Чтение онлайн

Задумаемся на секунду о том, что придумал Бог. Свободный Дух, не связанный пространством и временем, Он являл себя людям при помощи материальных явлений. Неопалимая купина, огненный столп — всякий раз, чтобы передать нам весть, Бог пользовался ими, как маской. Но во Христе Иисусе свершилось нечто новое: Бог стал одним из нас, Его Собственных созданий. Событие беспрецедентное, неслыханное, абсолютно уникальное.

Бог, Вседержитель Вселенной, стал обычным мальчиком, который, подобно другим детям, учится ходить и говорить. Бог умалился до того, что сменил всеведение на мозг, который, слово за словом, учит язык, всеприсутствие — на две ноги, всемогущество — на руки, достаточно сильные, чтобы обрабатывать древесину, но не для того, чтобы защитить Себя. Он, способный созерцать мириады галактик одновременно, день изо дня глядел на узенькие назаретские улочки и каменистую Иудейскую пустыню. Когда любимый ученик Иисуса Иоанн, хорошо Его знавший, написал: «В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал» (Ин 1:10), он, наверное, опирался и на личный опыт общения с Учителем. Да уж! Апостолы всё ждали, когда Христос круто, по–настоящему разберется с нечестивцами. И один раз Он действительно выгнал их из Храма, но как быть с дворцом Ирода, римским Сенатом или Колизеем? Воплощение Бога, Его совершенное выражение оказалось таким, каким никому и в голову не пришло бы его представить.

Конечно, Евангелия сообщают, что необычные способности у Христа были. Он предвидел некоторые события и знал, каким будет конец Его собственной жизни. Он мог исцелять больных и увечных, иногда — даже на расстоянии (вспомним просьбу римского сотника). Однажды Он изменил погоду, а в другой раз накормил пятью хлебами и двумя рыбами множество народа. Но все равно никто не увидел в Назарете ком плотнике Второе Лицо Троицы, грозного Бога–Сына, описанного в Апокалипсисе. И никто не принял голос Иисуса за громоподобный глас Вседержителя.

В популярной песне «Один из нас» певица Джоан Осборн спрашивает, что было бы, если бы Бог стал одним из нас, «таким же неудачником, как мы». И мы не узнаём Его в незнакомце, который вместе с нами едет в автобусе домой. Некоторые сочли песню кощунственной (в точности реакция родственников, соседей и соотечественников Иисуса, у которых в голове не укладывалось: как это, Бог — «один из нас»?!). Как бы то ни было, жизнь Сына Человеческого была тяжелой: слухи о незаконнорожденности, подозрения в сумасшествии со стороны родственников, отвержение большинством слушателей, предательство друзей, гнев толпы, клевета, неправедный суд, казнь через распятие — так казнили только рабов и самых страшных преступников. У многих история Христа вызывает жалость, и это поразительно: мы жалеем самого Бога!

Как познакомиться с Богом лично? Во дни земной жизни Христа ответ был удивительно прост: точно так же, как и с любым другим человеком. Здороваешься, обмениваешься рукопожатием, заводишь разговор, спрашиваешь, как поживают родственники. Новый Завет показывает, что Бог действительно хочет близкого общения с нами. Бог–Слово ради этого оставил небеса. Через Себя Он восстановил первоначальную связь между Богом и людьми, между мирами видимым и невидимым.

Швейцарский врач Поль Турнье упоминает одно важное положительное следствие общения со Вторым Лицом Троицы. Еще до того, как в Иране установился нынешний режим, Турнье по приглашению аятоллы выступил в одной из тегеранских мечетей. Поль сказал мусульманам, что он, протестант из Женевы, ощущает родство с ними, поскольку Кальвин учил своих последователей величию Божьему, о котором с такой силой возвещает и Коран. Но в исповедании одного лишь величия Бога есть и определенная опасность: если жить, памятуя только о пропасти между Всевышним и Его творением, можно скатиться в фатализм. Турнье отметил, что христианство, в отличие от Ислама, уравновешивает чувство отдаленности Бога ощущением близости через Иисуса Христа.

Христос ясно показал нам близость Бога, столь тесную, что Сам Он обращался к Нему «Авва», «Отче», то есть «Папа», «Папочка». В одной из негритянских духовных песен (спиричуэл), которые пели на рабовладельческом Юге, подмечен этот важный дар Боговоплощения. Чернокожим рабам непросто было приблизиться к великому Богу: такие слова как, Владыка или Господин, вызывали у них тяжелые земные ассоциации. Невольники нуждались не в устрашающем и далеком Хозяине, а в Боге близком, Которого можно представить и любить.

