В полете фантазий
Шрифт:
Но и не нужно управлять. Она хочет чувствовать его именно таким, хочет знать его именно таким — ощущать стремительный, неконтролируемый напор его страсти и свой собственный отклик на эту страсть, упиваться своей женской властью над ним… нет, просто раствориться в забытьи страсти.
Молли закричала в безумном восторге, когда все ее тело сжалось вокруг него, чтобы мгновение спустя взорваться в неистовом экстазе. Выкрикивая его имя, она беспомощно вцепилась в него, содрогаясь в его руках.
Она почувствовала его облегчение, когда ее собственный экстаз стал затухать. Она поняла бы это даже без гортанного крика, вырвавшегося из его груди. Сонная и пресыщенная, Молли лежала в его объятиях, а он целовал и гладил ее. Сон брал верх, и она успела лишь подумать, какое странное и счастливое совпадение, что у них оказались одинаковые фантазии.
Несколько часов спустя Молли открыла глаза и поначалу не могла понять, где она. Но потом взгляд упал на Алекса, сидящего на корточках у камина и подкармливающего огонь свежими дровами. Он повернул голову и посмотрел на нее, хотя она ни звуком не выдала своего пробуждения. И в этот момент она увидела длинные темные царапины на его руках и спине.
Краска стыда залила ее щеки. Неужели это ееотметины?
Сейчас в канделябрах горели новые свечи и на сундуке между ними стояла открытая бутылка красного вина, лежал нарезанный хлеб с паштетом.
— Я подумал, ты проголодалась, — сказал Алекс, указывая на хлеб и вино, и Молли зарделась еще ярче, сообразив, почему он так подумал.
Трудно поверить в то, что она сделала. Ну, в то, что сделала,еще можно, но что при этом чувствовала… Мало того, те же ощущения начинают пробуждаться в ней и сейчас…
Молли нервно облизнула внезапно пересохшие губы. Нет. Не нужно снова…
Алекс налил два бокала вина и, подойдя к кровати, протянул один Молли. Ее рука настолько дрожала, что немного вина выплесну лось, темно-красные капли упали на его руку, а с его руки — на ее обнаженное тело.
Как зачарованный, он наклонил голову и слизнул капельки сначала со своей руки, потом, не сводя с нее глаз, с ее плеча. Горячая волна пробежала по ее телу. Еще несколько капель вина упали на ее обнаженное бедро.
Потеряв дар речи, Молли следила, как Алекс взял ее бокал и отставил вместе со своим. Потом вытер пальцем вино с бедра и поднес его к своим губам.
— Знаешь, чего мне сейчас хочется? — спросил он, по-прежнему не спуская с нее глаз. — Я бы взял эту бутылку и медленно, очень медленно лил вино на тебя. А потом так же медленно выпил бы все с твоего тела. Выпил бы тебя, — хрипло прибавил он, переводя взгляд с лица на темное слияние ее бедер.
Молли почувствовала, что жар, уже пульсировавший в ней, превратился в неистовое, всепожирающее пламя. Взрыв страсти оказался столь сильным и неожиданным, что она порывисто потянулась к нему…
Губы Алекса ласкали ее грудь и живот, пили густое, темное вино с ее тела, и эти ласки заставляли ее кричать в непередаваемом экстазе.
На этот раз они занимались любовью обстоятельно и неторопливо, его долгие, медленные движения внутри ее тела вызывали у нее тихие страстные стоны.
На этот раз они одновременно испытали оргазм. Совместный взрыв блаженства лишил их остатков сил, и они замерли в объятиях друг друга.
На этот раз Молли, прежде чем уснуть, поняла, что именно ее страшит. То, что произошло между ними… с ней… это же не просто плотская страсть, похоть. Это… это нечто опасное и непредусмотренное — то, что она не желала пускать в свою жизнь. Тем более она не хотела впускать в свою жизнь этогочеловека.
В отчаянии она закрыла глаза, гоня от себя правду, пытаясь совладать с паническим настроением, отринуть чувство, которому она с трудом только что подыскала название.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Слава Богу, в шесть часов летним утром городок Фордкастер был пуст, и Молли смогла поставить взятый без спроса «лендровер» Алекса за домом и благополучно шмыгнуть за дверь, не попавшись никому на глаза.
Крупно повезло, что Алекс оставил ключи в машине. Проснувшись и спустившись на цыпочках вниз по лестнице, она смогла укатить прочь, не будя его и не вдаваясь в объяснения.
Тело еще побаливало от бурной ночи любви. Она знала, что память об этом безумстве сохранится в ее сердце навек. Но сейчас ее заглушили дурные предчувствия, предвестники беды, с которыми она проснулась утром. Еще более неприятно было осознание того, как пугающе легко у нее возникла потребность чего-то большего, чем просто наслаждение восхитительным соитием, которое они испытали с Алексом этой ночью.
В глубине сердца она знала, что, возможно, уже поздно, что она уже опасно привязалась к нему.
На блокнотном листке она написала, что прошедшая ночь была великолепна, но им обоим лучше забыть ее, и оставила записку на столе.
Забыть. Вряд ли она способна на это, призналась себе Молли. Не удастся ей, сколь бы ни пыталась, выбросить эту ночь из памяти.
Она решила заняться уборкой и тотчас же принялась энергично тереть раковину. Но лицо ее вспыхивало, когда в сознании всплывали картины этой ночи.
Нужно было потерять голову, чтобы рассказывать ему о своих глупых девичьих фантазиях. Особенно о таких. Совсем не в ее стиле так… так откровенничать, особенно о сугубо личном. Будь на ее месте другая женщина, она бы, пожалуй, оценила подобное как желание порождать в мужчинах вожделение…
Все ее тело напряглось. Нет, сердито уверяла себя она. Она не намеренно провоцировала и дразнила Алекса. Не подталкивала заняться с ней любовью. Согласимся на слове «не сознательно», подсказал неподкупный критик — внутренний голос.
Все прошло, строго заявила она себе. Закончилось. Да ничего и не начиналось. Прошлая ночь была ошибкой, полностью, с самого начала и до конца. И она вовсе не намерена повторить ее. Никогда…
Уже почти восемь. Пора на работу. Надо написать статью о бродягах, которую заказал ей Боб.
Едва войдя в дом, она включила радио и телевизор. Должны же они что-то сообщить о бродягах. Но никаких новостей не было.
Она оставила Алексу и вторую записку, в которой сообщила, что позаимствовала «лендровер» и что ключи он может забрать в редакции. Но, едва открыв парадную дверь и обнаружив медленно курсирующий по улице полицейский автомобиль, она испугалась, решив, что Алекс преднамеренно проигнорировал ее вторую записку и заявил об угоне машины. Правда, эта мысль возникла лишь на секунду.