Чтение онлайн

В действительности, Писание показывает, что сатана чаще всего использует методы вовсе не сходные с Божьими, а прямо им противоположные. В Библии ярко представлено противоборство света и тьмы, истины и лжи, честности и обмана, любви и ненависти, самоотверженности и жадности, а также многих других противоположностей. Ввиду этого, как мы должны реагировать на утверждение о том, что наличие у сатаны «могущественной видимой и невидимой организации» оправдывает существование высокоорганизованной религиозной структуры власти? Разве должны такие аргументы руководить нами? Или они должны нас отталкивать? Это воистину крайне необычная форма аргументации — утверждать, что образ действия сатаны может научить нас о Боге [553] .

В том же самом ключе начинается статья из «Сторожевой башни» за 1 декабря 1982 года, озаглавленная «Организация Иеговы движется вперед. Движешься ли ты вместе с ней?»:

На читателей христианских греческих Писаний (или Нового Завета), несомненно, произведет впечатление тот факт, что ранние христиане испытывали желание поклоняться Богу и делиться благой вестью. Но иметь желание и быть «организованным» — не одно и то же. Сегодня у Свидетелей Иеговы проводятся организованные встречи, пять еженедельно, у каждой из встреч есть запланированная организацией программа; два раза в год организуются районные конгрессы, и один раз в год — областные: эти конгрессы также проводятся по программе, предоставленной организацией; организованно проводится проповедническое служение, организовано «групповое свидетельство», организованно прорабатывается территория, есть предписываемый организацией «день служения с журналами», есть «надзиратель служения», который должен организовывать проповедь и следить за отчетами, которые в конце каждого месяца сдают Свидетели, есть районный и областной надзиратели, действующие согласно еженедельному распорядку от организации, основная ответственность которых — надзор за выполнением организованной деятельности собраний и ее продвижение. Где во вдохновленном Писании можно найти что–нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее такой систематизированный, формализованный, запрограммированный подход к поклонению и проповедованию благой вести?

В действительности же, наиболее примечательным является то, что в библейском повествовании отражены как раз очевидная спонтанность, непосредственность, личное стремление и отсутствие какой–либо жесткой формальной программы у христиан первого века. О том, какие у них были встречи, имеются лишь очень скудные свидетельства, а об особой методологии или систематичности в распространении благой вести не упоминается и вовсе.

Я помню, что нередко чувствовал себя озадаченным, когда на протяжении нескольких лет служил районным и областным надзирателем и должен был готовить «служебные речи», являющиеся регулярным пунктом программы при посещении собраний. Я хотел, чтобы мои речи основывались на Библии, но оказывалось очень сложно найти тексты Писания, хоть немного отражающие тот тип «организованного служения», который штаб–квартира продвигала в своей литературе. Мне было трудно понять, как могли апостолы Петр, Павел и Иоанн, ученики Иаков и Иуда, написав собраниям свои письма, ни разу не подчеркнуть для своих читателей необходимость ходить от двери к двери, ничего не сказать об организованных «выходах» в служение в заранее установленное время, о том, чтобы провести в «полевом служении» как можно больше часов или о других подобных вопросах, важность которых регулярно подчеркивается в изданиях Общества Сторожевой башни. Руководствуясь сложившимся у меня тогда подходом, можно было бы сказать, что письма апостолов и учеников Христа были неполными, неполноценными.

Однако со временем, спустя несколько десятилетий, мне стало ясно, что суть проблемы находилась как раз во внушенных мне взглядах, в подходе, который по сути переиначивал сообщение первого века, искажал его и заставлял меня видеть в нем то, чего в нем на самом деле не было. Делаются неправильные логические выводы: из широкого принципа о том, что все христиане должны делиться благой вестью делается некорректное умозаключение о том, что человек должен поддерживать практически любой и каждый аспект систематизированного подхода организации к поклонению и проповеди. Но такое умозаключение не имеет под собой здравого обоснования, в частности потому, что в самом Писании нет свидетельств в его поддержку. Образовавшийся систематизированный, хорошо просчитываемый подход к христианству больше напоминает работу крупной маркетинговой организации, нежели жизнь христианского собрания первого века с его простым и незамысловатым взглядом на поклонение и служение Богу.

Как мы уже увидели, появившаяся со временем жесткая организационная позиция оказывает определенное влияние на мышление Свидетелей Иеговы. Преданность организации превратилась в критерий, определяющий подлинность веры христианина, стала своего рода лакмусовой бумажкой, мерилом христианства. Многие Свидетели выражают сегодня обеспокоенность именно в связи с несоответствием Писанию такого отношения к христианству и такого духа, а вовсе не в связи с отсутствием того или иного слова.

