Чтение онлайн

К концу 1567 г. переговоры зашли в тупик, и в канун Нового года Суссекс вернулся домой, злясь на Дадли и других противников брака; под предлогом разницы в вере они преследовали своекорыстные интересы, шедшие вразрез с интересами страны: «Когда подданные в своих личных интересах отвергают принцев крови, это, по-моему, хороший повод к тому, чтобы ее королевское величество заглянула в свою душу и укрепила себя против столь холодного отношения к браку». [539]

В декабре 1566 г. в Шотландии отмечали крещение принца Якова. В замке Стерлинг устроили пышные празднества. Его рождение сулило надежное будущее Шотландии и укрепляло претензии на английскую корону. Однако суровая действительность вступала в противоречие с радужными надеждами.

После убийства Риццио Мария Стюарт приблизила к себе Джеймса Хэпберна, графа Босуэлла. Ее отношения с супругом, лордом Дарнли, стремительно ухудшались. В ночь на 9 февраля 1567 г. Эдинбург потряс мощный взрыв. Усадьбу Керк-о-Филд, где спал Дарнли, разнесло на куски огромным количеством пороха; дом сровняло с землей. Тела Дарнли и его слуги нашли неподалеку, в саду – они, как оказалось, погибли не при взрыве, а были задушены. Новость быстро просочилась за границу и стала известна на всех европейских дворах. Многие считали Марию Стюарт соучастницей в убийстве собственного мужа.

Елизавета пришла в ужас и немедленно написала Марии, заверяя кузину в своей поддержке: «Мадам, слух мой притупился, разум опечален, а сердце так наполнилось страхом, когда я услышала ужасную весть о зверском убийстве вашего мужа и моего кузена, что мне едва хватает сил писать об этом… Не скрою, мне более жаль вас, чем его». Помня, сколько слухов ходило после гибели Эми Робсарт, Елизавета продолжала: «Заклинаю вас, увещеваю вас и молю отнестись к произошедшему со всей серьезностью. Не бойтесь сомневаться даже в том, кто находится ближе всех к вам [Босуэлл], если дело касается его. Пусть никакие убеждения не помешают вам на основе произошедшего показать миру, что вы одновременно благородная правительница и верная жена». [540]

В тяжелую минуту Елизавета предложила своей кузине Марии Стюарт поддержку и солидарность. Де Сильва писал Филиппу II: «С каждым днем становится яснее: если королева Шотландии желает доказать свои права на престолонаследие здесь, она должна предпринять определенные шаги, дабы доказать, что она непричастна к гибели мужа». [541]

Однако королева Шотландии не прислушалась к добрым советам. Вместо того чтобы осудить Босуэлла, одного из главных подозреваемых в убийстве Дарнли, всего через четыре месяца после убийства Мария вышла за него замуж. Церемония прошла рано утром 15 мая во дворце Холирудхаус. Присутствовала лишь горстка свидетелей. [542] Третье замужество Марии Стюарт повлекло за собой катастрофу. Подозрения о ее причастности к убийству Дарнли объединили католических и протестантских представителей шотландской знати; в июле Марию вынудили отречься от престола. Королем стал Яков; при нем назначили регентский совет во главе с графом Мореем, единокровным братом Марии. Совет должен был править страной до совершеннолетия короля.

Тем временем Марию посадили в островную крепость Лохлевен. Елизавету возмутило то, как шотландские лорды обошлись со своей законной королевой, «создав самый опасный прецедент для любого монарха», и потребовала, чтобы ее кузину восстановили на престоле. [543]

В январе 1568 г. Кэтрин Грей серьезно заболела. После освобождения из Тауэра в 1563 г. ее несколько раз перевозили из одного замка в другой. В конце концов она очутилась в поместье Кокфилд-Холл в Йоксфорде (Суффолк), которым владел сэр Оуэн Хоптон. Насильно разлученная с мужем, Кэтрин Грей погрузилась в глубокую меланхолию, почти ничего не ела, и оттого ее здоровье стремительно ухудшалось. Наконец Елизавету убедили послать к ней своего врача, доктора Саймондса. Приехав в Кокфилд-Холл, врач понял, что Кэтрин на пороге смерти. На смертном одре она умоляла Хоптона передать королеве, что она глубоко сожалеет о своем замужестве и умоляет «проявить доброту к моим детям и не распространять на них мою вину». [544] Кэтрин Грей умерла 27 января 1568 г. [545] Как сообщал де Сильва, «королева при мне выразила соболезнования по случаю ее смерти, однако никто не верит, что она на самом деле печалится, ибо она ее боялась». [546]

Через четыре месяца после смерти Кэтрин Грей Мария Стюарт, теперь первая после Елизаветы претендентка на английский престол, дерзко бежала из замка Лохлевен, пересекла шотландскую границу и очутилась в Англии. Она переправилась через залив Солуэй-Ферт в рыбацкой лодке и высадилась в Уоркингтоне (Камберленд). Мария устремилась в Англию, уверенная в том, что Елизавета возьмет ее под свое покровительство и с помощью армии восстановит ее на шотландском троне. [547] Ее решение оказалось роковым. Елизавета немедленно приказала заключить Марию под стражу в замке Карлайл; тем временем королева обсуждала с членами Тайного совета, как поступить с незваной гостьей. Вот как де Сильва вкратце описал дилемму, с которой столкнулась Елизавета: «Если королеве удастся настоять на своем, они обязаны будут обращаться с королевой Шотландии как с монархом… Если они станут содержать ее как заключенную, возможно, это возмутит всех соседних правителей, а если она останется на свободе и сможет сообщаться со своими друзьями, все это возбудит серьезные подозрения». [548]

Бегство Марии в Англию стало поворотным пунктом правления Елизаветы. [549] В ее присутствии вновь всплыл вопрос о престолонаследии. Она вдохновляла целую вереницу заговорщиков. Мария Стюарт привлекала к себе недовольных католиков как в самой Англии, так и за границей. Через несколько недель после ее приезда сэр Генри Норрис, посланник Елизаветы во Франции, написал о планах, которые вынашивают дядя Марии, кардинал Лотарингский, и другие ее родственники Гизы. Гизы намеревались освободить Марию. В июле Норрис предупредил Елизавету, что ей следует уделить особое внимание своей безопасности, «ибо кардинал Лотарингский уже отправил в Англию нескольких итальянцев с напутствием предпринять шаги против нее». Как Норрис напоминал Сесилу, кардинал – «самый жестокий враг королевы и ее страны»; он «не остановится ни перед чем, лишь бы причинить ей вред». [550]

Норрис советовал Сесилу для дальнейшего расследования нанять итальянского военного по имени капитан Франкиотто. Франкиотто много лет был шпионом на службе у французского короля, но теперь его протестантская вера вынудила его перейти в лагерь противника. Вскоре он представил список подозреваемых и подробно описал план Гизов. Убить королеву собирались с помощью яда, который хотели разбрызгать в ее опочивальне. Получив ценные сведения от Франкиотто, Фрэнсис Уолсингем отправил срочную депешу Сесилу, в которой просил, чтобы Елизавета и ее камер-фрейлины «выказали большую бдительность в вопросах ее еды, посуды, постельного белья и другой утвари, куда тайные враги могут подсыпать яд». Он подчеркивал, что «в настоящее время в стране есть множество недовольных, чье величайшее желание заключается в том, чтобы свергнуть и изменить существующий режим и которые ни перед чем не остановятся, дабы довести до конца свой злой умысел». [551]

Елизавета долго не знала, как поступить с бежавшей в Англию Марией Стюарт. Ей, как законной правительнице, не хотелось предпринимать ничего против Марии; она считала, что Марию следует восстановить на престоле. С другой стороны, она понимала, что таким образом наживет себе врага в лице Джеймса Стюарта, графа Морея, регента Шотландии, до совершеннолетия своего малолетнего племянника короля Якова VI, чего она не могла себе позволить. Наконец Елизавета решила начать судебное разбирательство и установить, верны ли обвинения, выдвинутые против Марии в Шотландии, относительно ее соучастия в убийстве мужа. Судебный процесс начался в Йорке в октябре 1568 г.

Решающей уликой в деле против Марии стал серебряный позолоченный ларец с письмами, предположительно написанными рукой Марии. Говорили, что письма представляют неопровержимое доказательство ее соучастия в заговоре с целью убийства мужа и предосудительной связи с графом Босуэллом, главным подозреваемым в гибели Дарнли. Хотя позже письма сочли поддельными, на процессе в Йорке их официально признали подлинными. Тем самым английский суд косвенно подтвердил предположения в виновности низложенной королевы. После того как Мария отказалась отвечать на предъявленные обвинения в присутствии делегации, посланной Елизаветой, вынесение вердикта отложили, а в процессе объявили перерыв. Хотя Мария продолжала настаивать, что ее задержание незаконно, Елизавете не оставалось иного выхода, кроме как содержать ее под стражей. Сесил недвусмысленно предупреждал ее: «Королева Шотландии представляет и всегда будет представлять угрозу для вашего положения». [552]

После того как в процессе над Марией Стюарт объявили перерыв, ее участь осталась нерешенной. Близился сезон праздников, и двор переехал в Хэмптон-Корт. В то время как там находилась королева, и особенно перед Рождеством, дворец превращался в оживленный улей. Слуги в красных ливреях носили подносы, нагруженные яствами, и охапки поленьев со двора. Их складывали перед дворцовыми каминами, в которых поддерживали жаркий огонь все время праздников. На булыжниках постоянно слышался цокот копыт – в Хэмптон-Корт съезжались гости; из дворца в разные концы страны и за границу скакали королевские посыльные.