стыдно.
Степень убежденности и настойчивости автора этого наставления одинакова в обоих стихах. И в том, и в другом случае христиан призывают прекратить тесное, доверительное общение с человеком, который упорно ведет себя так, как описано в соответствующих отрывках. Цель апостольского указания из обоих писем — пристыдить нарушителя. В этом и заключается смысл слов Павла — ни больше, ни меньше [440] .
Члены раннего христианского сообщества придерживались различных взглядов по очень многим вопросам. Учения о мессианстве Иисуса, его жертвенной смерти, воскресении и вознесении, о спасении верой, о действиях святого Духа, а также нормы нравственности признавались очень важными для членства в Его «Теле» [441] . Но даже в таких вопросах, как неверие в воскресение, неправильная точка зрения рассматривалась как проявление членом собрания духовной немощи. В таких случаях другие старались помочь ослабевшему, предоставляя ему необходимые доказательства. Собрание не считало его неверие поводом обвинить человека в отступничестве и применять по отношению к нему меры церковного наказания [442] .
440
Можно заметить, что даже тогда, когда апостол упоминает о спорщике, вносящем в собрание разделения и расколы (которого по этой причине дважды пытались «увещать»), он не говорит о полном запрете на общение с таким человеком. Греческое слово, переведенное в Титу 3:10 словом «отвергать» (НМ) имеет значение «извиниться» «отпроситься» «отговориться». (Ср. с употреблением этого слова в Еврееям 12:25; Луки 14:18, 19). В переводе «Слово Жизни» этот стих передан так: «Того, кто вызывает разделения, предупреди раз, другой, но больше времени на него не трать». Итак, даже в общении с закоренелыми еретиками христианам позволительно соблюдать обычные нормы вежливости и тактично, но твердо, извиниться за нежелание тратить свое время на пустые споры.
441
Ср. Галатам 2:4, 5.
442
1 Коринфянам 15:12–57.
Некоторые обсуждаемые здесь аргументы были представлены вниманию Руководящего совета более двадцати лет назад. Во время подготовки нового учебного пособия для организации (в создании которого принимали участие Карл Адамс, Эдвард Данлэп и я), мне было поручено написать раздел, посвященный теме лишения общения и смежным вопросам. Как упоминалось в главе 6, Карл Адамс, бывший в то время надзирателем Писательского отдела, представил президенту Норру служебную записку, в которой он объяснял необходимость внести в текст справочника ряд исправлений [443] . Сам Карл ясно понимал важность многих обсуждаемых в этой главе моментов, что видно из нижеприведенных отрывков его меморандума (цитируется со с. 17 и 18):
443
См. главу 6, с. 188, 189.
Мы считаем, что в Матфея 18:17 подразумевается лишение общения. Иисус сказал, что если человек отказывается «послушать собрание», то мы должны воспринимать его как «человека из другого народа и сборщика налогов». Но какая конкретная мера должна быть предпринята по отношению к исключенному таким образом человеку? Иудеи не прекращали абсолютно всех отношений с такими людьми и не отказывались разговаривать с ними.
Размышляя над значением Матфея 18:17, было бы полезно рассмотреть 2 Фессалоникийцам 3:6, 14, 15, 2 Тимофею 2:25, 26 и Иакова 5:19, 20. В этих стихах, особенно в двух последних, употреблены сильные выражения. Там говорится о людях, попавших в «ловушку Дьявола», «пойманных живыми в его волю», об «отведенных от истины» и имеющих «множество грехов». Тем не менее, похоже, у христиан была определенная свобода увещевать таких людей и помогать им восстановиться. Не могли бы и мы делать то же самое сегодня? Не требуется поддерживать близкое или дружеское общение, подразумевавшее бы одобрение с нашей стороны их неправильных поступков. В 2 Фессалоникийцам 3:14 и в 1 Коринфянам 5:11 используется один и тот же греческий глагол (в первом случае переведенный «перестать общаться», а во втором — «больше не общаться»). Стих из 1 Коринфянам мы используем в отношении лишенных общения, с которыми мы «больше не общаемся». Но из 2 Фессалоникийцам видно, что «больше не общаться» не означает, что мы не должны даже «увещать» человека — следовательно, какие–то разговоры с ним по–прежнему могли бы вестись. Если библейские наставления или порицания считать одной из форм проявления духовной солидарности, то означает ли это, что когда мы проповедуем людям из других религий (в том числе церковнослужителям), мы также подчеркиваем свое духовное единство с ними? Действительно ли наше понимание базируется на том, что говорится в этих стихах, или же мы толкуем их жестче, чем следует?
