Чтение онлайн

– Был.

– Боже мой! И болото видел?

– В полной мере.

– Скажи... нет, я боюсь. Нет, скажи... какое оно?

Ахилл улыбнулся:

– Зелёное.

Черепаха замолчала, посмотрела на Ахилла и стала доедать яблоко.

Ахилл вынул из сумки вигоневые подштанники и фуфайку, свитер из колючей шерсти и гетры, и стал переодеваться.

В воздухе, посиневшем от спустившегося с плоскогорья холода, замелькали рои подёнок, поднимаемых тёплыми воздушными потоками высоко над берегом.

За рекой загорелся огонёк. "Толик костёр развёл, - подумал Ахилл. Палаточку поставил, бензовоз отогнал в кусты, натаскал судачков с волнореза, набрал казанок воды и поставил юшку. Наверное, привёз толстозадую Таньку-буфетчицу, и дерябнули они уже хорошенько, - или нет, ещё, наверное, нет. Вот уху сварят - тогда. А сейчас они ещё сушнячок вербный ломают - запасают хворосту на костёр.

Рыбку сварят, картошечки бросят, потом корешков петрушки, морковки, перчику, укропу, специй разных, и уже когда совсем темно будет, тогда хорошо дёрнут, зажрут ухой с хлебчиком, а потом он возьмёт её за что-нибудь, и они пойдут в палатку..."

– Ой, как тебя, - сказала из темноты черепаха, - можно тебя ещё спросить?

– Саша меня звать. Спрашивай, - сказал Ахилл.

– Я, знаешь, не поняла сразу - ты ведь наверх собираешься идти?

– Наверх.

– Наверное, очень надо?

– Очень.

– Я так и думала. А то ведь далеко. Днём жарко, а ночью холодно.

– У меня очень тёплая поддёвка. Специальная. На камне в заморозок спать можно.

– А еда, а вода? Ты ведь лишайников не ешь и росу не слизываешь, небось?

– У меня есть печенье: высококалорийное и лёгкое. И канистра с водой.

– Так ведь далеко. Тебе не хватит.

– Хватит, черепаха, хватит, я ведь бегом туда и обратно. Я бегун, я самый быстрый из всех бегунов...

– Как Ахилл?

– Ага. А на ледниках я наберу воды и пойду дальше.

– Не ходи. Зачем?

– Очень надо.

– Но ведь там ничего нет. Гриф там был. Там пусто. Тёмное небо, холодные скалы, слепящее солнце и нечем дышать. Пропадешь. Ей-богу пропадёшь. А всё таки, зачем тебе?

– Так надо, черепаха.

– Ну что ж, Саня, дело твоё...

Черепаха замолчала. Потом послышалось её сопение. Она спала.

Ахилл выбрал плоский камень, покрытый мхом, лёг на живот, укрылся сверху клеёнкой и стал смотреть на восток. Там, за рекой, у трёх дубов горел костёр, пахла уха. Вот щучья голова, а к ней пристала горошинка перца, и ещё кусок рыбы плавает в миске, и картошка, и хлеб, и специями пахнет, и рядом тёплая, мягкая тётка...

"Зачем мне наверх? Если бы у меня были крылья, я полетел бы сейчас есть уху.

Правду писал кто-то из древних: человеку для полного счастья нужны крылья...

Нет, не так... Ну да всё равно. Захотел - слетал на улицу к дружку, захотел - в столицу, кофею похлебать, захотел - к бабе, захотел - и, как гриф, слетал туда, где плоскогорье сходится с небом...

Ах, суконная твоя шуба, как хочется назад! Может, ну его?..."

Он проснулся от яркого луча, бившего в глаза.

"Что за чёрт? Луна, что ли?!"

Едва разлепив косящие со сна и невидящие ещё глаза, Ахилл понял, что лежит уже навзничь, лежит на самом краю обрыва, и что это Сириус полыхает над ним среди чёрного неба.

Ахилл тихо ругнулся и отполз от края. Сел на камень, скрестив ноги и потянулся за сигаретами. "Нет, не надо" - усилием воли он заставил положить пачку в карман.
– "Потом пригодится".

Черепаха проснулась от Ахиллова бормотания. Он сел, задрав голову и глухо бубнил под нос, но разобрать можно было только несколько слов.

– Это я, Ахилл. Ты слышишь, это я, Ахилл!... Я иду к Тебе. Я иду пешком, потому что другого пути нет. Твой свет осветил мой мир. Я мал, и я во плоти, но я прошу Тебя, не исчезай с моего неба. Это же я, Ахилл, и я хочу ещё раз припасть к земле, раскалённой твоим светом. Слышишь: я иду домой..."

Левая нога занемела. "Ух, чума!" - сказал про себя Ахилл. Помассировал ягодицу.

В ноге зашумели колючие пузырьки. Ему вдруг стало как-то стыдно, что ли...

– Спишь?
– тихо спросил он у черепахи. Черепаха промолчала.

На завтрак они разделили пополам одно печенье.

– Ну что, Саня, - сказала черепаха.
– Давай на пари, как у Зенона: кто быстрей - Ахилл или черепаха? Победителю - целое яблоко. Идёт?

– Идёт, - улыбнулся Ахилл.

Он переоделся в джинсы, кроссовки и футболку, упаковал сумку и сунул руки в лямки.

– Ну что, прощай, что ли, черепаха?
– Ахилл поднял её на руки и неловко приобнял. Черепаха потёрлась головой об его шею.

– Угу, до свиданья. И про яблоко не забудь.

– Не забуду, не бойся.

Он положил черепаху на край оврага, где склон был пологим, установил дыхание и медленно пошёл вверх. Через несколько десятков шагов он пошёл на берег. Потом, пока Ахилл не скрылся в спускающемся по склону облаке, черепаха видела, как он легко, по оленьи, пятиметровыми прыжками перелетал с камня на камень...

Когда солнце хорошо пригрело панцирь, черепаха подползла к самому краю, смерила взглядом расстояние до дна, втянула голову, ноги и хвост, а потом покатилась вниз и плюхнулась в болотце, разбросав вокруг брызги зелёной ряски.

– Гриф, - спросила черепаха, - что здесь было, пока меня здесь не было?

– Ничего не было. Как всегда. Днём солнце. Ночью звёзды.

– А человек был?

– Дети говорят, был.

– А где он теперь?

– Говорят, далеко. Грифам не достать. Там дышать почти нечем. Но снизу в ясную погоду его видно.

– Покажи мне путь. Где он.

– Там, над ледником. Ползи всё время по ложбине вверх, а потом, у скалы - вправо...

Луна светила в упор, и черепаха, приползя ночью к скале, не сразу заметила Ахилла, свернувшегося калачиком в тени большого камня. Ей хотелось окликнуть его, но не хватало дыхания. Наконец черепаха подползла к нему, взобралась и передними лапами стала на плечо.

– Эй!
– сказала она в самое ухо.
– Я выиграла пари. Яблоко теперь моё! Я была на своей родине, в черепашьем болоте, я оставила на земле много детей и теперь могу покинуть этот мир. А ты так и не дошёл до вершины. Где яблоко? Да хватит тебе дрыхнуть!