Чтение онлайн

— Хорошо, — с нажимом сказала Лорри. — Но мы может подумать, как нам дальше действовать, и предложить свой план, а не ждать, когда Шертес соизволит поделиться с нами своим!

— А, что мы можем придумать? — уныло спросила Марисса. — Страг и раньше был нам не по силам, а теперь, когда он заполучил тело шагарра с его бешеной регенерацией, он стал, практически, бессмертным. Любая рана затянется мгновенно, любой яд для него, как слабительное, разве что отрубить голову… — Марисса замолчала. — Нет, это не выход, — резко сказала она. — Без головы Деттер не сможет занять свое тело, а для меня сейчас самое главное, чтобы тело Эга принадлежало только ему! Послушает, что скажет Шертес, он должен, он обязан, что-то придумать.

Глава 5

Шертес и Эг возвратились через несколько часов. Марисса и Лорри места себе не находили, ожидая их. Лицо вампира было таким угрюмым, что без слов было понятно — он принес дурные вести. Так и оказалось. Он начал без предисловий.

— С того дня, как вы видели Страга в Академии, он там больше не появлялся. Я поговорил с ректором, с несколькими магистрами, и, зная, как Страг действовал в прошлом, заставил их выяснить, не уезжали ли внезапно, без предупреждения, некоторые преподаватели. И как выяснилось — уезжали. Пропали два молодых и очень перспективных аспиранта, но никого их исчезновение не насторожило. Один из них считал, что ему не дают возможности получить звание магистра и постоянно угрожал уйти из Академии, а вот второй… — Шертес сделал паузу для более сильного эффекта. — Второй занимался изучением рукописей давно исчезнувшей расы, то есть шагарр, и достиг немалых успехов расшифровывая тексты, что ранее прочесть было невозможно. Понимаете, к чему я веду?

— Что ж тут непонятного? — тихо сказала Лорри. — Страг хочет научиться полностью управлять своим новым телом, для этого ему нужен тот, кто ему в этом поможет. А почему никто не стал искать этого… историка?

— Потому что он и раньше исчезал также внезапно, если ему было необходимо отправиться на изучение рисунков или надписей в каком-нибудь захоронении. Он был очень увлечен своим делом и очень рассеян, часто забывая предупреждать о своих отлучках. Все так как когда-то уже было, — с тоской сказал Шертес. — Ничего не меняется.

— Если Страг научится управлять телом Деттера, узнает обо всех своих новых возможностях, то он станет непобедим? — с нескрываемым страхом спросила Лорри.

— Что я наделал? — хриплым голосом закричал Сергей. — Все это случилось из-за меня! Лучше бы я здесь не появлялся!

Лорри хотелось его утешить, но нужных слов не находилось, тем более, что Деттер был прав, все это случилось из-за него.

— Я отправлюсь к Альзеру и поговорю с ним, — решительно сказал Шертес. — Виноват ты, не виноват, теперь это не важно. Страга надо уничтожить любой ценой, и мы должны просить в этом помощи у кого только возможно.

— А можно я отправлюсь к Альзеру с тобой? — попросила Лорри.

— Не можно, а нужно, я только хотел об этом тебя просить. Я не хочу, чтобы он знал о том, что я потерял часть памяти, ты меня подстрахуешь, если возникнет какое- либо недоразумение. Что ж, — подвел итог Шертес. — Начнем поиски Страга с Альзера, может он найдет или придумает способ, как нам его отыскать, иначе придется только ждать, пока Страг сам объявится, и это будет не лучший вариант.

…Альзер был недоволен их визитом, и даже не пытался это скрывать, во всяком случае, Лорри именно так трактовала его поведение. При встрече ни улыбки, ни любезного приветствия, он даже не удосужился поздороваться в ответ, что, по мнению Лорри, было совсем уж неслыханным нарушением всех норм приличий. Тем не менее, он пригласил их в свой кабинет, предложил выпить по бокалу вина, прежде чем приступать к серьезному разговору. Лорри от вина отказалась категорически, она даже запах алкоголя не смогла слышать, не то, что пить. Чтобы она не скучала, Альзер поставил рядом с ней низенький столик, положил несколько чистых листов бумаги, поставил чернильницу, а потом протянул ей журнал, что она ему подарила, и попросил перевести несколько текстов под картинками, которые его особенно заинтересовали. Лорри неохотно открыла первую закладку, ей совсем не хотелось заниматься переводом, гораздо интереснее было слушать, о чем говорят мужчины, поэтому она поглубже забралась в удобное уютное кресло, и сделав вид, что внимательно читает журнал, стала исподволь рассматривать архимага. В этот раз он показался ей моложе лет на тридцать. Она сидела и раздумывала, что же так изменило его, может одежда? Когда она видела Альзера, он был в безобразной черной развевающейся мантии с глубоким капюшоном, из- под которого выбивались серые космы волос. Теперь же он был в черном бархатном камзоле, и его волосы, казавшиеся ей седыми, оказались пепельно русыми. У магистра были серые холодные глаза, которым очень подходило сравнение со стальными клинками, твердый подбородок и плотно сжатые губы. Лорри так увлеклась разглядыванием Альзера, что совсем потеряла бдительность, пока случайно не поймала его взгляд, магистр смотрел на нее поверх своего бокала, и вдруг улыбнулся. От этой улыбки ее пробило электрическим зарядом, она оцепенела, не в силах отвести взгляд. Такого красивого мужчины она еще не встречала… ну пусть не красивого, а обаятельного, притягательного, харизматичного, просто невероятного. Эта улыбка совершенно преобразила холодное, неприятное лицо мужчины. Глаза стали синими, как летнее небо, но имел значение не цвет, а их выражение, глаза стали какими-то бл***скими! Это было самое точное определение! Так в ее молодости называли взгляд мужчины, от которого желание вскипало в крови, от которого женщина чувствовала себя самой красивой и самой желанной на свете!