Христос спустился с небес на грешную землю и тем самым сделал нас более понятными для Бога. Благодаря Христу не только мы стали лучше понимать Бога, но и Он нас. Вот слова другого спиричуэла:

Благодаря Христу, Бог воспринимает наше положение иначе, чем в Ветхом Завете. Апостол Павел даже говорит, что Иисус «страданиями навык послушанию, и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного, быв наречен от Бога Первосвященником» (Евр 5:8–10). Эти не очень понятные слова означают, что Боговоплощение имело смысл не только для нас, но и для Самого Всевышнего. Как существо духовное, Бог никогда не испытывал физической боли (нервных клеток–то у Него нет!). Но через личный опыт Он познал ту же боль, что испытываем и мы, люди. Ибо, помимо прочего, Его приход на землю предполагал неизбежность физического страдания, а на долю Иисуса оно выпало ужасное. Он умирал с нами в самом буквальном смысле.

Апостол Павел делает важный вывод: «Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евр 4:15). Он в полной мере может «снисходить невежествующим и заблуждающим» (Евр 5:2). Через Иисуса Бог глубоко постиг, что значит быть человеком. Воистину, «никто не знает наши беды — никто, кроме Иисуса. Слава, аллилуйя!»

В своих книгах я постоянно возвращаюсь к теме боли и страданий, ибо много о них размышляю. Скажу честно, вопросов у меня больше, чем ответов. Но я постиг важный принцип: нельзя судить о Боге по тем несчастьям, которые выпадали и еще могут выпасть мне или дорогим мне людям. В целом, ответ на вопросы о Промысле и страдании я нашел не в событиях повседневной жизни, а в Личности Иисуса. Когда Сын Божий пришел на землю, Он принес не страдание, а исцеление. И когда Он покинул наш скорбный мир, то обещал вернуться, чтобы восстановить его в соответствии с изначальным Божьим замыслом. И в доказательство предложил собственное Воскресение в новом теле.

Евангелия не объясняют, почему происходят несчастья: скажем, почему город уничтожается землетрясением или наводнением, почему лейкемией заболевает именно этот, а не другой ребенок. Но каждое Евангелие показывает, как Бог относится к таким трагедиям. Достаточно посмотреть, как Иисус разговаривал с сестрами друга Своего Лазаря, или со вдовой, потерявшей сына, или с прокаженным, которого не пускали в город. Христос являет нам Лик Божий, и на этом светлом Лике мы видим слезы.

Известный теолог Ричард Нибур однажды сравнил Божье откровение во Христе с Розеттским камнем — найденной в 1799 году, возле небольшого города Розетта в Египте, базальтовой плитой. На плите были выбиты три одинаковых по смыслу текста, два на древнеегипетском языке (иероглифы и скоропись) и один на древнегреческом. Древнегреческий был хорошо известен лингвистам, и сопоставление трех текстов послужило отправной точкой для расшифровки древнеегипетских иероглифов. Д о обнаружения Розеттского камня египтологи не могли читать иероглифы. Когда же ученые сумели их расшифровать, они ясно увидели мир, который раньше был затянут туманной пеленой. Нибур сравнивает расшифровку иероглифов с прочтением непонятных нам «текстов веры»: Христос дает нам возможность «расшифровать записи, сделанные на неведомом языке». Мы можем доверять Богу потому, что доверяем Иисусу. Если мы сомневаемся в Боге, находим Его непознаваемым или непомерно далеким, вглядимся во Христа — наш розеттский камень веры.

Я воспользуюсь иным образом и сравню Христа с «увеличительным стеклом» веры. Но здесь требуются объяснения. Я являюсь гордым владельцем полного «Оксфордского словаря английского языка». Словарь существует в двух видах. Библиотеки и библиофилы покупают двадцатитомное издание стоимостью в три тысячи долларов. Как член книжного клуба, я смог заполучить однотомный вариант всего лишь за сорок долларов. Однотомник содержит весь текст словаря, но напечатан он столь мелким шрифтом, что невооруженным глазом прочесть его невозможно. И мне пришлось обзавестись увеличительным стеклом, наподобие того, какими пользуются ювелиры: большим, размером с блюдце, с подсветкой и на подставке. С его помощью (а иногда я прибегаю еще и к маленькой лупе) я могу постичь смыслы любого слова.

Работая со словарем, я много узнал об увеличительных стеклах. Когда я навожу линзу на страницу, крошечный шрифт в центре становится четким и ясным, но ближе к краям все больше расплывается. Вот так же и Христа можно представить как центр, фокус увеличительного стекла моей веры. Для правильного видения очень важно смотреть в центр. Не только в литературной деятельности, но и в духовной жизни я долго оставался маргиналом, мучаясь над не имеющими ответа вопросами о сосуществовании благости Божьей и зла, царящего в мире, о соотношении предопределения и свободной воли, о сложностях молитвы и так далее. А при таком подходе ясности не жди! Зато когда я смотрю в центр, на Иисуса, ясность возвращается.