Как это случалось и раньше, представленные Руководящему совету доводы из Писания были основательными и заставляли задуматься. Тем не менее, на нашем заседании они удостоились лишь самого поверхностного рассмотрения, — и в этом тоже не было ничего удивительного. Материал был зачитан, после чего различные члены Совета высказали свои мнения в отношении целесообразности или нецелесообразности внесения изменений. Приводимые доводы основывались не на молитвенном размышлении над библейским повествованием, а на том, что было бы «целесообразным» для организации. Традиционная точка зрения оставалась в силе. Более двадцати лет спустя позиция организации по этому вопросу, пожалуй, даже еще жестче, чем тогда.
11. «Чистота» собрания — какой ценой?
Мы ведь не командуем вашей верой, мы лишь трудимся вместе с вами ради вашей же радости
Мера лишения общения, существующая в организации Свидетелей Иеговы, как по своему духу, так и по применяемым методам гораздо ближе к обычаям иудейских религиозных вождей, нежели к учениям Христа и его апостолов. Её последствия нередко трагичны.
К чему может привести политика Общества, наглядно иллюстрируется историей Аннет Стюарт из Вест–Брукфилда, штат Массачусетс. В описываемое время этой Свидетельнице Иеговы с многолетним стажем было 77 лет [444] . Она рассказывает, что когда ее внучке исполнилось четырнадцать, мама девочки убедила ее принять крещение в религии Свидетелей Иеговы. Три года спустя, юная Свидетельница сообщила, что не может больше выдержать давление, оказываемое на нее в организации. На встрече со старейшинами она категорически заявила, что больше на встречи собрания не придет. Старейшины решили, что «поскольку она отказалась от общения с нами, нам больше ничего не остается сделать, как лишить ее общения». На тот момент правила организации не обязывали членов семьи прерывать все связи с лишенными общения, поэтому, по словам Аннет, «по крайней мере, семейные узы не были разорваны».
444
Письмо от 29 июля 1987 года.
В 1981 году политика организации изменилась. Аннет пишет:
Внучка теперь оказалась оторванной от семьи и родственников. Но я не могла запретить ей приходить к нам домой — она же нуждалась в нас, как никогда прежде! Ее мать подчинилась новым правилам и совершенно перестала общаться как с дочерью, так и со мной. Конечно, это был ее личный выбор.
Затем — чтобы свой выбор могла сделать я — ко мне домой пришли два старейшины. Поскольку мой муж не является Свидетелем, они решили, что не могут запретить моей внучке посещать нас. Мой муж и раньше говорил об этом старейшинам.
Старейшины дали мне указание выходить из комнаты, когда внучка будет у нас в гостях. Мне нельзя было есть с ней за одним столом. На мой взгляд, их требования были бесчеловечными, нехристианскими, свидетельствующими об отсутствии любви. Я помню, как, плача, ответила им, что не смогу выполнить их указаний. Их лица оставались ледяными, безо всякого намека на сострадание.
В возрасте 73 лет, после 30 лет служения в организации, Аннет Стюарт была лишена общения. Ее муж, никогда Свидетелем не являвшийся, поразился тому, как обошлись с его семьей. Он написал в главное управление Общества Сторожевой башни, но решение старейшин было оставлено в силе. Его жена продолжает:
Мои любимые дочь, сын, внуки, правнуки — я не виделась с ними уже четыре года, хотя сын и дочь живут со мной в одном городе… Мой грех состоял в том, что я в собственном доме разговаривала со своей лишенной общения внучкой.
Как можно оправдывать такие действия разговорами о «чистоте собрания»? Не явствует ли из них стремление подчеркнуть другое — власть в собрании, которой никто не может ослушаться и при этом остаться безнаказанным? Старейшины даже сказали Аннет, что она «послужит примером всем тем, кто думает, что им закон не писан». Руководство организации поддержало решение своих представителей. Эта женщина в семидесятилетнем возрасте узнала, как «великие этого мира держат [людей] в своей власти» — только это произошло не в мире, о котором говорил Иисус, а в собрании, называющем себя христианским (Матфея 20:25, Кулаков).