Лорри быстро уткнулась в журнал, чувствуя, как ее щеки и шея становятся пунцовыми, и в эту секунду зашел слуга и вызвал Альзера из комнаты по какому-то вопросу. Лорри не поднимала взгляда от картинки в журнале, делая вид, что безумно увлечена статьей и переводом, и вдруг почувствовала, как у самого ее уха раздался вкрадчивый голос вампира:

— Не советую влюбляться в Альзера. Как друг не советую. Он, если захочет, то может увлечь любую женщину, сам оставаясь при этом холодным и рассудительным. Он владеет таким же даром обольщения и соблазнения… — Шертес резко умолк, словно сболтнул лишнего, но Лорри поняла, как должна была заканчиваться эта фраза: "… так же, как и я", в ту же секунду с нее точно спал морок, все очарование Альзером исчезло, а на его место пришла злость. Обычная женская мстительная злость.

А я все думаю, — ядовито сказала она, — что же вас связывает с Альзером? Какие такие у вас общие интересы? А оказывается вот что! — Шертес резко выпрямился, и его глаза блеснули недобрым светом, но Лорри было плевать на его недовольство.

— Альзер не женат, — задумчиво продолжила она, — не женат, несмотря на свою привлекательную внешность, похоже не только у вас одного присутствует непреодолимый страх перед женитьбой…

— Вы хотите сказать, что я боялся жениться на вас?! — возмутился вампир таким крамольным словам своей бывшей жены.

— Именно так, — припечатала Лорри. — видите ли, — сладким голосом добавила она, так получилось, что именно я первая предложила вам свою руку и сердце, и потому как вы тогда испугались…

— Вы мне предложили жениться на вас, не дождавшись моего предложения?! — было похоже, что Шертеса сейчас хватит удар, так его поразили ее слова.

— Увы, но все было именно так. Правда свое предложение я внесла не от большой к вам любви, а даже, наоборот…

— Вы хотели выйти за меня замуж не по любви, а чтобы мстить?!

— Вы меня так достали своими подколками, своими ехидными замечаниями, своей иронией и сарказмом, которые я ненавижу…

— И, что? Чтобы избавить себя от этого вы решили стать моей женой?! — Лорри поерзала в кресле, поскольку в пересказе Шертеса ее поступки выглядели, мягко говоря, несколько странными.

— Ничего я вам объяснять не буду! — разозлилась она. — Думайте, что хотите! — Она снова уткнулась в журнал и даже закрыла уши руками, чтобы не отвлекаться от текста.

— Так чем же я обязан вашему визиту? — голосом радушного хозяина спросил Альзер, заходя в комнату. Настроение его заметно улучшилось, а вместе с ним и его манеры.

— Тебе сказать сразу самое главное, или сначала немного предыстории? — в отличие от Альзера, настроение вампира, наоборот, стало значительно хуже.

— Вы что поругались, пока меня не было? — удивился маг.

— Что ты? — ядовито ответил Шертес. — Я со своей любимой женой никогда не ссорюсь. Да и как с ней можно поссориться? Она же такая милая, деликатная, заботливая, добрая, ни грубого слова, ни ехидного замечания, не нарадуюсь своему счастью. Живем душа в душу! — если бы желчь могла изливаться словами, то в эту минуту ее натекла бы уже изрядная лужа. Как Лорри не призывала себя оставаться спокойной, не реагируя ни на какие внешние раздражители, тирада Шертеса так взвинтила ее, что она не заметила, как ее старая ужасная привычка, с которой она боролась, как осознала ее вредность и некрасивость, снова вылезла наружу. В минуты волнения, страха или раздражения, она что-нибудь накручивала на палец. Нитки, веревки, ряди волос, и вот теперь к ее несчастью, ей в руки попали золотые нити бахромы, что украшали небольшие кружевные салфетки, лежащие на подлокотниках кресла, и Лорри… в общем у нее в руках осталась бахрома, а салфетки этой самой золотой бахромы лишились.

— Ой! — испуганно сказала она, только сейчас осознав, что она натворила. Лорри с надеждой взглянула на Шертеса, ища у него поддержки и защиты, а тот вампир, этот гад ползучий, картинно вскинул руку к голове и в ужасе закатил глаза. — Я пришью, — торопливо сказала Лорри, которую несколько насторожила странная реакция Шертеса

— Ты думаешь, что сможешь пришить назад щупальца золотистой эрги? — шепотом, словно не веря собственным ушам, прошептал вампир. Лорри пригляделась и похолодела. Салфетка на самом деле была не салфеткой. А искусно выделанной шкуркой какого-то существа, настолько, по всей видимости редкого, что она никогда о таком и не слышала. Будь на месте Лорри Марисса или какая-нибудь другая девушка, привыкшая к роскоши и богатству, она, скорее всего, высокомерно вздернула подбородок, даже не посчитав нужным как-то оправдываться в своем поступке, но Лорри была другая. Годы она жила, отказывая себе в очень многом, поэтому понимала ценность и стоимость вещей, а эта шкурка, судя по всему, стоила баснословно дорого.