Чтение онлайн

Увлечение амфетаминами укрепилось и в провинции. Один врач из небольшого городка в период между мартом 1968 и ноябрем 1969 года подписал рецепты на 43 тысячи таблеток дринамила. На расследовании он утверждал, что пил их сам, чтобы снять депрессию, но на самом деле он снабжал амфетаминами бирмингемских проституток, чьи сутенеры перепродавали препарат на черном рынке. Главный медицинский совет в 1970 году лишил его лицензии на десять месяцев. Одному доктору, практиковавшему в Сент-Джеймс-Вуде, запретили заниматься врачебной деятельностью за то, что он щедро выписывал дринамил молодым людям из таких далеких городов, как Уортинг, Велвин, Ридинг, Ромфорд, Богнор, Бейсингсток, Саутенд, Портсмут, Лафборо и Эдинбург. Он брал за рецепт по пять фунтов и предположительно только на этом зарабатывал до 6000 фунтов стерлингов в год.

Амфетамины и барбитураты были далеко не единственными лекарственными препаратами, вызывающими зависимость. 1950-е годы стали тем периодом, который Дэвид Хили в своем непревзойденном исследовании назвал «эпохой антидепрессантов». Первым поводом к распространению антидепрессантов стали открытия французских фармакологов. К 1930-м годам было установлено, что ответственным за аллергии является гормон гистамин, и ученые в парижском Институте Пастера начали искать противоаллергические перпараты. В 1939 году Институт Пастера начал сотрудничать с французской фармацевтической компанией «Рон-Пулен» (Rhone-Poulenc), и с 1942 года она стала выпускать на рынок для лечения аллергии препараты под общим названием диметиламины, в том числе фенбензамин (торговая марка «Антерган») и дифенгидрамин («Бенадрил»). Обнаружилось, что эти вещества обладали седативным эффектом, и в 1943 году французские психиатры стали использовать их для лечения шизофрении и маниакально-депрессивного психоза (МДП). Затем ученые «Рон-Пулен» получили прометазин, который компания представила на рынок под торговой маркой «Фенерган». Этот препарат сначала использовался для снятия аллергии и морской болезни, а с 1949 года его стали применять в анестезии. В начале 1950-х годов исследователи компании испытали ряд фенотиазинов, самым многообещающим им показался хлорпромазин. После испытания в психиатрической практике хлорпромазин в 1952 году был признан одним из ведущих достижений фармакологии. Выпущенный под торговыми марками «Торазин» и «Ларгактил», он стал первым антипсихотическим средством, и наиболее важным достижением психофармакологии (этот термин вновь появился в 1957 году). В 1954 году компания «Смит, Клайн и Френч» представили этот препарат на рынке США. Он так активно раскупался психиатрическими клиниками, что доход компании в 1955 году составил по приблизительным оценкам 75 миллионов долларов.

Психофармакология стала основной областью исследований, обещавшей дать большие прибыли. Швейцарская фармацевтическая компания «Гижи», (основанная в 1859 году в Базеле как лакокрасочное производство) начала исследования вещества иминодибензил, впервые синтезированного в 1898 году. В 1957 году Роланд Кун (род. 1912) из мюнстерлингенской больницы сообщил, что это вещество было мощным антидепрессантом – и это в то время, когда было широко распространено мнение, что антидепрессанты не существуют вообще. Когда Кун прочитал доклад о своем открытии на Всемирном конгрессе психиатров в Цюрихе, никто даже не обратил внимания на то, что было сказано нечто значительное. В 1958 году он прочитал подобную лекцию в Гейлсбергской больнице штата Иллинойс и опять не получил должного внимания, пока лекция не появилась в печати. Кун обнаружил, что антидепрессант имипрамин не вызывал эйфории. Компания «Гижи» почти не реагировала на открытие, до тех пор, пока им не заинтересовался один из крупных акционеров. В его семье одна из женщин страдала депрессией, но после лечения имипрамином она быстро поправилась. Акционер потребовал ускорить выпуск препарата, который в ноябре 1957 года появился на швейцарском рынке под торговой маркой «Тофранил», а в 1958 году начал продаваться в остальных странах Европы.

Имелись и другие важные достижения. Щелочной металл литий был впервые выделен в 1817 году шведом Иоганном Аугустом Арвидсоном (1792-1841). В 1859 году сэр Альфред Гаррод (1819-1907) рекомендовал литий для лечения подагры. В 1949 году Управление по контролю за продуктами и лекарствами США запретило его использование поскольку оно вело к сердечной недостаточности. Однако в том же году австралийский ученый Джон Кейд (1912-1980) начал исследования лития и обнаружил, что он успокаивающе действует на пациентов с маниакально-депрессивным синдромом. Скоро литий стал важным средством в психофармакологическом лечении МДП (биполярного аффективного расстройства). Швейцарская компания «Сиба» в 1952-1953 годах провела исследования Rauwolfia serpentinа, корня растения, который использовался в Индии для лечения гипертензии (устойчиво высокого кровяного давления) и умопомешательства. В результате было получено активное вещество, которое компания назвала «резерпин». Психиатр Натан Клайн (род. 1923) на заседании Американской психиатрической ассоциации похвалил антидепрессантный эффект резерпина. В результате лоббистских усилий Клайна в 1955 году Конгресс принял закон об исследованиях в области психического здоровья, который предусматривал выделение двух миллионов долларов в год для психофармакологических исследований. Американский ученый, работавший на компанию «Сиба», для описания воздействия резерпина придумал слово «транквилизатор». В 1955 году компания «Уоллес» (Wallace Laboratories) начала продвижение на рынок седативного препарата мепробамат под торговыми марками «Милтаун» и «Экванил». После поездки по США журналист лорд Кинросс (1904-1976) написал в 1956 году, что Америка переживает смену эпох – она переходила от бензедрина к экванилу. Национальным лозунгом стало «Расслабься!» Кинросс видел его даже на плакатах в офисах. Расслабление гарантировали благословенные таблетки, которые по словам журнала «Лайф» успокаивали неуравновешенных людей и воодушевляли тех, кто испытывал тяжелую депрессию. Мепробамат предназначался как для амбулаторных пациентов в психиатрии, так и для бизнесменов, находившихся в состоянии стресса. Пока этот препарат не исключили из Фармакологического справочника США, он оставался одним из самых прибыльных коммерческих предприятий. К 1961 году американцы ежегодно тратили 75 миллионов долларов на препараты типа милтаун, которые называли таблетками «а-мне-все-равно». Когда их пили с джином, то смесь называлась «милтини». [42]

Успех мепробамата подтолкнул компанию «Хоффманн-Ла Рош» к исследованиям других седативных средств. В 1957 году ученые обнаружили мощный транквилизатор либриум. Он был запатентован в 1959 году и сразу же одобрен для употребления в США. Ранние испытания либриума проводились на леопардах, львах и тиграх в зоопарке Сан-Диего. После рекламного ролика, в котором был показано впечатляющее воздействие препарата на зверей, одна английская газета напечатала статью под заголовком «Лекарство, которое укрощает тигров. Что же оно сделает с женщинами?» Либриум был первым из класса веществ, которые назывались бензодиазепинами. В лабораториях «Хоффманн-Ла Рош» скоро открыли еще один бензодиазепин – в пять раз сильнее либриума. В 1963 году он поступил на рынок под торговой маркой «Валиум». В результате продаж либриума и валиума «Хоффманн-Ла Рош» стала самой успешной фармацевтической компанией. В США либриум был самым популярным лекарственным средством, к 1965 году его продажи составили 59 миллионов долларов. Продажи валиума возросли с 27 миллионов долларов в 1963 году до 200 миллионов в 1970. Общемировые продажи компании составили 840 миллионов долларов США и намного превзошли прибыли конкурентов.

Другим вызывающим зависимость лекарственным препаратом был метилпентол. В 1951 году На рынок США его представила компания «Марголин» (Margolin) в качестве легкого снотворного краткосрочного. Метилпентол использовался в стоматологии и при родах, его давали детям, которые боялись посещать врача. Он выпускался в Британии в виде капсул и эликсиров под торговыми марками «Парафинол», «Дормизон» и «Обливион». [43] Обливион называли «таблетками уверенности», так как этот препарат рекомендовался в качестве помощника в таких стрессовых ситуациях, как публичное выступление, беседа с работодателем, разговор с начальником о повышении оклада и посещение дантиста. Встречались сообщения, что его принимали невесты перед свадьбой и давали собакам в дни, когда гремели салюты. Один врач из Сюррея говорил, что многие его пациенты страдали от неуверенности. «Вместо того, чтобы посмотреть в лицо своим неприятностям или реорганизовать жизнь, они просят выписать лекарство, которое защитило бы их от реальности. Я стараюсь дать им советы, но не могу покинуть кабинет, чтобы решить их домашние проблемы. Все, что мне остается – порекомендовать то или иное средство». До августа 1955 года, когда обливион стал выдаваться только по рецептам, было продано более миллиона его капсул цвета морской волны.

Подобные препараты создавались с намерением облегчить жизнь людям, для которых нормальное существование или нормальное поведение оказывалось сложным. Тех, кто пользовался антидепрессантами или седативными средствами могли жалеть, дразнить или презирать, их зависимость часто считали проявлением болезни общества. Однако (хотя назначениями таких препаратов иногда злоупотребляли) к подобным людям не относились враждебно, они не подвергались остракизму или уголовному преследованию, пусть даже нередко казались психически неустойчивыми или социально опасными.

Совсем по-другому обстояло дело с еще одним достижением швейцарской психофармакологии. Грибок спорынья растет на ржи и других травах, он веками использовался при родах для предотвращения кровотечения. В 1918 году швейцарский химик Артур Штолл (род. 1887) изолировал алкалоид спорыньи, а его ученик Альберт Хофман (род. 1906) продолжил исследования его лечебных возможностей в лаборатории фармацевтической компании «Сандоз» (Sandoz), находящейся недалеко от Базеля. В 1943 году Хофман испытал яркие галлюцинации после того, как случайно проглотил небольшое количество аналога спорыньи, диэтиламида лизергиновой кислоты. Он повторил эксперимент на себе и нескольких добровольцах. Первые отчеты о влиянии этого вещества на психику, вскоре получившим известность как ЛСД, были опубликованы в 1947 году. Руководство компании решило, что оно окажется полезным при лечении шизофрении и в 1949 году отослало образец одному американскому психиатру, который провел его испытания в Лос-Анджелесе. Другие американские психиатры рекомендовали применение ЛСД в психотерапии. В 1953 году доктор Рональд Сендисон открыл в Англии клинику, в которой проводил лечение с помощью ЛСД. В Швейцарии это вещество использовалось для лечения амбулаторных больных в психиатрии.

В 1951 году Сендисон передал некоторое количество ЛСД производства «Сандоз» Альфреду М. Хаббарду (1901-1982), бывшему офицеру разведки США, ставшему миллионером после того, как он занялся канадским ураном. В 1953 году английский психиатр Хемфри Осмонд, писавший в 1952 году о возможности лечения шизофрении мескалином, передал Хаббарду и это вещество. Именно Осмонд придумал в 1956 году термин «психоделический», то есть влияющий на разум. Хаббард был одним из миллионеров-оптимистов, который верил, что американский деловой гений может дать ответы на все вопросы, в том числе на величайшие религиозные загадки. Он организовал в Ванкувере психотерапевтические группы, на которых, по словам Олдоса Хаксли, раскрывались подсознательное чувство вины и скрытые травмы, что позволяло человеку жить в мире с самим собой. Хаксли, который впервые испытал воздействие ЛСД у Хаббарда, жил в Калифорнии и ранее экспериментировал с мескалином. Его описания галлюцинаций в романах «Врата восприятия» и «Рай и ад» производили сильное впечатление. В начале 1960-х годов студенты Техасского университета, читавшие Хаксли, обнаружили, что в Кактусовом саду Хадсона в городе Остин можно было официально приобрести пейот. Поскольку содержащее мескалин растение продавалось легально, оно было дешевым. Студенты принимали наркотик для того, чтобы испытать ощущение изменения сознания, а не только, чтобы одурманить себя, хотя это различие, разумеется, было относительным.

Хаббард, который в 1955 году заказал в «Сандоз» сорок три ящика ЛСД, был проповедником его мистических и лечебных свойств. ЛСД пробовали многие известности того десятилетия, интересовавшиеся погружением в подсознание. Среди них были такие разные люди, как кинозвезда Кэри Грант (1904-1986), писательница Анаис Нин (1903-1977) и владелец издательства «Тайм-Лайф» Генри Льюс (1898-1967). В 1958 году Хаббард финансировал частную клинику в Канаде, где практиковалось лечение с помощью ЛСД. В кабинете психотерапии стояли кушетка, стереофоническая музыкальная система и алтарь с горящими свечами. Кабинет был украшен распятием, статуей Пресвятой Богородицы и картинами Дали. Обычно, когда к концу сеанса, по окончании действия ЛСД пациент начинал конвульсивно рыдать, Хаббард говорил: «Это выходит все материальное, что вы подавляли в себе. Это то, что мы прячем ради того, чтобы стать человеком». Тысячи людей принимали ЛСД для исследования собственного «я», а также в лечебных целях. Некоторые пациенты, такие как Тельма Мосс (191-1997), подобно средневековым путешественникам, публиковали свои впечатления. «Я путешествовала по глубоко погребенным уголкам разума. Я обнаружила, что кроме сознательного существования в качестве любящей матери и законопослушной гражданки, я подсознательно была убийцей, извращенкой, каннибалом, садисткой и мазохисткой».

Во время войны Энслинджер заседал в одном из комитетов, где курировал фармакологические исследования, которые могли бы оказаться полезными при допросах, «промывании мозгов», отчетах секретных агентов и для дезинформации противника. На офицерах разведки, осужденных преступников и других людях (с их согласия или без оного) испытывались каннабис, кокаин, эфир, бензедрин и опиаты – но безрезультатно. В 1951 году Центральное разведывательное управление США пришло в восторг от возможностей ЛСД. Его директор, Аллен Даллес (1893-1969), в 1953 году санкционировал проведение секретной исследовательской программы по контролю над разумом, получившей кодовое имя MK-ULTRA. В том же году «Сандоз» поставила ЛСД для проведения программы. Испытания этого вещества включали введение больших доз в течение семидесяти пяти дней заключенным (преимущественно чернокожим) в специальной тюрьме для наркоманов в Лексингтоне. Большая часть исследований проводилась любительскими, уродливыми и скандальными методами. В MK-ULTRA был завербован агент ФБР, который завлекал ничего не подозревающих гражданских лиц на конспиративные квартиры в Нью-Йорке и Сан-Франциско, вводил им наркотик и с помощью специального оборудования следил за их реакцией. Он часто провоцировал свои жертвы на половой акт и наблюдал за ними через одностороннее зеркало, попивая мартини. Его деятельность продолжалась вплоть до 1963 года. «Это было весело», хвалился он. «Где еще обычный американский парень может лгать, убивать, обманывать, красть, грабить и насиловать с разрешения и благословения всемогущей организации?».