В целом, весть Библии направлена против того, чтобы возлагать надежды на какого–либо отдельного человека, группу людей или земную организацию. Надеяться на людей — значит поставить под угрозу личные взаимоотношения с Богом, которые в Писании действительно поощряются. Узнавая историю Божьего обращения с людьми можно увидеть, что Бог регулярно имел дело именно с каждым индивидуально — с Авелем, Енохом, Авраамом, Исааком, Иаковом, Иовом и многими другими.

Пожалуй, Общество Сторожевой башни чаще всего прибегает к ложной аналогии тогда, когда в поддержку концепции об организации в литературе приводятся примеры из Еврейских Писаний. Вспомним, что ложная аналогия называется ложной не потому, что между двумя ситуациями не существует вообще никакого сходства, но потому, что похожих аспектов недостаточно для того, чтобы подтвердить аналогию. В действительности во многих случаях, когда Общество говорит об аналогии, различия в ситуациях намного превосходят сходства.

Единственный пример «организации» в том смысле, в котором это слово используется в литературе Общества, можно найти в становлении израильского государства. Какое бы сравнение ни делалось с христианским собранием, ясно, что христианство ознаменовало собой заметный разрыв с прошлым, что через Христа обращение Бога с людьми вышло на новый, особый уровень, гораздо более величественный и превосходный. Тень уступила дорогу действительности [554] . Попытки установить для христиан отношения с Богом и Христом на основе сходства с израильской национальной структурой имеют под собой не больше основания, чем сравнение жертвы Христа и того, что было достигнуто благодаря ей, с жертвами животных в Израиле. Сходство имеется, но различий много, много больше.

Вряд ли где можно найти более яркое доказательство того, что преданность Богу и доверие к нему нельзя путать с привязанностью к организации, чем в истории этого народа. Бог сам ввел в этом народе официальное священство, а позднее, по просьбе людей, поставил над ними человеческого царя, хотя и сообщил им прямо: просьбы народа дать им какой–нибудь видимый признак правления отражали недостаток веры в Него, истинного Царя [555] . На протяжении около пятисот лет верные цари в Иудее были редкостью, а в более позднем северном царстве Израиля совсем отсутствовали. Из приблизительно 24 иудейских царей, правления только шести описываются в Писании в благоприятном ключе, но и эти случаи очерняются отклонениями от Божьей воли. Точно также и священство не оказало последовательно надежной поддержки людям: священники часто следовали за царями в пренебрежении Божьими установлениями, что вносило свой вклад в разложение чистого поклонения Богу. Неудивительно, что псалмопевец увещает:

История этих пяти столетий показывает, что несмотря на наличие организованной государственности и священства, Иегова продолжал обращаться к людям по отдельности. Кроме того, эти люди в основном не испытывали благорасположения со стороны структуры, которую можно было бы назвать «официальной организацией».

Иегова продолжал обращаться к Давиду, даже когда глава «организации», царь Саул, сделал его изгоем. Давид стал жить вне «организации», за границей тогдашнего Израиля. Однажды он даже посчитал, что безопаснее было бы жить среди язычников, среди филистимлян в Гефе — но Иегова все равно продолжал иметь с ним дело [557] . За исключением произведений Давида и Соломона, в основном остальное Писание было написано людьми, которые либо не являлись частью официально установленной организационной структуры, либо находились у нее в немилости и были несогласны с ней. Эти пророки были избираемы самим Богом, они не получали своих назначений или указаний через какой–либо «канал» — организацию, они не подавали свои речи или произведения на рассмотрение главам этой структуры для того, чтобы получить от них печать одобрения. Они открыто выражали несогласие с руководителями и вождями своей организационной структуры, — как с царями, так и с первосвященниками. По этой причине пророков зачастую рассматривали в качестве смутьянов, нарушителей порядка в собрании Израиля. Они следовали совету из Псалма 36 и «надеялись на Иегову» в том смысле, что воздерживались от неправедных действий или насилия в отместку за несправедливое к ним отношение, оставляя Богу совершение суда над той национальной организацией и ее блуждающими руководителями. Но эта «надежда на Иегову» проявлялась именно в таком смысле — ибо пророки без колебания, открыто объявляли об отклонениях «организации» от Слова Бога. Они не чувствовали никакой обязанности «идти в ногу» с организационной структурой и ее руководителями по их ошибочному пути или принимать и поддерживать ложное толкование Божьего Слова. Их беззаветная преданность Иегове и его истине была сильнее преданности любой человеческой системе, даже той, которая изначально была установлена самим Богом, — израильскому народу.