Чтение онлайн

— Гил ведь не знает, что она его сестра, не так ли? — нетерпеливо спросила Грейс. Сводная сестра, мысленно поправила она себя. — Тогда к чему все это? — По ее мнению, Крессида вела себя очень странно. Алкиона не умела говорить, да и со слухом у нее было плохо, она существовала в своем собственном странном мире. Девушка редко узнавала даже тех, кто часто ее посещал, а если и узнавала, частенько вела себя с ними агрессивно.

Пока Грейс не узнала Фрэнка получше, чтобы осмелиться спросить его об этом, она часто задавалась вопросом, как он справляется с Алкионой. «Посещать — это одно дело, — резко ответил он ей тогда, — но вот пытаться ввести ее в семью, где своих проблем более чем достаточно, — это уже чересчур». Так в конце концов и вышло. Когда Кэти-Мей начала ходить, они перестали брать Алкиону к себе, с того времени Крессида навещала девушку одна. Грейс не представляла, что явилось для Фрэнка последней каплей, и была ли вообще такая капля, — ни он, ни Крессида никаких объяснений по этому поводу не представили. Да и с какой стати? В конце концов, опекуном девушки был Муррей.

В тот момент Грейс не стала говорить Крессиде, что у нее с Мурреем возникли свои проблемы во взаимоотношениях. Они теперь редко обсуждали то, что Грейс именовала «ситуацией с Алкионой», но племянница была для них чем-то вроде камня преткновения. Последним проявлением противоречий стало то, что Муррей, который всякий раз приезжал в Ирландию всего на несколько дней, теперь не хотел возвращаться домой. Что-то странное с ним произошло: когда он звонил, то, не умолкая, рассказывал, какой красивой и спокойной стала Алкиона. «Ужасно похожа на Эванджелин в этом возрасте. И так радуется, что я рядом. Знаешь, Грейс? Все время держит меня за руку и не отпускает, бедная девочка!»

Грейс почувствовала, что покрывается мурашками.

— Почему бы не позволить Гилу уехать на весь остаток лета, Кресси? Все равно он в сентябре вернется. Вот тогда и сможет ее навестить. Кстати, — вдруг спросила она, желая сменить тему, — а что он собирается изучать в университете?

Крессида пожала плечами:

— Кто ж его знает? То хочет заниматься кораблестроением, то языками. То желает строить корабли, то стать писателем — и думай что хочешь.

Грейс засмеялась:

— Он легко может заниматься и тем, и другим. В этом возрасте все они готовы завоевывать мир и делать то, что им нравится. — Она улыбнулась. — Гил — отличный парень, Кресси. А насчет Алкионы не беспокойтесь. Она крепкая, поправится.

— Да, вы правы, — медленно кивнула Крессида. — Поеду навестить ее, как только мы вернемся в Дублин. Я вам не говорила, Фрэнк настаивает, чтобы мы туда вернулись прямо в конце этой недели. Хочет ехать через Фишгард в субботу или в воскресенье. — Она надула губы.

— А вы хотите?

— И сама не знаю. — Крессида провела пальцами по волосам. — Мне казалось, когда папа умрет, все сразу упростится. Думала… Господи, Грейс!.. У меня такая каша в голове, просто не знаю, что делать!

Грейс долила вина в бокал Крессиды, который та опустошала уже дважды, но без какого-либо видимого эффекта.

— Попробуйте рассказать мне, выговориться — иногда это помогает.

— Фрэнк, кажется, решил, что я слишком любезна с Полом Фордом. Ворвался в кухню, когда мы с Полом там разговаривали, нагрубил… Я просто в ярость пришла!

— Да, Пол действительно часто у вас бывает… — начала Грейс. Ей-то давно было понятно, что местный врач заигрывает с Крессидой.

— Ох, Грейс, ради Бога, не надо! Мне нравится Пол, просто не представляю, как бы я ухаживала за папой без его помощи, но никаких чувств я к нему не испытываю. Никогда не испытывала! — добавила она с особым выражением. — С ним легко разговаривать. — Она состроила гримаску. — Кошмарно все это у меня выходит…

— Боже мой, Кресси, да почему вы всегда и во всем вините себя? Вы же несколько месяцев — да что я, несколько лет! — сидели по уши в сплошных проблемах! Ваш отец был чертовски требовательным человеком, нуждался во внимании и постоянной заботе. — Не успела Грейс это сказать, как поняла, что допустила ошибку: на лице подруги тут же появилось выражение обиды.

Крессида сложила ладони и наклонилась над столом.

— Мы с ним хорошо ладили. По сути дела, чем дальше, тем лучше. В конце он был со мной очень добр. Что немаловажно, потому что это со мной случилось впервые. Раньше все мои отношения с людьми начинались нормально, а потом все ухудшались и ухудшались.

Грейс едва верила своим ушам. То, что Пирс Холингворд обладал кое-каким обаянием, трудно было отрицать. Но в то же время старик был абсолютным эгоцентристом, а свою единственную дочь превратил в рабыню. Даже маленькая Кэти-Мей не имела никаких послаблений в его доме. Грейс — единственная настоящая подруга Крессиды в Оксфорде — день за днем наблюдала, как у них идут дела, и не была склонна к сантиментам: она не могла понять, каким образом полковнику удалось заставить дочь, которой он так долго пренебрегал, всю себя посвятить одному ему. Неудивительно, что Фрэнку это надоело.

— Кресси, а с Фрэнком все в порядке? Он какой-то сонный и очень бледный…

Крессида, казалось, ее не слышала.

— Не хочу я уезжать, — вдруг прошептала она. — Не хочу никуда ехать из Оксфорда.

— А мне казалось, вам здесь до смерти надоело и вы ждете не дождетесь, когда можно будет вернуться в Ирландию.

— Я сама так думала. А теперь, когда это возможно, мне стало страшно.

— Такие плохие отношения с Фрэнком? В них проблема?

— Нет. Да. Ну, отчасти… — Крессида склонилась ближе к Грейс, но в глаза ей старалась не смотреть. Лизнула указательный палец и принялась чертить круги по столу. И тут ее вдруг словно прорвало. — Как только Фрэнк стал обхаживать меня, чтобы я вернулась вместе с ним, я поняла, что только здесь чувствую себя в безопасности. Здесь я выросла, стала взрослой. Почти взрослой. Крессидой Холинг. Не Крессидой Суини, не Крессидой Рекальдо. Здесь я могу притворяться, что у меня не было никакого прошлого. Здесь никто ничего не знает ни об убийстве, ни о Вэле, ни о чем таком. Здесь я не озираюсь пугливо по сторонам, все время ожидая, что кто-нибудь вывалит все это на Гила или на Кэти-Мей. — Она прикусила губу. — Я ведь вовсе не в Ирландию была влюблена, вы знаете? Это в Корибине я души не чаяла! Мне так нравилось там жить вместе с Гилом! Я теперь уже почти не помню, как выглядел Вэл. Да и не в нем было дело. В Корибине я была счастлива!

«Счастлива с убийцей, который и ее избивал, и ребенка тоже? Тоже мне счастье!» Грейс взяла руки Крессиды в свои:

— Однако, дорогая, когда мы с вами встретились в первый раз, у вас все лицо было в синяках и кровоподтеках, один глаз заплыл, а у Гила была сломана рука. Кресси, за Вэлом охотились, как за убийцей! Он бил вас, моя милая. И вас, и Гила. А Фрэнк заботился о вас обоих. Все для вас делал. Он хороший, добрый человек. А, Кресси?

Крессида опустила голову, но ее палец продолжал судорожно двигаться по столу, выписывая бесконечные круги.

— Ага. Прямо святой, черт бы его побрал. Вы что, сами не понимаете? — вдруг вскричала она. — В этом-то вся и проблема! С Фрэнком я не в силах отделаться от прошлого. Мне осточертело быть объектом жалости. Чтобы кто-то меня утешал, бедную и несчастную. — Она начала тихонько плакать. — Ох, Грейс… Кажется, счастливее всего я была тогда, когда мы оставались вдвоем с Гилом, сами по себе, когда никто не твердил нам все время, что мы должны делать. Не надо мне было оттуда уезжать…

Грейс сидела совершенно неподвижно. «И вот теперь, — грустно думала она, — теперь, Господи, спаси и помилуй, ты вдвоем с Кэти-Мей. И тебе не хочется ни с кем делить дочку». Она чуть не поперхнулась, такой мощный приступ жалости ее поразил. Жалости и тревоги.

— Кресси, может, встретимся позже? — предложила она. — Поужинаем вместе?

Крессида встала и похлопала ее по плечу:

— Спасибо, что дали мне выговориться, Грейс. Словно камень с души свалился. Спасибо, что выслушали. За все спасибо. Конечно, я приду. — Она улыбнулась. — Кстати, я ведь сказала Фрэнку, что буду ждать его у вас. Вот дождусь Гила, и мы сразу придем.

Тут и сам Гил просунул голову в дверь:

— Привет! А где весь народ?

Крессида с улыбкой повернулась к нему: