В поисках сокровищ
Шрифт:
– Она уже большая, ей почти шестнадцать.
– Успокойся, не собираюсь я ни в кого влюбляться. Давай лучше позвоним ей.
Но у Виктоши никто не отвечал.
– Нет ее! Только автоответчик! – сказала Даша с досадой.
– Так скажи, чтобы она сразу позвонила тебе!
– Да ну, терпеть не могу автоответчик!
– Чудачка! – рассмеялся Стас.
– Стас! У меня гениальная идея! Надо обратиться к бабушке!
– Ты сдурела?
– Нет! Стас, моя бабушка гениально сможет поговорить с этим лжеусатым! Она все из него вытянет!
– И придется ей все рассказать!
– Ничегошеньки!
– Как это?
– Мы ей скажем, что твой папа продал этот комод, а теперь рвет на себе волосы, жалеет, ну, словом, наплести можно все что хочешь! Например, что ты решил этот комод найти и выкупить ко дню рождения отца! У него когда день рождения?
– Седьмого марта! А откуда я деньги возьму? Что мы твоей бабушке скажем?
Даша на мгновение задумалась.
– Все очень просто! Ты скажешь, что деньги за комод отец отдал тебе на новый компьютер, а ты такой благородный…
– Но у меня же есть компьютер!
– Ты что, дурак? Я же говорю, на новый компьютер! Моя бабушка в них не больно-то разбирается! Понял? А такой благородный порыв ее до слез растрогает, и бабушка все, что захочешь, сделает!
– И тебе не жаль дурить родную бабку?
– Не-а! Ей это только развлечение! Она же молодая, а вышла на пенсию!
– Тогда звони бабке!
– Но нам придется к ней поехать, а то по телефону она такую историю слушать не станет!
– Она далеко живет?
– На Кутузовском.
– Это еще ничего, ладно, звони!
Но Софьи Осиповны тоже не было дома.
– Все! Едем домой! Сегодня неудачный день! – сказал Стас. – Вечером созвонись с бабкой, и, если она согласится, завтра и займемся этим делом.
– А как мы объясним, почему ты сам не можешь это сделать?
– Потому что… Потому что… мне не хотят говорить, я несовершеннолетний, и вообще на меня смотрят с подозрением, мало ли что парень моего возраста может выкинуть, а почтенная старушка…
– Моя бабушка – не старушка.
– Хорошо, почтенная пожилая дама…
– Видел бы ты ее, – засмеялась Даша.
– А что?
– Да за ней еще мужчины ухлестывают! Она такая… классная!
– Вот и посмотрю!
Весь вечер Даша дозванивалась бабушке и Виктоше. Но у бабушки никто не отвечал, а Виктошина мама сказала, что Вика пошла в театр с какой-то Мусей Лушкевич. Потом вернулась мама и принялась расспрашивать дочку о Братушеве. Даша так восторгалась тамошними красотами, что Александра Павловна наконец спросила:
– Но если там такая красота, как ты утверждаешь, почему же ты оттуда сбежала? С Надей не поладила?
– Ой, что ты, мама! Просто я по дому соскучилась, – и тут она вспомнила про иль баньо. – И потом, мама, там уборная во дворе, холодно!
– Ах ты моя умница! Тогда слава богу, что ты вернулась! А то так застудиться можно!
Ну разве проживешь без вранья, если любишь свою маму и не хочешь ее волновать?
Глава XVIII
Забудьте о нас!
– Что? – воскликнула Виктоша. – Какие воры?
– Почем я знаю, кто-то пытается открыть дверь! – убежденно сказала Муся.
– Так чего ты стоишь! Звони в милицию! – Виктоша, как была, в Муськиной ночной рубашке бросилась на кухню и схватила первое попавшееся на глаза оружие – пестик от старинной медной ступки.
– Вика! Телефон не работает! – закричала Муська.
– Тогда ори! А-а-а-а! Помогите! – отчаянно завопила Виктоша.
Но на воров, похоже, это не произвело никакого впечатления.
Тогда Виктоша набралась храбрости и спросила:
– Кто там?
– Лучше сама открой, меньше шуму будет! – услыхала она в ответ тихий голос. – И крови!
Девочки похолодели.
– Что вам нужно? – пролепетала Муся.
– Только поговорить!
– С кем?
– С вами обеими!
– Говорите через дверь!
– Не получится, голуба моя, – раздался другой голос, тоже хорошо знакомый Виктоше. – Открой, мы поговорим и уйдем! Ничего мы вам не сделаем, не бойтесь! Насчет крови это он пошутил!
– Ну и шутки у вас!
В этот момент что-то в замке треснуло и дверь открылась. Клопик и толстяк с окладистой бородой ворвались в квартиру и закрыли за собой дверь. Девочки онемели от ужаса.
– Ну, где разговаривать будем, не в прихожей ведь, голубы мои! – пророкотал толстяк. – Ай, как нехорошо! Мы к вам с добром, а вы нас вон чем встречаете! Оружием, можно сказать! Клопик, как, по-твоему, пестик считается холодным оружием?
– Скорее тупым тяжелым предметом! – усмехнулся Клопик. – Знаете, как в протоколах пишут – смерть наступила от удара тупым тяжелым предметом!
– Брось свои шутки, Клопик, юницы боятся, правда, кралечки?
Девочки в ужасе прижались друг к другу.
– Клопик, гляди, как ты барышень наших напугал, можно сказать, до бесчувствия! Так не годится.
Он по-хозяйски вошел в гостиную, окинул ее скептическим взглядом и хмыкнул:
– Небогато живете! Ох, небогато! Мои нищие из метро и то лучше живут!
Муська так оскорбилась, что даже страх отступил.
– Потому что вы воры, жулики, а мы – честные люди!
– Во-во! Честные люди! Слушай, кралечка, у тебя есть талант, из тебя отличная нищенка получится. А, Клопик, ты как думаешь? У нас таких еще нету, чтобы с патетикой! Представляешь, как она входит в вагон и не столько просит милостыни, сколько обличает жадных пассажиров! «Граждане, имейте совесть! Это вы допустили, чтобы дети побирались в поездах! Это вы допустили, чтобы вместо лагеря «Артек» они клянчили кусок хлеба!» И с таким благородным негодованием. По-моему, ей все будут подавать!
«Что он такое несет?» – мелькнуло в голове у Виктоши.
– Как тебе, голуба, такая перспектива? – обратился он к Муське.
– Никогда! Ни за что! – патетически воскликнула та.
– О! Я же говорю, у этой девчонки с патетикой все в порядке.
– Что вам от нас нужно? – вырвалось у Виктоши.
– А чтобы вы из наших преследовательниц превратились в наших сообщниц! Для этого мы сейчас прихватим с собой кое-что из ценных вещей, даже в небогатых домах есть ценные вещи, а заодно и подружку твою возьмем, – он по-прежнему обращался к Мусе, – и, естественно, подозрение падет на нее, а тебя, голуба, предупреждаю, если хоть ползвуком об нас обмолвишься, подружке твоей хана! Одно твое слово, и она на пере, это еще в лучшем случае! – Он сделал едва заметный жест, Клопик схватил Виктошу за плечи и оттащил к двери. А толстяк окинул взглядом гостиную и направился прямиком к серванту, выдвинул ящик и захохотал: